– Без приказания караульного офицера никого нельзя выпускать, – сказал солдат. – Назад!
– Но ведь вы видите оба, что я персидский торговец.
– Кто бы ты ни был, но мы тебя не пропустим.
Реция увидела, что ей здесь ничего не добиться, и повернула назад.
Обойдя мимо башни, она направилась к другим воротам, выходившим на дорогу, думая тут попытать счастья.
Солдаты, стоявшие здесь, видели уже накануне персидского торговца.
– Как? Ты уже опять сюда пришел? – спросил один из них, обращаясь к Реции.
– Я пришел еще вчера вечером. Я торговец розовым маслом.
– Да, я тебя знаю, я купил у тебя вчера опиум. Куда же ты девал свой ящик?
– Я сейчас расскажу тебе, что со мной случилось. Твои товарищи требовали опиума, а у меня его больше не было.
– Как? Ты все продал?
– Все. Где же мне было достать опиума? «Ну так принеси нам еще, а пока мы оставим в залог здесь свой ящик», – сказали твои товарищи. Я думал, что они шутят, и ждал до вечера, пока не заснул, но теперь я вижу, что они, пожалуй, и в самом деле не отдадут мне ящик, я вот поэтому и хочу сходить за опиумом.
Солдаты рассмеялись.
– Да, ты прав, – сказал один из них. – Принеси-ка еще опиума, нам тоже его надо.
– Так выпустите меня тогда.
Солдат тотчас же отпер ворота. Реция вышла, и тяжелая дверь снова за ней захлопнулась. Она была свободна.
Что она должна была сделать, чтобы освободить Сади и бедную Сирру?..
Но оставим пока Рецию и войдем в тюрьму, где был заключен Гассан.
Уже свержение султана возбудило в нем страшный гнев против заговорщиков, при известии же о смерти Абдул-Азиса им овладела неописуемая ярость и бешенство, и он поклялся страшно отомстить изменникам, убийцам султана. Его гнев и ненависть покажутся нам справедливыми, если мы вспомним, что Гуссейн-Авни-паша постоянно старался выказать султану свою преданность, что план перехода престола принцу Юсуфу был делом его рук, так как он надеялся выдать дочь свою за принца, и поэтому удача плана обещала ему неисчислимые выгоды. Когда же надежды его разрушились и брак расстроился, он сделался злейшим врагом султана. Мансур был еще хуже, Рашид тоже не лучше. А эти трое и были душой заговора.
Из трех друзей, казавшихся опасными заговорщикам, на свободе остался один Зора-бей, но против него они не смели действовать открыто, так как он был любим в лондонском дипломатическом кругу, а при тяжелом положении Турции необходимо было стараться поддерживать лучшие отношения с Англией, главным другом Турции.
Как мы уже знаем, Мурад V тотчас по восшествии на престол велел освободить принца Юсуфа и выразил желание видеть его. Желание султана было немедленно исполнено, и принцы встретились в первый раз после перемены, происшедшей в их положении. Не ненависть и гнев, а только одна печаль о потере отца была написана на бледном лице принца Юсуфа, когда он вошел в звездный павильон Мурада.
– Я призвал тебя ко мне, – начал Мурад, – чтобы сказать тебе, что ты совершенно свободен и тебе нечего опасаться. Я предоставляю тебе занять на выбор один из босфорских дворцов.
– Благодарю вас, ваше величество, за эту милость, – отвечал Юсуф. – У меня нет никакого желания, мне все равно, где жить.
– От покойного султана осталось тебе в наследство несколько дворцов, они неотъемлемо твои, и я утверждаю их за тобой. Твой Цветочный павильон хорош летом, но для зимы, я думаю, тебе приятнее будет дворец Долма-Бахче, часть которого назначена для тебя. Я надеюсь часто видеть тебя при моем дворе. Я хочу уничтожить прежние отношения между султаном и принцами.
– Прием вашего величества доставляет мне большое утешение в несчастьях, на меня обрушившихся, – сказал Юсуф, в глазах которого блеснули слезы. – Вы можете понять всю глубину моей горести…
– Я знаю все. Аллах свидетель, что я не виновен в случившемся, – прервал Мурад дрожащим от волнения голосом. – Меня так же, как и тебя, ужаснули страшные события в Черагане. Не в моей власти было предупредить их.
– Я не сомневался в этом ни одной минуты! – вскричал Юсуф.
– Может быть, у тебя есть еще какое-нибудь желание? – продолжал султан. – Скажи мне, и я исполню его.
– Для себя мне ничего не нужно, ваше величество, но я воспользуюсь милостью вашей для одной дорогой мне особы.
– Мне уже давно известно твое благородное сердце, Юсуф. За кого же ты просишь?
– У меня был адъютант, которого я любил и доверял ему, как самому себе. У него было много врагов, и при перемене правления он пострадал более всех. Он томится теперь в каменной тюрьме сераля. Я говорю про великого шейха Гассана.
– Тебе легко увидеть его свободным. Я сам сейчас напишу приказание освободить его, – сказал Мурад.
С этими словами он подошел к письменному столу и, написав приказание, передал его растроганному Юсуфу.
С драгоценной бумагой в кармане поспешил принц освободить своего несчастного друга.
До сераля было далеко, и только около полуночи Юсуф приехал туда. Повеление султана открыло перед ним все двери, и спустя несколько минут он уже входил в тюрьму, где был заключен Гассан.
