На это Юрий не нашел что ответить. Откинул полог повыше, спасась от полуденной духоты: парило не по-осеннему. Слева все так же тянулась река, блестя через ветки лещины золотыми огоньками, точь-в-точь рыбья чешуя. Колеса ровненько катились по старому, но все еще идеально гладкому, тракту, проложенному великими мастерами в незапамятные времена. Приятно для слуха цокали копыта. Повозка чуть покачивалась на рессорах, и от этого клонило в сон. Чтобы отвлечься, Юрий посмотрел на возню белочек в ветвях справа от дороги. Белки взлетали к небу по спирали вокруг ствола, гонялись друг за другом, вытянув пышные хвосты и совершенно не обращая внимания на тяжеленные фургоны каравана. Но вот зверушек накрыла тень коршуна — не то ястреба, кто их разребет! — белки мгновенно испарились, как и не было.
Юрий продолжал смотреть на лес. Выше покрасневших низких осинок сыпали листья-монетки березы; поодаль, на фоне темно-зеленой чащи, Юрий заметил красно-фиолетовое облако высотой в рост человека. По мере приближения каравана, Юрий разобрал, что красными в том облаке были обычные рябиновые грозди. А вот фиолетовыми, лиловыми, сиреневыми — здоровенные колокольчики, размером почти в кулак, а толщиной ствола в доброе запястья.
— Ой! Дианины цветочки! — Зафира даже захлопала в ладоши.
— Все бы вам цветочки, — проворчала Константа. Но видно было, что и ей колокольчиковое дерево пришлось по нраву.
Юрий спрыгнул с лавки и решительно двинулся к букету величиной с дуб, рассудив что от него не убудет. Зато спутницы, может быть, сменят гнев на милость. И опять не угадал:
— Стой! — завопила Константа. Зафира пискнула:
— Не трогай! Оно жжется!
— И ночью голову дурманит, — прибавила камеристка со знанием дела. — Олени как нажрутся его цветов, то как пьяные шатаются, руками брать можно.
Юрий фыркнул и вернулся. Караван продолжал медленно катиться по дороге на юг и за час до заката принялся устраиваться на ночлег. Константа стала варить ужин. Юрий пошел за водой. А Зафира, под предлогом размять ноги, отправилась вдоль цепочки фургонов искать “разлучницу”. Та нашлась быстро:
— Что, духи нужны?
— Ну, — сказала Зафира, — и духи тоже. А вообще мне про графа интересно. И про его невесту.
Травница вытащила несколько флакончиков:
— Ну вот… Попробуй. Ежевикой пахнет.
Зафира едва не фыркнула: простонародный аромат, фу! Но вовремя вспомнила, кем прикидывается. Принюхалась, капнула из флакончика на запястье, растерла. Подождала, опять принюхалась.
— Сколько? Беру!
— Ну… Пять медяков.
Зафира ожидала услышать “полсотни серебряных”, лицо у нее вытянулось — травница несколько испугано спросила:
— Дорого? Ну ладно, один скину. Но не больше!
— Да… Нет… — пискнула Зафира, — заберу за пять. Только про графа расскажи!
— Что граф, — протянула “разлучница”, — Меня, кстати, Шарлотта звать. А тебя?
— Кон… — начала Зафира первое, что в голову пришло. Но спохватилась, что одна Константа у них уже есть, и выкрутилась:
— Констанция.
Шарлотта понимающе улыбнулась:
— Ты тоже Дебиана на казни видела? И он тебе понравился?
Зафира-Констанция помялась:
— Ну… Мне на графов заглядываться вроде как невместно. Но…
— Но если очень хочется, то можно, — лукаво продолжила новая знакомая. — А он симпатичный. Сейчас даже лучше, чем в детстве. Тогда такой тонкий был, весь прозрачный… За косички меня дергал…
— А потом?
— Да что потом. Я ведь ему тоже не ровня. Нашли ему невесту, сама понимаешь.
— Так он что, — Зафира затаила дыхание, — на свадьбу ехал?
Шарлотта одновременно махнула руками и пожала плечами:
— Да эта овца своего счастья не разумеет! Сбежала из-под венца, а все почему? Дьявол рыщет повсюду, искушает нас.
Зафира вцепилась в собственный поясок и едва не порвала его от возмущения.
— А красивые камни у тебя в пояске, — начала было Шарлотта.
— Почему сразу овца? — перебила Зафира, — Она же графа никогда не видела, откуда знать, что художник не соврал.
— Так ты при замке жила? В сватовстве благородных разбираешься.
— С нами менестрель едет. Он все знает. — Открестилась Зафира-Констанция.
— Уговор! — согласилась “разлучница”, — Я тебе про графа, ты мне — про менестреля. И кстати, присядем уже.
— А куда? У тебя же своей тележки нет?
— У меня голова есть. Я вон с солеварами договорилась. Места у них полно.
— А ты не боишься одна, без мужчины ехать?
— Что, мужчина с Ежиным Королем справился? — хихикнула Шарлотта. — Кстати. Что за огненный меч у твоего менестреля? Ведь бомонская легенда, один в один. Да и едете вы из Бомона.
— Не знаю, — Зафира старательно пожала плечами, — я в фургоне от страха пряталась и ничего не видела. Может, он ветку из костра вытащил?
— Может, — кивнула Шарлотта. — А меня вот как раз Дебиан в детстве и учил. Когда его Пафнутий палкой гонял, он потом ко мне приходил.
— Пафнутий?
