— Я не хочу его узнавать, — мрачно ответила Элли. — Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего.
Пэг расхохоталась.
— Не будь такой категоричной, подруга. Обещаю, это будет просто встреча хороших соседей и старых друзей, никакого сводничества.
— Смотри, не забудь свое обещание.
И все равно Элли сейчас раскаивалась, что согласилась на это. Расставляя тарелки на столах, она старалась не смотреть на Джона, но это было чертовски трудно. Элли снова и снова повторяла себе, что ее глупая реакция на этого мужчину — результат выброса гормонов.
Но это влечение сводило ее с ума. Выматывало.
Элли уже и не помнила, когда в последний раз интересовалась макияжем или своей прической. Или когда она так нервничала. Наверно, только в школе перед экзаменами. Удачное сравнение, если учесть тот факт, что она ведет себя как глупый подросток.
Она не удержалась и взглянула на мужчин. Лучше бы она этого не делала. У нее перехватило дыхание — Джон смотрел прямо на нее. Наверно, он давно уж наблюдает за ней. Его взгляд буквально обжег — столько в нем было невысказанного. Их глаза встретились, и Эллисон почувствовала, что тает, как шоколадка на солнце. Уголки его рта приподнялись в понимающей улыбке, и Элли поняла, что смотреть так дальше просто неприлично, но не могла отвести взгляда.
Когда она наконец нашла в себе силы отвести взгляд и сосредоточиться на посуде, ей почудилось, что она плывет по бурной реке и коварное течение вот-вот затянет ее в глубину.
Боже мой, что с ней будет?
Разговаривая за пивом с Каттером и Ли, Джон старался не смотреть на Элли, но не мог ничего с собой поделать. Его глаза — помимо его воли — следили за каждым ее движением. Ему с трудом удавалось уловить нить разговора. Мысли Джей Ти были заняты исключительно новой докторшей.
Только одного он не мог понять. Что в ней было такого, чего не было у других женщин, что заставило его сходить с ума по ней? Да, она красива, но дело не только в этом. Он знал многих красивых женщин, которые легко и с удовольствием приняли бы приглашение поужинать с ним или сходить в кино. И ни одна из них не стала бы выдергивать ему волосы, вздумай Джон ее поцеловать.
Но ни одна из этих женщин не стала бы печь печенье, чтобы избавиться от него, улыбнулся своим мыслям Джей Ти.
Элли зачаровывала его.
Что-то странное творилось с ним, когда Джон прижимал эту упрямицу к своей груди.
Словно электрический заряд.
Быть рядом с ней было истинным блаженством. А ее глаза, когда она тогда за баром оттолкнула его… ее глаза были полны желания. Эллисон Самуэльс хотела его. Страстно. Отчаянно. И все-таки она отвергла его. Почему? Чего она боится? Почему, желая его так же сильно, как он ее, она борется изо всех сил сама с собой?
Даже сейчас она боролась с собой, это очевидно: стоило их глазам встретиться, как Элли тут же отводила взгляд. Но это его не очень расстраивало, даже напротив, давало возможность любоваться ею сколько душе угодно. Особенно ее длинными стройными ножками в кожаных сандалиях. Не важно, что было на ней надето, Эллисон всегда выглядела сексуально.
— Похоже, тебя мучает жажда, Джей Ти, хочешь еще пива? — ухмыльнулся Каттер, давая понять, что знает, какая жажда мучает Джона.
Джон никогда не делился с приятелями своими любовными приключениями. Тем более не собирался он рассказывать Каттеру о своих запутанных отношениях с докторшей. Поэтому Джон сделал вид, что ничего не заметил.
— Пиво — это замечательно. А ты как, Ли?
— Спасибо.
Джей Ти протянул другу бутылку. Ли, женившийся на доброй подруге Джона Элли Шайлох пару лет назад, посмотрел на Джона из-под полей ковбойской шляпы.
— Так что у вас с Эллисон происходит?
Они что, вдвоем сговорились вызвать его на откровенность?
— Не понимаю, о чем ты, — невозмутимо солгал он, поджав губы.
Каттер выразительно хмыкнул.
Обдумав услышанное, Ли произнес:
— В таком случае прекрати пускать слюнки при виде докторши, потому что в противном случае мы не поверим ни одному твоему слову.
Неужели это так очевидно? Черт. Видимо, да, раз эти двое хохочут, как гориллы.
— С каких это пор простое восхищение хорошенькой женщиной расценивается как нечто большее? Мне жаль вас расстраивать, ребята, но мы с доктором Самуэльс только друзья.
Каттер повернул стейк и заговорщицки сказал Ли:
— Это потому, что она дала ему от ворот поворот.
— Да, Джон, на этот раз тебе попалась не слишком сговорчивая, не так ли?
— Да, взяли нашего Джона в оборот, — подхватил Каттер.
— Это тебе не с девчонками флиртовать на дискотеке. Настоящая женщина не по зубам нашему плейбою.
Да и не чета этим пустоголовым деревенским девчонкам, — усмехнулся Ли, не испытывая никакого сочувствия к мукам друга.
