— Откуда я знал, что тут вообще есть эта гильдия. Вы же не сказали!
— А ты не спрашивал!
Пререкаясь, путешественники влились в густую толпу, вместе с которой двинулись по улице. Дома слева и справа высились каменные, на взгляд Константы и Зафиры, весьма красивые. Хотя и не такие красивые, как в Парадизе, где обитали сливки Бомонского общества. Юрий смотрел на дома с непонятным выражением лица. Константа ехидно спросила:
— Что, вражина, не нравится?
Юрий фыркнул:
— Что б вы понимали в архитектуре! Колонны кривенькие, балконы на живую нитку приляпаны. Расцветки такой у нас в аду нет… И плесень везде. И штукатурку сто лет не чинили.
— Кто бы говорил, — обиделась баронская дочь. — У самого ни приличной вешалки, ни пуфика в прихожей. Одни гомункулы дохлые и ржавые сколопендры! Тьфу!
— Вы чего, дурни, на костер захотели? — зашипела Константа. — Мы же в городе! Языки подберите! И едем себе на угол, представление глядеть… А вы, госпожа, посматривайте: не мелькнет ли кто знакомый. Батюшкины люди наверняка тут есть.
Обменявшись яростными взглядами, Дьявол и Зафира замолчали. К этой минуте толпа уже вылилась на неширокую площадь. Возле похожего на утюг дома стеснилось полукольцо зрителей, внимавшее неестественно-громким голосам и хриплому завыванию рогов.
Вытянувшись на лошади, Зафира легко рассмотрела артистов, каждый из которых водил перед собой куклу в половину человеческого роста. С ослов тоже видно было получше, чем просто с земли. Но все же недостаточно хорошо, потому как людей собралось прилично. Как раз в это время директор труппы — невысокий колобок с окладистой бородой стального цвета и пивными щеками в сизых прожилках — обходил публику. Тряс вместительным шерстяным колпаком:
— Жители славного города Бомона! — вскричал он, распугав птиц. — И добрые гости! Мы поведали вам, как в незапамятные времена орды чудовищных песчаных тварей из жаркой пустыни осаждали стены нашего любимого города! Поскольку наши щедрые и благоразумные предки замесили раствор, не пожалев лучших яиц…
Константа захохотала:
— Яйца от себя отрывали?
Толпа засвистела, захохотала, захлопала ладонями по ляжкам. Директор труппы с достоинством поклонился:
— Воистину, раствор получился отменным. Увы, песчаные оценили его тоже! Денно и нощно, с ужасающим скрежетом, пугающим даже самых отважных воинов на стенах, песчаные твари скребли, царапали, и лизали швы между блоками кладки! Стена делалась все ниже и ниже! Отчаявшиеся жители города уже не чаяли избавления!
Толстяк яростно потряс колпаком, жадно раздвинув его края:
— Бросайте, бросайте монеты, славные горожане и добрые гости! Чем больше будет ваша щедрость, тем длиннее и краше станет наша повесть!
Зафира перегнулась с седла, запустив руку в сумку на плече Юрия. Нашарила там кругляш и двумя пальчиками уронила его в колпак.
— Ого! — зашуршало по толпе. — Прынцесса! Целый серебряк!
Заметили это не только актеры. Юрий дернулся было, но что поделаешь!
Директор, дважды обойдя зрителей, удовлетворился весом колпака, и махнул красномордым парням слева и справа от пятачка с куклами. Парни поднесли к губам рога, набрали воздуха… Над площадью покатился хриплый рев, более уместный в речном тумане или на поле битвы.
— Выходит наш славный градоначальник, а с ним знатнейшие и мудрейшие книжники славного Бомона!
Юрий не видел куклы градоначальника, но услышал бархатно-медовый голос:
— Господа книгочеи! Подайте же мудрый совет, как избавиться нам от Песчаных?
Парняги, изображавшие теперь славных горожан, затянули унылыми голосами:
— Нам хана! Нам хана! Нам хана!
Выступил первый книжник. Зафира увидела широкомордую куклу с откровенно лежащими на плечах щеками, снежно-белой короткой бородкой, причесанной волосок к волоску, с оловянными пуговицами-глазами. Хихикнула, потому что брови были намалеваны углем, как у деревенской красотки. Еще раз хихикнула: кукловод выглядел почти так же. Ну, чуть-чуть поменьше щеки.
— Господин Авериан! — книгочей поклонился небрежно, и кукла градоначальника неодобрительно крутанула головой по-совиному, сделав полный оборот. Зрители засмеялись. Кукла-книжник похлопала приставной нижней челюстью, как рыба на противне, и прошамкала:
— На войну должно идтить, познав глубины психологизма!
Непонятное слово заставило зрителей крутить головами не хуже куклы-градоначальника. Книгочей же продолжил:
— Воистину, я один ведаю верное средство к спасению! Должно изловить неприятеля и насыпать оному на хвост крупной рассыпчатой соли. Причем соль брать только морскую. И каждая крупинка, — кукла поводила пришитыми лапками, — да не будет весить менее трех золотников с полукаратом!
Выдвинулась кукла второго мудреца. Тощая, вытянутая мордаха венчалась натуральной метелкой — видно, из метлы и сварганили. Многочисленные блестяшки на кожаной фуфайке придавали мудрецу вид озерного ерша в заклепках.
