– О, благодарю тебя, принц! Предчувствие не обмануло меня. Я всегда доверяла тебе как другу. Твое благородное сердце победило.
VIIНовые опасности
Когда Гуссейн-паша вышел из комнаты Сади, убедившись, что адская машина хорошо делает свое дело, дверь была заперта. Сади поднялся с постели. С помощью Сирры он счастливо избежал опасности, но все-таки он находился еще во власти врагов, поклявшихся погубить его во что бы то ни стало.
Когда шаги в коридоре замолкли, Сирра выбралась из своего убежища.
– Они уверены теперь в твоей смерти, благородный паша, – шепнула она с торжествующим видом. – Эта весть скоро дойдет и до часовых, так что, я думаю, тебе легко будет обмануть их и бежать.
– Но каким образом?
– Суеверие поможет тебе. Я отопру сейчас дверь, ты завернешься в простыню, как в саван, и пройдешь по коридору. Часовые не осмелятся остановить тебя. Они будут думать, что это привидение.
– Нет, Сирра, такие средства мне противны, – прервал Сади. – Я никогда не решусь на это.
– Но против врагов, замышлявших убить тебя, хороши всякие средства.
– Я презираю обман.
– Значит, ты предпочитаешь остаться здесь? Подумай о Реции.
– Да, ты права, она ведь еще здесь, в башне, мы должны бежать, но не так, как ты говоришь. Может быть, нам удастся спастись, и не прибегая к такому низкому обману.
С этими словами Сади подошел к столу, на котором находились фрукты и шербет, принесенные для него накануне, и, взяв стакан шербета, начал пить, так как его начала уже мучить жажда.
Едва Сирра заметила это, как бросилась поспешно к Сади и вырвала у него рук стакан.
– Что ты делаешь! – вскричала она в ужасе.
– Почему же мне не пить, если мне хочется?
– Ты разве не знаешь, что твои враги всячески стараются погубить тебя? Может быть, этот шербет, эти фрукты, все это отравлено!
– Ты слишком подозрительна.
– Не пей ни одной капли более, Сади-паша, умоляю тебя. Ты уже выпил немного, но, к счастью, только несколько глотков и, быть может, это не будет тебе вредно.
Сирра снова принялась пробовать ключи и, наконец, подпилив слегка один из них, ей удалось с помощью его отпереть дверь.
– Теперь, с помощью Аллаха, попытаемся сойти вниз, к Реции.
Сирра осторожно открыла дверь. В коридоре царил полумрак, так как свет проникал в него только из главного коридора, который был освещен. В эту минуту должно было решиться, удастся ли смелый план Сирры.
Осторожно ступая, Сирра и Сади дошли до главного коридора, но дальше следовать не было никакой возможности. Коридор был ярко освещен, по нему расхаживали двое часовых. Невозможность пройти незамеченными была слишком очевидна. Враги Сади стерегли его даже и тогда, когда они были уже уверены в его смерти. Оставалось только вернуться назад.
– Мы должны подождать до утренней смены часовых, – сказала с тяжелым вздохом Сирра, снова запирая дверь комнаты Сади. – Может быть, тогда нам удастся пройти.
– Бедная Реция, – сказал печальным тоном Сади.
– Я хочу по крайней мере попытаться пройти к ней, – продолжала Сирра, – и передать ей весть о тебе. Я все еще надеюсь, что нам удастся счастливо выбраться отсюда. Тут есть другой коридор рядом с главным, может быть, идя этим коридором, можно дойти до лестницы. Но все-таки придется перейти главный коридор. Я одна могу пройти, несмотря на часовых. Вот ты – другое дело.
– Ты думаешь, что я слишком неловок?
– Нет, благородный паша, но ты слишком высок и твои шаги далеко слышны.
– Но позже мы сделаем еще одну попытку.
– Конечно. Я пройду вперед и буду наблюдать. Может быть, во время смены караула нам удастся пробраться к лестнице. Тогда ты оденешься персидским торговцем, Реция сядет в ящик, и вы выйдете на свободу.
С этими словами Сирра снова отперла дверь и исчезла в коридоре.
Неожиданное горе ждало ее при возвращении.
Убедившись, что в любом случае придется пройти по главному коридору, чтобы достичь лестницы, она вернулась в комнату и увидела, что Сади-паша лежит на полу как мертвый. Сирра бросилась к нему – он лежал без дыхания, сердце его не билось.
Шербет! Сирра тотчас поняла в чем дело, она не ошибалась, говоря, что враги Сади не пренебрегут никаким средством, чтобы только избавиться от него. Шербет был отравлен.
Ужас и отчаяние овладели Сиррой. Она не знала, что делать, что предпринять. Прежде всего она решила предупредить Рецию о происшедшем несчастье, пробралась осторожно к лестнице и, воспользовавшись происходившей в это время сменой часовых, сбежала в нижний этаж башни. Но все ее поиски были бесплодны, ящик с тележкой был еще в башне, но Реция исчезла. Это еще более увеличило ужас и смятение Сирры. Обыкновенно она отличалась хладнокровием и решительностью, но в эту минуту она не знала, что делать, на что решиться.
Между тем железная дверь башни была снова заперта, и Сирре не оставалось ничего, как только вернуться в комнату, где был заключен Сади.
В ту минуту, когда она вошла в нее, в коридоре послышались шаги, дверь отворилась и вошел капрал с тремя солдатами. Сирра не успела спрятаться за подушками постели, капрал заметил, как при входе его что-то черное промелькнуло по комнате.
– Возьмите мертвого пашу и снесите его вниз, – приказал капрал солдатам. Те поспешно повиновались. – Не заметили ли вы, что здесь кто-то был, когда мы вошли? – продолжал капрал.
– Клянусь бородой пророка, я отыщу этот призрак! – вскричал капрал и, обнажив свою саблю, он начал протыкать ею подушки.
В ту же минуту Сирра с быстротой стрелы выскочила из своего убежища и, толкнув капрала так, что тот упал на постель, бросилась вон из комнаты мимо изумленных солдат.
На подушках виднелась кровь. Сабля капрала ранила Сирру.
– Ого! У привидения есть кровь! – вскричал капрал. – Но что это такое было? Это не человек. Держите его.
– Это походило скорей на какого-то чертенка, – заметил один из солдат.
– Вон он там бежит! – прибавил другой, указывая рукой направление, куда убежала Сирра.
Солдаты не могли преследовать бежавшую, так как они несли Сади-пашу, и капрал один бросился вслед за ней, размахивая саблей.
– Держите! Держите! – крикнул он двум солдатам, стоявшим на часах в главном коридоре.
– Что такое случилось, капрал? – спросили те, с изумлением глядя на своего бегущего начальника.
– Держите его! – продолжал кричать капрал. – Разве вы не видели черта, выскочившего из камеры Сади-паши?
– Он не может никуда убежать! – вскричал один из солдат. – Дверь внизу заперта.
Вслед за тем все трое бросились в погоню за Сиррой.
Началась дикая охота. Сирра летела как стрела по мрачным коридорам и переходам башни, а за ней с дикими криками неслись преследователи.
Добежав до конца одного из коридоров, Сирра бросилась в полуоткрытую дверь и вбежала по узкой и крутой лестнице на верхний этаж башни.
Через минуту солдаты были уже у лестницы.
– Он вбежал наверх! – вскричал капрал.
– Там нам не найти его, – сказал один из солдат.
– Почему?
– Там слишком много комнат и разных закоулков.
– Все равно. Мы должны во что бы то ни стало поймать его. Вперед! За ним!
Рана, полученная Сиррой, сильно ее мучила, и кроме того упорное преследование истощило ее силы, так что наконец солдаты загнали ее в угол и схватили.
– Девушка! Урод! – вскричал капрал, разглядывая ее. – Как она могла попасть в комнату паши? Заприте ее в одну из пустых комнат, – приказал он, обращаясь к солдатам, – пусть она посидит тут, пока мы не узнаем, кто она и как сюда попала.
Солдаты повиновались.
VIIIЗамужество леди Страдфорд
– Вы пришли, Зора, вы исполнили мою просьбу, несмотря на все случившееся, – сказала леди Страдфорд, встречая Зора в саду своего дома. – О, благодарю вас!
– Мог ли я винить вас за поступки человека, всегда казавшегося мне проклятием вашей жизни? – отвечал Зора, целуя руку Сары.
– Проклятие моей жизни, – повторила печальным голосом Сара. – Я хочу передать вам все события моей жизни, чтобы вы могли судить, подарили ли вы вашу симпатию недостойной или нет.
– Это доверие, Сара, служит мне новым доказательством, что вы понимаете мою симпатию и отвечаете ей.
– Вы, кроме папы римского, один узнаете мою жизнь. Ему я также ее рассказала, и он расторг брак мой с адмиралом и возвратил мне свободу. Вы первый человек, которому я решаюсь раскрыть мою душу. Перед другими я скрываю мое горе, так как они или не поняли бы его, или не поверили бы. Свет так легко готов бросать камни в одинокую беспомощную женщину. Узнав свет, я стала ненавидеть и презирать его. Меня называли авантюристкой, я же нашла наслаждение в дипломатических интригах, нити которых я умела захватить в свои руки. Но сейчас вы все узнаете, Зора, и я знаю, что ваше сердце поймет меня. Шесть лет тому назад, – начала свой рассказ Сара, – я жила с моей матерью, леди Кей, в нашем замке Кей-Гоуз.
– Как? Кей-Гоуз, этот рай, принадлежал вам?
– Да, он принадлежал моей матери, а я была ее единственной дочерью. Моя мать была слаба и больна, и думала тогда, что ее дни сочтены. В это-то время и появился в Кей-Гоузе адмирал и сумел завладеть полнейшим доверием моей матери. Она так была очарована им, что, даже не пытаясь разузнать, что он за человек, решила отдать ему мою руку. В то время адмирал был уже отставлен и пользовался сомнительной репутацией, но никто не смел говорить что-нибудь о нем открыто, так как он был известным бретером. Но этого не знала моя мать. Никто не сказал ей, да она никого и не спрашивала. Мне было тогда всего шестнадцать лет и, не будучи приучена к самостоятельности, я повиновалась во всем матери, нисколько не думая о своей будущей судьбе. Я вышла замуж за адмирала, и мы поселились в том же доме, подаренном мне матерью, кроме того, адмиралу она дала значительную сумму денег. Я была так беспечна и неопытна, что меня нисколько не интересовало, как велика была эта сумма и что надо с ней сделать. Я удивилась только, когда через несколько месяцев стали появляться люди со счетами, по которым не было заплачено. Адмирал сумел еще раз обмануть меня относительно своего состояния и положения в свете, но я начала уже смутно понимать, что мне никогда не полюбить этого человека и что, отдав ему руку, я слепо пошла навстречу несчастью. Мало-помалу это становилось для меня все очевидней, и наконец передо мной открылся целый лабиринт обманов и низостей. Тогда во мне произошла полная перемена, и единственной причиной ее является этот человек, не постыдившийся принести меня в жертву своим целям. О, вы не знаете, что я тогда вынесла! Если бы вы знали меня ребенком, вы были бы испуганы происшедшей во мне тогда переменой.