— Вы, двое, хватит, — отказываясь ловиться на приманку, ответил Джон. — Вы просто завидуете мне, ведь я могу наслаждаться холостяцкой жизнью, в то время как вы привязаны к одной юбке. Это типичная проблема женатиков. Не могут видеть холостого друга, наслаждающегося своей свободой, и всячески стараются его женить. А мне нравится моя жизнь — никаких серьезных отношений, никаких золотых ошейников и коротких поводков, на которых меня держали бы, как некоторых из здесь присутствующих.
— Говори, что хочешь, — зевнул Ли, на которого сарказм Джона никак не подействовал. — Но у меня есть глаза, и я готов поспорить, что тебе хочется быть докторше не только другом.
Они были правы. Именно этого ему и хотелось. Но Ли с Каттером не знали всю правду. Друзья не знали, что Эллисон ответила на его поцелуй, что она таяла в его объятьях, когда они танцевали в темноте под музыку Норы Джонс.
Так что, судя по всему, недолго им оставаться друзьями. Уж он сделает все для этого. Она же пришла сегодня. Значит, у него есть шанс.
Так что пусть издеваются, сколько хотят. Он не будет обращать на это внимания. Пусть посмеются, вспомнят, как сами ухаживали за женщинами, добиваясь взаимности.
Его личная жизнь касается только его одного. К примеру, никому из друзей или родственников Джон не рассказывал об Афганистане. Не будет он рассказывать и о своих чувствах к Эллисон. Потому что эти чувства его пугали.
А еще он боялся, что друзья поймут, что имидж крутого ковбоя — всего лишь маска, под которой прячется инвалид, изуродованный войной, слабак и трус. Врачи сколько угодно могут твердить о последствиях эмоционального стресса, но он знал, что на самом деле он трус и слабак. Джон вышел с поля боя невредимым. У него две руки и две ноги. И он должен радоваться этому, а не прятаться в темной спальне, терзаясь страхами.
— О чем ты задумался, Джей Ти?
Джон выдавил улыбку.
— Я хотел сказать, что ваши разговоры не для детских ушей, — он кивнул в сторону приближающихся ребятишек. — Привет, Шелби, крошка, — сказал он, идя к нему навстречу. — Как дела? Привет, малыш, — поприветствовал он двухлетнего Доусона, который с криками «Джей Ти, Джей Ти» бросился к нему, стремительно перебирая маленькими ножками.
— Тебе от нас не спрятаться! — засмеялся Каттер ему вслед.
Вряд ли, подумал Джон, приподняв Доусона и покружив его в воздухе, пока ребенок не начал визжать от восторга. Он уже прятался целый год, и пока ему это вполне удавалось.
Может, именно поэтому он до сих пор жив.
— Я никогда не привыкну к здешнему небу, — отметила Элли, присаживаясь в шезлонг в саду Рено и вглядываясь в ночное небо. — Оно такое красивое. И днем и ночью.
— Да, совсем не похоже на небо в городе, — согласился Джон, присаживаясь рядом с ней в дачное кресло. — Я так по нему скучал, когда… когда уезжал.
Уже стемнело, и ночное небо напоминало черный бархат, усеянный тысячью бриллиантов — звезд. Полная луна горела подобно роскошному драгоценному камню в диадеме из звезд.
Несмотря на то что в присутствии Джона она все время нервничала, Элли не могла не любоваться красотой летней ночи. К тому же она успокаивала ее взбудораженное сознание.
Сэвиджи попрощались пару минут назад. Вскоре удалились Пэг с Каттером, пообещав вернуться сразу после того, как уложат усталых Шелби и Доусона спать.
Наверняка они спланировали это заранее, чтобы оставить Джона с Элли наедине.
Проблема была в том, что Элли не знала, что сказать. И она отчаянно пыталась найти хоть какую-нибудь тему для ничего не значащего разговора. Но за вечер они успели поговорить обо всем. О детях Пэг и Каттера, о беременности Элли Сэвидж, о фермах, о городке. Когда все эти темы закончились, включая старые добрые темы о погоде и экономике, воцарилось тягостное молчание, которое лишало ее покоя, напоминая, что они с Джоном Тайлером остались одни в саду.
Да, она сама согласилась прийти на эту вечеринку, спланированную Пэг, вероятно, для того, чтобы свести их вместе. Но тогда она не предполагала, что останется с ним наедине. И теперь она раскаивалась, что согласилась на эту опасную авантюру. Она не готова была так быстро снова оказаться рядом с этим мужчиной.
Господи, помоги мне.
— Могу я кое-что у тебя спросить, док?
Сердечко Элли пропустило несколько ударов, когда низкий голос Джона нарушил тишину ночи. Она чувствовала на себе его изучающий взгляд.
— Конечно.
— Я хотел спросить, это у нас свидание сегодня?
Его прямота не удивила Элли. Он же не дурак. Это она идиотка. Застенчивая идиотка. Как может сорокалетняя женщина вести себя так глупо? Она вцепилась дрожащими пальцами в ручки шезлонга.
— Элли?
Сделав глубокий вдох, она оттягивала неизбежное.
— А что, люди все еще ходят на свидания?
Карие глаза внимательно изучали ее.
— Некоторые — да.
— Тогда, — сказала она, понимая, что больше оттягивать невозможно, — тогда это можно назвать свиданием.
Джон молчал.
— Интересно, — наконец произнес он.
— Я тоже так думаю, — она уставилась в небо.
Джон снова заговорил низким и мягким, как бархат, голосом: