Маргарет удалялась по дороге все дальше. Станция в соседней деревне, примерно в двух милях. При каждом шаге ей казалось, что она слышит шум мотора «роллс-ройса» отца. Но откуда он знает, что она здесь? Маловероятно, что кто-нибудь быстро обнаружит ее отсутствие, по крайней мере, до обеда. Даже если это произойдет, подумают, что она пошла за покупками, и миссис Аллен подтвердит. Тем не менее, Маргарет ужасно боялась, что ее поймают.
Однако страхи оказались напрасными. Она благополучно добралась до станции задолго до прибытия поезда, купила билет — благо денег было даже больше, чем нужно — и присела в дамском зале ожидания, наблюдая за стрелками больших часов на стене.
Поезд опаздывал.
Стрелки показали без пяти пять, затем пять ровно, пять минут шестого… К этому времени Маргарет была уже настолько напугана, что всерьез подумывала, не бросить ли ей эту затею и не вернуться ли домой пока не поздно.
Поезд подошел в четырнадцать минут шестого, отец так и не появился.
Когда она садилась в поезд, казалось, душа ушла в пятки.
В вагоне она встала у окна, внимательно наблюдая за перроном, ожидая, что вот-вот в последнюю секунду из-за стоек контрольного барьера покажется отец и силой вернет ее домой.
Наконец поезд тронулся.
Она с трудом верила, что ей удалось ускользнуть.
Поезд набирал скорость. Неужели все? Неужели мучениям конец? Настроение чуть поднялось, стало легче дышать. Еще несколько секунд, и станция скрылась из виду. Маргарет проводила взглядом оставшуюся позади деревню, сердце затрепетало от счастья. Удалось! Теперь действительно все.
Непонятно почему, напала какая-то слабость, ноги сами сгибались в коленках. Она огляделась, нет ли где свободного места, и только тут поняла, что поезд забит до отказа. Сесть негде, даже в вагоне первого класса все места заняты, рядом у дверей на полу примостились солдаты. Она осталась стоять около окна.
Эйфория не исчезала, хотя, если разобраться, поездка была кошмарной. На каждой станции в вагоны набивался народ. К Ридингу поезд подошел с трехчасовым опозданием. Лампочки внутри не горели из-за светомаскировки, так что с наступлением сумерек в вагонах царила полнейшая темнота, которую изредка прорезал огонек фонарика патрульных, когда они неспешно ходили по поезду меж сидящих и лежащих на полу пассажиров. Маргарет устала стоять и тоже села на пол. Ей теперь все было безразлично. Плевать, что одежда испачкается и помнется, завтра она уже наденет военную форму. Теперь нет места условностям, жизнь стала другой, потому что идет война.
Маргарет вдруг подумала, что отец мог уже узнать о ее исчезновении, и выяснил, что она села в этот поезд, помчался вдогонку на машине, чтобы перехватить ее на Пэддингтонском вокзале. Такой сценарий маловероятен, но возможен, поэтому, когда поезд медленно подходил к перрону, ее снова обуял страх.
К счастью, опасения оказались напрасными. Когда она вышла на платформу, страх сменился радостным волнением: отца нигде не было видно. В конечном счете, не такой уж он и всемогущий! Ей опять повезло: в кромешной темноте вокзала удалось-таки взять такси. Шофер включил боковые фары, и они кое-как добрались до Бейсуотера, а там, осветив фонариком табличку с номером, он высадил ее прямо напротив дома, где находилась квартира Кэтрин.
Все окна были плотно затянуты темными шторами, нигде ни малейшего просвета, только слабое светлое пятно чуть заметно в подъезде. Швейцар давно ушел спать, уже почти полночь, но Маргарет хорошо ориентировалась, она прекрасно знала дорогу к кузине. Поднявшись по лестнице, Маргарет позвонила в знакомую дверь.
Никакого ответа.
Хорошее настроение мигом улетучилось.
Она позвонила еще раз, уже зная, что это бессмысленно: квартира маленькая, звонок слышно отлично. Очевидно, Кэтрин нет дома.
Что же, удивляться нечему. Кэтрин вообще-то живет с родителями в графстве Кент, а здесь у нее лишь временное пристанище. Теперь, с объявлением войны, жизнь в Лондоне изменилась, не будет ни вечеринок, ни балов, поэтому Кэтрин нечего больше делать в городе. Маргарет следовало сообразить это раньше.
Такой поворот дела не слишком ее расстроил, но все же она была разочарована. Ей хотелось посидеть с Кэтрин, выпить по чашке какао, обсудить с ней все детали своей грандиозной затеи. Ладно, это может и подождать. Главный вопрос — что делать сейчас. Конечно, в городе есть и другие родственники, но, если она пойдет к ним, они тут же сообщат об этом по телефону отцу. Кузина, правда, тоже не ахти какой конспиратор, но ей, по крайней мере, она могла доверять.
И тут ее осенило: у тетушки Марты нет телефона.
Вообще-то, Марта ей никакая не тетя, двоюродная бабушка, капризная старая дева лет семидесяти. Живет не меньше чем в миле отсюда. Сейчас она, разумеется, храпит в свое удовольствие, и можно представить, что произойдет, если кто-нибудь осмелится разбудить ее, но ничего не поделаешь. В конце концов, самое ценное в этом варианте то, что тетя не сможет известить отца о местонахождении дочери.
Она спустилась по лестнице вниз, вышла на улицу и снова оказалась в полнейшей темноте.
