Пустившись опять в дорогу, они ехали весь вечер и всю ночь. Дорога шла через лес, и они остановились отдохнуть под деревьями. Особенно Тимбо казался очень усталым, так как во время остановки в караван-сарае он выпил немного рома, предложенного ему греком, и этот совершенно новый для него напиток имел на него сильное действие.
Привязав лошадь, Тимбо тотчас же повалился на траву и заснул. Этого только и надо было Лаццаро. Подождав, пока негр уснул крепким сном, он осторожно приподнялся и, вынув кинжал, вонзил его в сердце негра.
Удар был меток. Ярко-красная кровь хлынула на траву. Негр открыл испуганные глаза, попытался было приподняться, но рана была смертельна и он, испустив последний вздох, упал снова на обагренную землю. Все было кончено.
– Это тебе за то, что ты поддался уговорам Мансура лишить меня жизни! – вскричал Лаццаро. – Теперь коршуны съедят тебя, черная собака! Но здесь, над твоим трупом, клянусь я, что тот, кто подговорил тебя, этот баба-Мансур, последует за тобой скорее, нежели он того ожидает. Сначала этот ненавистный Сади-паша, его я давно уже поклялся убить, а затем будет твоя очередь, мудрый и могущественный баба-Мансур. Ты должен умереть от руки Лаццаро. Он умеет держать свои клятвы.
С этими словами Лаццаро взял с трупа кошелек с деньгами и, вскочив на лошадь, помчался обратно в Константинополь.
Несколько дней спустя купцы нашли на караванной дороге привязанную, полумертвую от голода лошадь и около нее изъеденный зверями и насекомыми труп человека. Никто не обратил на это особенного внимания, так как часто случалось, что на этой дороге путешественников грабили и убивали разбойники.
IIТорговец розовым маслом
– Я придумала план освобождения твоего Сади, моя дорогая бедная Реция, – сказала Сирра, возвратившись в дом старой гадалки, где Реция давно уже с нетерпением ожидала ее.
– Ты была в башне Сераскириата, Сирра?
– Да, я все там высмотрела. Очень трудно попасть в башню, так как она охраняется часовыми день и ночь. Весь Сераскириат похож на маленькую крепость, с суши в него не легче проникнуть, чем со стороны моря. Даже если и удастся пробраться во двор, то это еще не значит, что можно пройти и в башню.
– Была ли ты во дворе?
– Да, но дальше меня не пустили.
– Как же удалось тебе попасть туда?
– Я спросила старого капрала Ифтара, а его имя я слышала прежде, и часовые пропустили меня. Пройти дальше было невозможно, и я осталась во дворе. Вскоре я увидала Сади-пашу, гулявшего по двору в сопровождении караульного.
– Ты видела его!
– Он был печален и мрачен, но нисколько не изменился и смотрел гордо и спокойно, как и прежде. Бог знает, чего бы я ни дала, чтобы только подойти к нему или хотя бы подать ему какой-нибудь знак, но это было невозможно. Я выдала бы этим себя, а ему не принесла бы никакой пользы. Вскоре его отвели назад в башню, и тут я заметила, что там стоит еще караул. Так старательно стерегут твоего Сади.
– Это доказывает только, что его враги замышляют что-то недоброе.
Восточный базар. Художник Амадео Прециози
– Будь спокойна, моя дорогая Реция, мы сегодня же освободим твоего Сади.
– При этой тройной страже, Сирра? Твое описание отняло у меня все мужество.
– Поверь мне, что нам удастся его спасти.
– Но когда? Мое сердце говорит мне, что Сади грозит страшная опасность.
– Но ведь он жив. Сегодня же вечером мы попытаемся освободить его.
– Я знаю твою ловкость, твое мужество, Сирра, но тут я сомневаюсь…
– Верь только моей любви, она все сделает возможным, – прервала ее Сирра. – Возвратясь сюда, я все время думала и нашла одно средство освободить Сади, оно смело, но верно. Сегодня вечером мы обе пойдем в Сераскириат.
– Но как мы попадем туда?
– Мой отец торговал розовым маслом и опиумом, там, наверху, еще стоит ящик, в котором он возил свои товары. Этот ящик так устроен, что его можно разделить на две части, одну очень большую, а другую маленькую.
– Но к чему же нам этот ящик, Сирра?
– Выслушай дальше, сейчас узнаешь. Ты наденешь персидский халат моего отца, повяжешь голову платком и будешь настоящим торговцем розовым маслом из Тегерана. Маленькое отделение ящика мы наполним баночками розового масла, мешочками с опиумом, янтарем, бальзамом, а в большое отделение сяду я. У меня есть маленькая двухколесная тележка, так что тебе будет легко везти меня. Когда мы проберемся в Сераскириат, я незаметно вылезу из ящика и попытаюсь пробраться к Сади и освободить его, если это удастся, он сядет вместо меня в ящик и ты вывезешь его из башни.
– А как же ты?
– О, не беспокойся обо мне, я и одна сумею пробраться на свободу.
– Это очень опасный план, но я готова, так как другого средства нет. Мы должны испытать все. Если даже это будет открыто, то нам угрожает только заключение вместе с Сади.
– Я говорю тебе, что нам все удастся! – вскричала Сирра, полная радости и надежды. – Никто не будет и подозревать, кто скрывается под видом персидского торговца и что в его ящике спрятан человек. У матери есть ключи, открывающие всякие замки, я возьму их и, кроме того, еще хорошую пилу, тогда легче будет освободить Сади из его темницы и, если мы вынем из ящика и последнюю перегородку, бросив все товары, то Сади легко поместится в ящике.
