Она вышла из очереди и вошла в банк. Женщина за стойкой внимательно изучила ее карточку, набрала что-то на компьютере, а затем подтвердила информацию на экране банкомата:
– На вашем текущем счету недостаточно средств, прошедших клиринг.
– А вы можете сказать, сколько вообще денег у меня на счету? – спросила Изабелла.
Женщина опять постучала по клавиатуре, затем нацарапала какую-то цифру на листке бумаги и протянула Изабелле:
– У вас овердрафт. Если вы превысите этот предел, – она нацарапала еще одну цифру, – вам придется платить пени, поскольку овердрафт автоматически становится неразрешенным.
Изабелла отчаянно пыталась вспомнить свои траты за последнее время. Значит, так: кровельная черепица (незапланированная покупка), новая канализационная труба, осветительная арматура, обошедшаяся ей вдвое дороже, чем она рассчитывала.
– А вы не могли бы перевести немного денег с моего сберегательного счета? Там наверняка что-то осталось. Чтобы у меня не было овердрафта.
Служащая банка с профессиональным безразличием сделала запрос и протянула Изабелле очередную бумажку, где была указана сумма на ее сберегательном счету. Цифра оказалась значительно меньше, чем рассчитывала Изабелла, но банковская служащая, решив ради исключения проявить любезность, повернула к ней экран компьютера и показала все транзакции, имевшие место в предыдущий месяц.
– О… У меня строительные работы в самом разгаре, – дрожащим голосом произнесла Изабелла.
Банковская служащая улыбнулась явно сочувственно:
– Очень чувствительно для бюджета, да?
Изабелла, опустошенная и обессиленная, возвращалась домой с картошкой и фасолью в томате вместо запланированного жареного цыпленка с салатом. Чтобы немного поднять настроение, она поставила старую кассету с Генделем, которую откопала в бардачке. Прежде она никогда не задумывалась о стоимости продуктов, но теперь, перед лицом тающих, как апрельский снег, накоплений, она поняла, что следует быть экономнее. Исключив мясо и рыбу из их рациона, она сможет уменьшить затраты на продукты почти на двадцать фунтов, а «сквош» обойдется гораздо дешевле натуральных соков. Вчера она весь вечер штопала Тьерри носки, хотя раньше выбросила бы их на помойку и купила бы новые. Было даже нечто завораживающее в том, чтобы, как хорошая хозяйка, сидеть перед огнем с шитьем в руках.
Она проехала уже четверть мили по проселочной дороге, и тут Долорес, словно специально выбрав момент, решила лишить Изабеллу последних запасов оптимизма. Мотор, который в предыдущие дни и так капризничал – на что Изабелла предпочла не обращать внимания, – окончательно заглох, когда машина переползала через огромную лужу посреди дороги. Изабелла осталась сидеть в салоне, дворники дернулись и застыли на лобовом стекле, музыка продолжала греметь. Она выключила приемник и попробовала включить зажигание, безрезультатно.
– Ох, черт бы тебя побрал! – взвизгнула Изабелла.
Она вышла из машины, выругалась, поскольку тут же промочила ноги в илистой жиже, стукнула по капоту и открыла его, частично защитив себя от дождя. Изабелла уставилась на потрескивающий мотор, сама толком не понимая, чего, собственно, ищет.
– Ну почему? – жалобно спросила она. – Почему именно сейчас? Почему ты не захотела доехать до дома?
Она пнула ногой колесо, затем вытянула масляный щуп – единственную деталь двигателя, с которой была знакома. Но, проверив уровень масла, она не знала, что делать дальше. Свинцовые небеса продолжали изрыгать потоки дождя, и она с трудом поборола желание выругаться, кляня разбушевавшуюся стихию.
Изабелла даже не была уверена, хочется ли ей возвращаться в дом. Временами ей казалось, будто дом буквально съедает ее заживо, поработив целиком и полностью, более того, высасывая из нее энергию, которая уходила на нескончаемую работу по его содержанию. Теперь голова Изабеллы была вечно забита вопросами, требующими незамедлительного решения: где установить розетку, какое дерево использовать, какую толщину плинтусов выбрать.
Она старалась не думать о том, какова была бы сейчас ее жизнь, если бы Лоран остался в живых. Но на данный момент Изабеллу гораздо сильнее терзали более мелкие проблемы: заглохшая машина, выписка с банковского счета, отчет об успеваемости детей, крыса на кухне. «А мне наплевать! – хотелось ей крикнуть в лицо рабочим, постоянно ее о чем-то спрашивавших. – Я просто хочу, чтобы в доме все работало и мне не надо было забивать голову ерундой. Хочу думать об адажио, а не о теплоизоляции».
– А еще я хочу машину, способную доехать до магазина и обратно! – вырвался у нее вопль души. – Неужели я слишком много прошу?! – Она снова пнула колесо, получив какое-то извращенное удовольствие от боли в ноге. – Больше не желаю иметь со всем этим дело! Я хочу жить так, как жила раньше!
Она забралась в машину, мокрые волосы рассыпались по плечам. Затем крепко зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Ей срочно надо было решить, как выйти из ситуации: то ли вернуться в магазин и вызвать эвакуатор, то ли дойти до дома пешком. Утром Изабелла отдала Китти свой мобильник, надеясь хоть как-то поднять настроение дочери, а теперь в любом случае придется пятнадцать минут тащиться туда или сюда под дождем. Изабелла закрыла глаза и снова включила музыку, чтобы та в очередной раз напомнила ей о том, что все проходит и это пройдет.
А когда открыла глаза, то увидела через лобовое стекло в потеках воды какую-то красную машину, направляющуюся прямо к ней. Минивэн Мэтта.
– Что, проблемы? – Мэтт остановился в нескольких футах от нее.
– Заглохла и не хочет ехать. – Изабелла была не в силах скрыть свое облегчение. – Не могу понять, в чем дело.
Мэтт подошел к машине, поднял капот, заглянул внутрь. Из открытой правой передней двери доносилась музыка.
– У вас такого еще не случалось, да? – спросил Мэтт. Он засунул руку под капот и пощупал двигатель, затем убрал руку. – Попробуйте ее завести.
Изабелла села за руль и попробовала включить зажигание.
Он прислушался, а затем махнул рукой, чтобы Изабелла выключила музыку.
– Еще раз, – скомандовал он. А затем: – Еще секундочку.
– А что вы там слышите? – Изабелла была явно заинтригована. – Что вы можете слышать такого, чего не слышу я?
Она вышла из машины. Ей было неудобно сидеть в сухом салоне, когда Мэтт из-за нее мок под дождем. Увидев Изабеллу, Мэтт снял куртку и жестом предложил укрыться под ней, затем подошел к своему минивэну, пошарил внутри и достал тряпку. Вернулся к машине Изабеллы, вытащил какую-то резиновую прокладку и принялся тщательно ее вытирать. Потом почистил контакты. К тому времени как он закончил, его серая футболка успела насквозь промокнуть, а в волосах заблестели капли дождя.
– Ну вот. Попробуйте теперь, – сказал он.
Изабелла залезла обратно в машину и мокрыми пальцами повернула ключ в замке зажигания. Двигатель послушно заурчал.
– Ой! – восторженно воскликнула она и, увидев в окне мокрое лицо Мэтта, подпрыгнула от неожиданности.
– Крышка распределителя, – произнес Мэтт, щурясь от дождя. – В машинах с низкой посадкой типа вашей они быстро намокают, тем более при таких лужах. Здесь нужен технический аэрозоль WD-40. Я вам вот что скажу. Я поеду с вами, а ребятам велю развернуться и ехать следом. Хочу удостовериться, что вы в порядке и добрались до дома.
Не слушая ее возражений, он сел на пассажирское сиденье и кивком показал, что надо объехать красный минивэн. Она вдруг поймала на себе взгляды его работяг и особенно остро почувствовала, что на ней мокрая блузка, а рядом чужой мужчина.
– А теперь слушайте на здоровье вашу музыку, – ухмыльнулся Мэтт.
Изабелла включила приемник на полную громкость, ее накрыло волной ликующих звуков клавесина.
– Гендель, – сказала она, заметив, что Мэтт рассматривает футляр от кассеты.
– Только не говорите мне, что…
– Да-да. Это «Музыка на воде», – хихикнула она, услышав в ответ его раскатистый смех.
Она сама толком не знала, что на нее нашло. Может, дело было в чувстве облегчения, что машина в порядке, может, в отчаянии из-за расстроенных финансов, а может, в необходимости дать выход эмоциям, но, когда ее старая колымага затряслась по ухабам по дороге к одинокому, прохудившемуся и слишком накладному для хозяйки дому, Изабелла принялась смеяться, смеяться до упаду, причем так, что сама испугалась, не закончится ли этот смех слезами.
Она свернула на подъездную дорожку, заглушила мотор, выключила магнитофон и резко оборвала смех. И наступившая тишина внезапно стала слишком многозначительной.
Изабелла посмотрела на свои руки, на мокрые пятна на длинной юбке, на грудь, облепленную сырой блузкой. Она даже не увидела, а скорее почувствовала, что Мэтт буквально ест ее глазами, и поспешила сделать строгое лицо.
– Как приятно видеть вас улыбающейся, – невозмутимо обронил Мэтт.
Их взгляды встретились, в его пронзительно-голубых глазах она не увидела обычной самоуверенности. Он положил ей руку на плечо.
Ее словно пронзило ударом тока, но Мэтт открыл дверь, вышел из машины и пошел под дождем к своему минивэну, а Изабелла неожиданно для себя дотронулась рукой до того места, что хранило его тепло.
Даже для человека, зарабатывающего вдвое больше, не нашлось ничего, что можно было бы считать нормальным домом. Абсолютно ничего для человека, который не хотел уезжать из тех мест, где провел всю свою сознательную жизнь. Байрон сидел в машине – дождь косыми потоками заливал лобовое стекло, щенки на заднем сиденье скулили и огрызались друг на друга – и искал в местных газетах несколько строчек, которые могли бы помочь ему обрести дом. Да, предлагалось жилье на любой вкус: дома класса люкс, квартиры с двумя спальнями, коттеджи для рабочих, в которых уже давным-давно не живут рабочие. Но не было ничего для человека с низким доходом и минимальными сбережениями.
Понимая всю плачевность своей ситуации, Байрон тем не менее не хотел в это верить. Ведь всегда кажется, что подобные вещи случа