Затемненный город ночью, да еще при светомаскировке, пугал. Она стояла у подъезда, оглядываясь по сторонам и мучительно напрягая глаза, пыталась разглядеть что-нибудь, но видела вокруг лишь огромное темное пятно. Должен же быть какой-то выход?
Она закрыла глаза и мысленно представила знакомую улицу. Вот она стоит здесь, за спиной у нее Овингтон-хаус, там квартира кузины. В нормальной обстановке здесь достаточно светло даже вечером — падает яркий свет от фонаря у дороги, да и окна тоже освещены. Налево небольшая церквушка, построенная во времена Кристофера Гена, портик всегда раньше освещался прожектором. Вдоль тротуара столбы с мощными фонарями, свет от проезжающих мимо автобусов, машин, такси…
В ее воображении возникла живая картина. Маргарет нехотя открыла глаза. Видение исчезло. Кругом только темнота.
Это начинало действовать ей на нервы. На секунду она представила, что вокруг пустота, улица и дома куда-то пропали, а она падает в свободном полете вниз, в преисподнюю. Все, хватит, кружится голова. Маргарет взяла себя в руки, отогнала прочь кошмарное видение. В конце концов, она хорошо знала дорогу к тетушке Марте.
Надо сначала шагать на восток, затем, на втором повороте, свернуть налево, там переулок и дом в торце. Ясно. Ничего страшного, можно дойти даже в темноте.
Однако, для начала, хорошо бы хоть чуточку света, чтобы увидеть дорогу: освещенное такси, блеск луны или что-то наподобие. А может, повезет, и она встретит полицейского? Словно по волшебству, ее желание исполнилось: по мостовой осторожно ползла машина, слабые боковые фары, как два кошачьих глаза, горели в темноте. Она внезапно увидела край тротуара, до самого угла улицы.
Медленно, шаг за шагом нащупывая асфальт, она пошла по дороге.
Машина проехала мимо нее в обратном направлении, два красных огонька сзади утонули в темноте. Маргарет подумала, что до угла остается всего несколько мгновений, но поскользнулась, нога соскочила на мостовую. Не растерявшись, она пересекла улицу и вступила на противоположную сторону, даже не споткнувшись. Это придало ей сил, она шагала все уверенней.
Вдруг что-то тяжелое и твердое стукнуло Маргарет по лицу, тело пронзила боль.
От резкой боли и мгновенного испуга она закричала. На секунду ее охватила паника, хотелось развернуться и бежать. С трудом удалось успокоиться. Рукой она коснулась щеки, дотронулась до ушибленного места, потерла. Что же это могло быть? Что так сильно ударило ее по лицу на середине улицы? Она вытянула вперед обе руки. Тут же пальцы уперлись во что-то, и она в испуге их отдернула. Маргарет сжала зубы и усилием воли заставила себя повторить попытку. Руки дотронулись до чего-то холодного, твердого, круглого, словно в воздухе плавала большая миска, в которой обычно замешивают тесто. Продолжая ощупывать незнакомый предмет, она обнаружила, что перед ней какая-то круглая колонна с полой прямоугольной выемкой внутри и выступом наверху. Только тут Маргарет поняла, что это такое, и, несмотря на синяк, громко засмеялась. В темноте она столкнулась с обычным фонарным столбом.
Она обошла столб, но теперь, уже наученная горьким опытом, шла, слегка вытянув руки перед собой.
Вскоре нога опять соскочила с тротуара, Маргарет чуть не упала. Чудом сохранив равновесие, она почувствовала, что оказалась на углу мостовой как раз перед улицей, где живет тетушка. Она свернула налево.
А ведь тетушка Маргарет может и не услышать звонок. Это вполне естественно: тетя живет одна, кроме нее некому открыть дверь. Если такое случится, Маргарет придется возвращаться к кузине и примоститься где-нибудь в холле. Ее не пугала перспектива провести ночь на голом полу, но при одной мысли, что надо будет опять проделать тот же путь в темноте, стало жутко. Может быть, лучше ей остаться здесь, свернуться клубочком прямо у темной входной двери и дождаться рассвета?
Дом тетушки Марты стоял в самом конце длинного переулка. Маргарет приближалась к нему очень медленно. Ночной город был совершенно темным, но тишина все время нарушалась различными звуками. Она слышала, как где-то в отдалении проехала машина, около дома залаяла собака, из кустов раздался протяжный кошачий вой, откуда-то сверху доносилась музыка, звенела посуда — наверное, там еще продолжалась вечеринки. За глухими шторами на окнах она услышала приглушенные крики обычной домашней ссоры. Жизнь в городе не прекращалась ни на минуту. Ей самой хотелось поскорее попасть в тепло, где есть все: свет, уютный камин, горячий чайник.
Маргарет все шла и шла. Дороге не видно конца. В чем дело? Ошибиться она не могла, свернула налево, именно на втором повороте. Однако подозрение, что она сбилась с пути, усиливалось. Самое опасное, что потеряно чувство времени. Сколько она уже идет по переулку? Пять, двадцать минут, два часа или всю ночь? Маргарет даже не могла с уверенностью сказать, есть ли рядом дома. Сейчас она вполне могла быть, например, в глубине Гайд-парка, по случайности войдя туда в темноте через ворота. Ей начало казаться, что кругом загадочные живые существа, в ночи горят глаза, как у кошек, таинственные создания смотрят на нее и только и ждут, когда она упадет, чтобы вцепиться в нее. Маргарет снова почувствовала страх, немой крик застрял в горле…