— Да при чем тут Пафнутий! Граф приходил. Ну, тогда еще виконт. Надо же было ему хоть кого-нибудь победить!
Зафира прижала конец пояска к губам:
— А ты его сильно любишь? — спросила грудным голосом, с замиранием сердца.
Шарлотта понурилась:
— Он сильно привык во мне сестру видеть. Товарища. Соучастника в походах за яблоками.
— А ты? — не отступила Зафира. — Ты что же?
— Ну… — Шарлотта надолго замолчала, — А что твой менестрель?
— Он не мой! — тут Зафира покраснела.
— И у вас ничего-ничего не было? — Шарлотта прищурилась. Зафира гордо оттопырила губу:
— Два раза!
— И… Замуж не звал?
— Нет, — понурилась уже Констанция.
— Все мужики — козлы, — отчеканила Шарлотта. — Но можно помочь горю. Вот, свеженькая настойка из Ежиного Короля.
— Из целого короля?
— Из целого у тебя денег не хватит. А вот из иголки — всего один золотой.
Зафира не стала рыться в кошельке: все золотые были у Юрия. Да и серебро она почти все спустила.
— А так не договоримся?
Шарлотта призадумалась.
— Ну вот мне бы место в тележке.
— Так ты же с солеварами едешь.
— Именно что с солеварами. О чем с ними говорить? С тобой интересно! Да и менестреля послушать… Заманчиво.
— Придется уговорить Константу.
— А она тебе кто?
Зафира пожала плечами.
— Подруга.
Шарлотта хмыкнула:
— Да уж вижу. С менестрелями все дружат.
— Ну ладно, — вздохнула Зафира, — я пошла. А то ужин готов, наверное.
Шарлотта посмотрела на чистые белые ручки собеседницы, ничего не сказала, и вернулась к своим притираниям.
Глава 12
Юрий проснулся от раскатистого смеха за пологом. В тележке вкусно пахло приправами, немного сыростью и сильно — мехом. Оно и неудивительно — Юрий спал на меховом плаще.
За пологом мерцал огонь — по всей видимости, караван уже встал на ночь. Удивительно, кстати, как это Константа и не послала его по воду? Хотя, судя по ржанию, есть кому воду принести паре симпатичных девушек. А о чем говорят, кстати?
Прежде, чем вылезать наружу, Юрий счел за благо прислушаться.
— А еще граф Дебиан победил странствующего упыря! — это был звонкий голос владелицы меховых трусиков, напомнивший Юрию куда более приятное пробуждение. Закончившееся, правда, прыжком в окно и бегом по крышам… Эх, знал бы он, чем это пробуждение закончится — спал бы себе дальше.
Да как тут заснешь, когда у костра то мужской гулкий бас хохочет филином, то женский высокий голос пищит и повизгивает от восторга.
— Странствующие бывают рыцари, а не упыри, — важно пояснил незнакомый мужчина.
— Велика ли разница! — кошка продолжила повествование. — Случилось так, что граф Дебиан, будучи в обучении рыцарским искусствам принял обет доехать до Третевальской ярмарки.
— Так она же в самом Третевале и проходит, разве это подвиг?
— Ну, Дебиану в тот год девять лет исполнилось. Он приказал оседлать лошадку и поехал. Сам. А на пути встретился ему тот самый странствующий упырь. Ну, который рабами торгует.
— И-и-и?… — судя по слитному вздоху, слушатели затаили дыхание. Юрий тоже пока передумал вылезать.
— Ну, а Дебиан его с ходу мечом по голове. Меч, правда, незаточенный был. Но хватило.
— Да ну… Как-то не верится. Мал еще.
— А стражники упыря куда смотрели?
— Ну, куда обычно — на сиськи. По сторонам, на девок. Там же ярмарка.
— А что потом?
— А что торгаш благородному сделает? Особенно, когда Пафнутий уже сообразил, куда делся воспитанник и примчался.
— Пафнутий… Пафнутий… А, знаю! Это кабан такой, на прошлом турнире у герцогов Виденских золотые черевички оторвал. И тут же подарил какой-то бабе.
— Не какой-то бабе, а законной жене!
— Заоконной, — гыгыкнул пьяный бас. — То есть, пока Пафнутий дома, он женатый. А как куда поехал, сразу холостой.
— Ты это… Давай лучше про Дебиана.
Кошка послушалась:
— А еще рассказывают, что граф заклятие знает, чтобы исправить все, что только ни поломано. И мечи, и часы, и даже зеркала разбитые умеет склеивать!
— На то и чернокнижник. А правду говорят, что он мосты по всему королевству строил?
— И огненную связь придумал, через воду переговариваться?
Константа фыркнула так громко и отчетливо, что Юрий узнал голос еще до самой отповеди:
— Как же! Изобрел! Зеркальцем перемигиваться меня дедушка учил еще когда этого вашего Дебиана… Маму танцевать не звали!
— Но мосты…
— Что мосты, — Константа очевидно завелась, — вот я расскажу, слушайте. Случилось так, что король послал графа Дебиана с письмом к бургомистру Сиченя на самом соленом море…
— Западный берег, что ли?
— Точно. Вот уехал граф и не возвращается. И думает уже король, что взбунтовался Сичень — там короля не любят…
— Знаем!
— И что посланник королевский уже не вернется.
Юрий узнал артистичный всхлип Зафиры.
— Но в должное время Дебиан возвращается — живой, здоровый. Только сильно пьяный. Еле с коня слез.