Ерш-заклепочник прогнусавил:
— Устав не велит советовать, не видя розового осла! Приведите мне розового осла! Есть ли у вас розовый осел?
Толпа заозиралась:
— Ой, а тут два осла!
— А конь годится?
— Один серый.
— Один белый.
— Сам ты осел белый! Это же ослица.
Юрий, в ужасе навалившись на шею ослика, попытался прикрыть ладонями клейма на ушах обоих животных.
Ерш-заклепочник манерно топнул ножкой в дырявом сапожке:
— Не по уставу! Кони не по уставу! А осел — розовый!
Кукла-градоначальник изобразила плевок в его сторону, смачно озвученный кукловодом и вызвавший очередную волну смеха. Один из дудочников, картинно сгибаясь и кряхтя под несуществующей тяжестью, вынес туго набитый кошелечек.
— Вот тебе соль! — обратился градоначальник к первому книжнику. — Точно такая, как ты просил. А теперь…
Дудочники одним движением протянули поперек пятачка нарисованную на холсте каменную стену. По другую сторону стены третий актер, до сих пор молчавший, издал жуткий скрип. Кукла-градоначальник пинком перебросила через стену куклу-книжника, в лапках которой уже был “мешок соли”. Кукловод протиснулся под холщовой “каменной стеной” города и улегся рядом с упавшей куклой. Та вполне достоверно изобразила упавшего со стены человека, кряхтя, стеная и потирая бока.
Третий актер издал еще более жуткий скрип, высвобождая свою куклу из мешковины. Зрители ахнули. Страшное чудовище выглядело вставшей на дыбы медведкой: здоровенный жук с острыми жвалами, жуткими членистыми лапами, и огромными глазищами — почему-то человеческими, что пугало едва ли не больше всего.
Константа подергала госпожу за ногу:
— Что там?
Юрий чуть подогнал своего ослика вперед и приподнялся на седле.
Чудовище с жутким скрипом зашагало вдоль холщовой “каменной городской стены”, делая угрожающие движения за стену.
— Нам хана! — загундосили дудочники. — Нам хана! Нам хана!
— Это неправильное чудовище, — возмутился ерш-заклепочник. — У него надкрылья не по уставу! А хвоста вообще нет. На что тут сыпать соль?
Чудовище повернулось к людям и угрожающе двинулось в их сторону, щелкнув здоровенными клешнями. Не думая об уставе, толпа ахнула в голос и отшатнулась: Юрий и Константа едва удержали ослов. Конь под Зафирой зафыркал, и та машинально погладила его по шее, успокаивая.
Довольное произведенным эффектом чудовище (про его кукловода тоже все забыли) прошагало к скинутому со стены книжнику. Двумя размашистыми движениями растерзало мешочек с солью (разлетелись крупные сухие горошины). А потом резким ударом насадило книжника на локтевой шип. Кукла задергалась, хлопая нижней челюстью, и крича голосом актера:
— Это вульгарно! Это непсихологично! Это нечестно! Я же всегда давал хорошие советы!
— Вот я к тебе и прислушался, — сказал за стеной градоначальник.
С тем же ужасным скрипом чудовище принялось лизать стену. Дудочники подвернули верхний край, изображая уменьшение стены. Затем чудовище удалилось и толпа выдохнула.
Вышел директор труппы с изрядно похудевшим колпаком:
— Почтенная публика! Совет мудрого книжника не возымел действия! Скоро чудовище явится вновь! Что же делать славным горожанам и добрым гостям Бомона? Бросайте! Бросайте монеты!
На этот раз Юрий успел схватить Зафиру за руку, но и прочие зрители накидали не меньше серебряка. Всем не терпелось увидеть продолжение.
После знака директора кукла-градоначальник посмотрела на ерша-заклепочника.
— Господин книгочей! Посмотрите, как уменьшилась стена! Подайте же мудрый совет!
Дудочники, потрясая холщовой “каменной городской стеной”, вновь затянули унылыми голосами:
— Нам хана! Нам хана! Нам хана!
Ерш-заклепочник начал загибать пальцы свободной руки кукловода:
— Надо принести в жертву девушку! Девушки глупы! Неспособны к наукам! И в писаниях своих воруют у мужчин! Ибо они дуры!
Константа решительно закатала левый рукав.
— Ты чего, — прошипел Юрий. — Это же пьеса! Это же не взаправду!
Камеристка скрежетнула зубами не хуже медведки.
На площадке появился красивенький мальчик с не знавшими бритвы щечками. Кумушки в толпе издали восторженное “Ах!” и качнулись вперед. Мальчик заправил за ухо золотой локон, выбив из толпы еще один вздох, и выставил куклу девушки. Девушка состояла из снежно-белого платья, золотых волос ниже подола, и громадных синих глаз — больше, чем у той медведки! Все остальное терялось.
Градоначальник медленно, всеми движениями показывая, как ему не хочется это делать, обвязал девушку веревкой под мышками. Мальчик-кукловод томно вздохнул, исторгнув из кумушек очередное “Ах!” Актер-градоначальник натурально зарыдал.
Веревка с девушкой поползла вниз по холщовой "каменной городской стене". На противоположной стороне пятачка заскрипело чудовище.
На этот раз толпа не отшатнулась. Юрий заметил несколько сжатых кулаков. К сожалению, действия он не видел. А Зафира едва сдержала слезы, пискнув:
— Чего она молчит? Я бы уже кричала!