– Только бы он согласился бежать, Сирра. Ты знаешь, как он горд и благороден. Может быть, он не захочет искать спасения таким путем.
– Значит, он предпочтет быть убитым своими врагами, а ведь они вовсе не так благородны, как он. Нет, Реция, нет! Ради тебя и твоего ребенка он должен бежать во что бы то ни стало.
– Помоги Аллах, чтобы это было так. Сади слишком прямодушен, он не верит в хитрость и низость его врагов.
– Я надеюсь, что наш план удастся. Только разреши мне действовать, – отвечала Сирра, твердо уверенная в успехе.
Не теряя ни минуты, она поспешила на галатский базар и накупила там опиума, янтаря и розового масла. Затем она достала старый ящик ее отца и, очистив его от пыли и грязи, установила на двухколесной тележке. Действительно, ящик был настолько велик, что Сирра легко могла в нем поместиться и еще оставалось свободное место, где можно было устроить отделение для товаров.
Устроив ящик, Сирра достала пестрый халат, принадлежавший прежде ее отцу, и завязала голову Реции платком, так что большая часть лица ее была скрыта.
Труднее всего было подобрать обувь, так как красные туфли отца были слишком велики для Реции, но и это затруднение было скоро устранено Сиррой, догадавшейся обернуть лоскутами ноги Реции.
– Ты теперь настоящий персидский торговец розовым маслом! – вскричала Сирра, подводя Рецию к старому небольшому зеркалу. – Теперь тебя никто не узнает.
– Да, ты права, – сказала Реция, оглядывая себя в зеркало. – Я сама приняла бы себя за персидского торговца.
Сирра была воплощением радости и надежды и с нетерпением ожидала наступления вечера. Что же касается Реции, то мысль о Сади придавала ей мужество и отметала все опасения. Она готова была идти навстречу опасности.
Наконец наступил вечер. Сирра и Реция поставили ящик с тележкой в лодку старой Кадиджи и поплыли на противоположный берег Босфора к Сераскириату.
Было еще довольно светло, и море было покрыто судами и лодками. В первый раз решилась Сирра показаться при свете. До сих пор, опасаясь преследования Мансура, она выходила из дому только ночью.
Наконец лодка достигла берега, солдаты и лодочники, бывшие на берегу, с изумлением и любопытством стали рассматривать безобразного Черного Карлика, но это нисколько ее не смутило.
– Розовое масло, янтарь, опиум, бальзам! – закричала Сирра, подражая крику персов-торговцев и, привязав лодку, вытащила с помощью Реции ящик и тележку на берег.
Вытащив тележку на берег, Реция покатила ее к Сераскириату, Сирра шла рядом с ней, так что стоявшие у берега часовые могли видеть их обеих, но едва они завернули за поворот дороги, как Сирра поспешно вскочила в ящик, так что к воротам Сераскириата подъехал один мнимый перс со своей тележкой.
Странствующие торговцы имеют в Турции доступ повсюду, поэтому появление Реции нисколько не удивило солдат, стоявших на часах у ворот Сераскириата. Они даже были очень этим довольны, так как знали, что у перса должны быть любимый ими опиум или гашиш.
– Что, есть у тебя опиум и табак? – спросили они, когда Реция подкатила свою тележку к самым воротам.
Реция кивнула утвердительно головой и открыла маленькое отделение ящика, наполненное опиумом, бальзамом и янтарем, и подала солдатам небольшие мешочки с опиумом.
– А где же табак? – спросили те.
Реция пожала плечами и покачала отрицательно головой.
– Ты что, немой? – спросил один из солдат.
– Я охрип, – отвечала Реция, сдерживая голос. – У меня нет табака.
– А что же у тебя тут? – спросил солдат, и хотел было уже открыть большое отделение.
– Тут флаконы с духами и эссенциями. Возьмите опиум даром, только пустите меня во двор, я хочу поторговать там.
– Эй, отопри ворота! – крикнул своему товарищу солдат, очень довольный неожиданным подарком, которого трудно было ждать от перса-торговца.
Ворота отворились, и Реция вкатила свою тележку на обширный двор Сераскириата.
Наступили сумерки, так как солнце уже село. По двору прохаживались несколько солдат и офицеров. Здесь и там стояли часовые. Перед Рецией возвышалась старинная мрачная башня, где был заключен ее Сади.
– Что, дверь башни открыта? – спросила Сирра едва слышным голосом.
– Нет, – ответила Реция тихо, наклоняясь над ящиком.
– Подъезжай потихоньку к ней, дорогая Реция, она сейчас будет открыта.
Повинуясь совету Сирры, Реция покатила свою тележку к башне. Ее прибытие никого не удивило, только несколько солдат подошли к ней, рассчитывая купить опиум.
Прошло несколько минут, и наконец железная дверь башни отворилась. В это время сменяли караулы, и солдаты ужинали. Реция воспользовалась удобной минутой и подкатила тележку к самой башне. Около нее в это время не было никого, и Сирра, поспешно выбравшись из ящика, проскользнула в дверь башни и исчезла, взбежав по ступеням темной лестницы. Как охотно последовала бы за ней Реция! Как хотелось бы ей увидать снова Сади! Но наверху лестницы стоял еще караул. Ловкому черному гному ничего не стоило пробраться мимо незамеченным, но Реции нечего было и думать о такой безумной попытке.