Гассан не спал. Мысли о мщении и гнев не давали ему покоя. Только при виде входящего принца его мрачное лицо немного прояснилось. Он вскочил, бросился навстречу Юсуфу и заключил его в свои объятия.
– Я принес тебе свободу, Гассан-бей! – вскричал принц, сияя радостью. – Я пришел, чтобы вывести тебя отсюда.
Но эти слова не обрадовали Гассана. Его лицо снова омрачилось.
– Кому обязан я этой свободой, принц? – спросил он. – Министрам? Изменникам?
– Тише, Гассан. Сам султан написал повеление освободить тебя.
– Это другое дело. Тем людям я не хотел бы ничем быть обязанным, но от султана я могу принять свободу. Благодарю тебя за помощь, принц. Освобождение дает мне возможность исполнить долг мести.
– Что с тобой, Гассан? Твой вид и твои слова пугают меня. К чему такие мрачные мысли?
– И ты еще спрашиваешь, Юсуф! Разве не моя обязанность наказать презренных изменников, отомстить за несчастного султана его низким врагам?
– Это будет для тебя верной гибелью.
– Что значит моя жизнь, Юсуф? Я с радостью пожертвую ею для мщения.
Принца ужаснули мрачные слова Гассана. Он поспешил выйти с ним из сераля, где их могли слышать ставленники заговорщиков.
– Ты слишком возбужден, друг мой, – сказал Юсуф, когда они вышли на дорогу. Пожалей себя. Не решайся на дело, которое может погубить тебя. Обещай мне…
– Не требуй от меня никакого обещания, Юсуф, – прервал Гассан, – я не дам его.
– Значит, я увидел тебя свободным только для того, чтобы лишиться тебя? Иди лучше со мной в Цветочный павильон и будь моим лучшим другом, как и прежде.
– В твой прекрасный павильон? Нет. Оставь меня на свободе, Юсуф.
– Но куда же ты хочешь идти?
– На улице Мустафы есть большой хан[8].
– Ты хочешь жить там?
– Да.
– Но отчего же не хочешь ты жить со мной в моем павильоне? – сказал печально Юсуф.
– Не сердись на меня, принц, так будет гораздо лучше.
В это время они достигли улицы Мустафы. Принц не мог расстаться с Гассаном, ему казалось, что он теряет его навеки. Он долго ходил, разговаривая с ним, туда и обратно перед ханом, пока наконец не наступило утро и первые лучи восходящего солнца не осветили бесчисленные минареты Стамбула.
– Прощай теперь, принц, благодарю тебя за твою любовь и за свободу, которую я получил лишь благодаря тебе, – сказал Гассан, прощаясь с Юсуфом.
– Я вижу, ты хочешь расстаться со мной навсегда! – вскричал принц.
– Нет. Решительный час еще не наступил, – отвечал твердым голосом Гассан. – Мы еще увидимся.
Они расстались. Гассан вошел в хан, а принц медленно и задумчиво пошел по пустынным улицам.
Это было утром в тот день, когда Реция смогла удачно выйти из башни Сераскириата с тяжелой думой о Сирре и Сади.
Юсуф шел по узкой улице, проходившей мимо ворот Сераскириата. В ту минуту, когда он был уже недалеко от него, он увидел, что ворота отворились, и из них вышел какой-то человек, по-видимому, торговец-перс. Принц не обратил бы на это никакого внимания, если бы в жестах и походке перса не было чего-то особенного. Несколько шагов разделяли их, как вдруг перс при виде принца вздрогнул и остановился. Черты его показались Юсуфу знакомыми, несмотря на повязку, закрывавшую большую часть лица.
– Как? Это ты, Реция! – вскричал принц, узнавая мнимого перса. – К чему это переодевание?
– Тише! Заклинаю вас, ваше высочество! – прошептала Реция умоляющим голосом, боязливо оглядываясь по сторонам, как бы опасаясь, что слова принца будут кем-нибудь услышаны. – Аллах привел тебя сюда, – продолжала она. – Я в горе и опасности.
– Что же случилось с тобой? Говори.
– Сади-паша, мой муж, находится в башне Сераскириата.
– Твой муж? Да, да. Теперь я помню. Он свергнут, в немилости.
– И я пробралась в башню, чтобы освободить его.
– Какой безрассудный поступок!
– Не укоряй меня, принц. Я сделала это для моего мужа, чтобы спасти его. В ту ужасную ночь, когда мы были разлучены, я просила, чтобы мне позволили разделить заключение Сади, но все мои просьбы были напрасны!..
Когда Реция рассказала о своей попытке освободить Сади, принц был тронут до глубины души этой высокой, самоотверженной любовью.
– Ты не должна падать духом. Я помогу тебе, – сказал он мягким, ласковым голосом. – Если я не могу назвать тебя моей, то я хочу по крайней мере видеть тебя счастливой. Я помогу тебе освободить Сади из этой башни.
– Ты хочешь это сделать, принц? – вскричала взволнованным голосом Реция. – Как! Ты хочешь помочь мне?
– Клянусь тебе, я сделаю все возможное, чтобы дни твоего горя скорее прошли.
– О! Тогда все будет хорошо. Если ты мне поможешь, Сади скоро будет на свободе.
– Не надейся полностью на меня. Моя власть теперь ничтожна. Но во всяком случае я сделаю все, что от меня зависит. Теперь посоветуемся, как нам надо действовать.