"Т" и яркая точка с азимутом шестьдесят градусов. — Теперь это похоже на ракету AAR-47, — заметил Люгер. — Представь, что ты смотришь в хвост, значит, если точка находится в правой стороне экрана, то угроза слева...
Внезапно прямо над экраном замигали две большие красные лампочки.
— Ракета! — закричал Макланан. — Где дипольные отражатели и ракеты-ловушки?
— Не отвлекайся! Сосредоточься на бомбометании. Мы не пользуемся ракетами-ловушками. Нажми вон ту кнопку справа.
Из пусковой установки, расположенной в хвосте бомбардировщика, вылетела небольшая ракета. Направляемая небольшой импульсной допплеровской РЛС, ракета несколько раз вильнула, а потом взяла курс точно на приближающуюся вражескую ракету и, когда находилась от нее уже метрах в ста, взорвалась. В результате взрыва ее десятикилограммовой боеголовки, начиненной мощным взрывчатым веществом, в воздухе образовалось большое облако алюминиевого порошка, которое ослепило головку самонаведения вражеской ракеты, и еще по курсу ракеты разлетелось огромное количество мелких шариков.
Ничего этого экипаж не видел, они смотрели на экран приемника оповещения об инфракрасном облучении, где яркая точка резко отвернула в сторону и исчезла с экрана.
— Не знаю, что вы там сделали, но это сработало, — заметил Ормак. — Я точно на курсе цели. Открывайте двери бомболюков!
— Открываю двери! — подтвердил Макланан. Он нажал кнопку электронного отпирания дверей. — Двери центрального бомболюка открыты... пять секунд... три, две, одна... пуск. — Он нажал кнопку, выпуская первую крылатую ракету «Физикоус» Х-27.
В отличие от своей умной американской сестры ракета Х-27 могла лететь только по прямой, и ее надо было заранее программировать на цели, но, будучи выпущенной, она представляла собой грозное оружие. Как и английская кассетная бомба JP-223, Х-27 разбрасывала в полете различные типы бомб — противотанковые и противопехотные, а также противотранспортные мины замедленного действия.
Мощный взрыв ракеты Х-27 накрыл площадь в сорок тысяч квадратных футов, прожигая броню танков и уничтожая легкие бронемашины. А мины замедленного действия, разбросанные на несколько десятков метров по сторонам от курса ракеты, обеспечили плотную закупорку дороги — на них начали подрываться машины, пытавшиеся объехать уничтоженную или выведенную из строя бронетехнику.
Через тридцать секунд после пуска первой ракеты всего в полумиле от колонны была выпущена вторая. Макланан закрыл двери бомболюков, а Ормак повернул бомбардировщик американской конструкции и советского производства на северо-запад, в направлении Балтийского моря. После пуска ракет стало возможно отключить систему управления полетом и ее компьютеры, не пользуясь автопилотом. Ормак перешел на ручное управление бомбардировщиком.
Через несколько минут на экране приемника оповещения о радиолокационном облучении снова появилась отметка.
— Этот бандит снова у нас на хвосте, — крикнул Макланан. — Интересно, почему радар этого истребителя обнаруживает нас?
— Носовое шасси опущено, а это здорово ухудшает нашу «невидимость», — пояснил Люгер. — Захватив радаром наше носовое шасси, он может вести нас хоть целый день.
— Так давай выпустим по нему одну из этих хвостовых ракет, — предложил Макланан. — Мы не можем долго терпеть его на хвосте, в конце концов он подойдет ближе и обстреляет нас. Снизим скорость, заманим его за собой, а потом выпустим ракету.
— Стоит попытаться, — согласился Ормак. — Дэйв, будь готов помочь мне с приборами, если я запутаюсь.
— Понял. — Люгер повернулся к Макланану и улыбнулся: — Эй, Патрик, как на соревнованиях по бомбометанию, да?
— Да, — согласился Макланан, — только сейчас цели у нас настоящие.
Ормак затянул потуже привязной ремень, пытаясь устроиться поудобнее в тесном жестком кресле.
— Готов, Патрик?
Макланан положил палец на кнопку пуска ракет.
— Готов.
— Сбрасываю газ... — Ормак уменьшил газ и слегка поднял нос самолета. Скорость моментально упала. Перед тем как снова дать полный газ, генерал крикнул: — Пуск!
Макланан нажал кнопку пуска ракет, и в этот момент самолет сильно тряхнуло, хвост задрало, словно его подбросила огромная приливная волна, лампы в кабине мигнули и погасли.
— Господи! — воскликнул Ормак. — Свет! Дэйв, проверь скорость самолета!
Нажав кнопку на верхней приборной доске, Люгер включил ярко-красную аварийную лампу, питавшуюся от аккумуляторов.
— Вышли из строя третий и четвертый двигатели, — объяснил он. — Первый и второй работают нормально. Наверное, после пуска ракета взорвалась от детонации. Пикируйте! Самолет продолжает лететь, но требуется скорость. Ракета, должно быть, взорвалась у самого хвоста и вывела из строя двигатели. Отключите тягу третьего и четвертого двигателей.
Ормак передвинул рукоятки газа обоих двигателей в положение «холостой ход», убрал ограничитель и перевел рукоятки дальше, в положение «выключено».
— Отлично. Патрик, следи за температурой исходящих газов. — Люгер указал на приборную доску. — Если через десять секунд температура не упадет ниже желтого сектора, нам придется включить огнетушители. Я займусь балансировкой элерона, генерал, а вы следите за скоростью. Поворачивайте плавно, на двух двигателях эта птичка летит, как свинья, но все же летит. Будьте осторожны.
— Очень мудрый совет, — буркнул Ормак.
— Теперь у этого истребителя имеется прекрасная яркая цель. — Макланан снова проверил температуру исходящих газов. — Вот непруха... температура не снижается. Надо включить огнетушители на третьем и четвертом двигателях. — Люгер загородил рукой тумблеры включения огнетушителей первого и второго двигателей, чтобы Ормак по ошибке не включил их, и сделал знак Макланану включить огнетушители третьего и четвертого двигателей. И в этот момент погасли все приборы — навигационные, оповещения о радиолокационном и инфракрасном облучении, управления огнем. — Как их снова включить? Где выключатель генератора?
— На двух двигателях приборы работать не будут, — объяснил Люгер. — Все питание от генератора будет поступать на органы управления полетом, радиостанцию и аварийное оборудование. И управления оружием мы лишены. Минимальная высота по маршруту четыреста метров, генерал, так что лучше нам придерживаться ее.
— Но истребитель, наверное, висит у нас на хвосте, — предположил Макланан. — Если мы начнем набирать высоту, то станем для него прекрасной мишенью.
— Я ничего не вижу, Патрик, — подал голос Ормак. Они вышли из облаков, но земля была совершенно темной, горизонт затянуло туманом, крупные капли дождя стучали в лобовое стекло — в общем, видимость была нулевая. — У меня нет выбора, мы врежемся в землю, если не наберем высоту. — Потянув на себя штурвал, Ормак набрал высоту четыреста метров, и это была минимальная высота, при которой они могли безопасно лететь, не видя землю внизу.
Люгер занялся пристегиванием лямок парашюта.
— Это единственная штука, с которой я не знаком в этом самолете, — заметил он. — Прыжок с парашютом из бомбардировщика-"невидимки". Напоминает мне курс подготовки на тренажере, которым руководил майор Уайт, да, Патрик?
— Боже мой, Дэйв, мне очень жаль, что мы втянули тебя во все это, — произнес Макланан, которого беспокоило физическое состояние Люгера. — Надо было отправить тебя в посольство вместе с морскими пехотинцами. Сейчас ты уже был бы в безопасности.
— Не говори глупости, Патрик, — возразил Люгер. — Я сам захотел полететь вместе с вами. Я обязан был сделать это. Только так я мог отомстить этим гаденышам Габовичу и Терехову, которые держали меня под замком в «Физикоусе», пока строился этот кусок дерьма. Может быть, если бы я построил бомбардировщик-"невидимку" получше этого, сейчас мы все были бы в безопасности.
— Ты сможешь выпрыгнуть с парашютом из бомбового отсека?
— Из кабины нет доступа в бомбовый отсек. Думаю, они не хотели... черт побери, посмотри туда!
Все трое уставились в правое боковое окно.
Совсем рядом и чуть впереди от правого крыла «Тумана» летел истребитель МиГ-29. На левом борту истребителя горел опознавательный сигнальный фонарь, означавший «осуществляю перехват», и его яркий свет заполнил кабину «Тумана».
— Вот это да! — воскликнул Люгер. — Такую картину мы уже наблюдали. Разве не МиГ-29 преследовал нас, когда мы разбомбили тот лазер в Сибири? МиГ, который прострелил мне ногу?
— Да, тогда за нами тоже гнался МиГ-29, — согласился Макланан. Пока они наблюдали за истребителем, он выпустил очередь из 30-миллиметровой пушки левого борта. Опознавательный фонарь начал мигать, подавая сигнал — один раз, затем пауза, два раза — пауза, снова один раз — пауза, и пять раз подряд.
— Один-два-один-пять. Он предлагает нам связаться с ним по радио на канале дежурного приема.
— Может быть, мы сможет отболтаться от него, — предположил Ормак, — улететь от него нам все равно не удастся. — Он переключил рацию на международную аварийную частоту 121,5 и взял микрофон. — Истребитель МиГ-29, внимание, я — «Туман». У нас есть разрешение на пролет в воздушном пространстве суверенной Литвы. Сообщите свои намерения. Прием.
Пилот МиГа ответил по-русски, даже не пытаясь говорить по-английски.
— Он служит в белорусской армии, — перевел Люгер. — Говорит, что имеет приказ сбить нас, если мы не подчинимся его приказам. Он приказывает нам лететь курсом сто пятьдесят на высоте три тысячи метров и выпустить шасси. Если не подчинимся, он собьет нас.
Махнув один раз крыльями, МиГ-29 скрылся из виду.
— Думаю, у нас нет выбора, — произнес Ормак. — Мы его не видим, да и вообще еле летим. Как считаете, парни?
— И все же надо попытаться ускользнуть от него, — высказал свое мнение Люгер. — Попробуем держаться как можно ниже, а если он все-таки подобьет нас, то вы двое катапультируетесь. Они не получат этот бомбардировщик, а вы по крайней мере спасетесь.
— Но ты не спасешься, — возразил Макланан. — Забудь об этом, Дэйв. Давайте посадим самолет и...