Люси промолчала и снова оглядела комнату.
– А может случиться, что что-то пойдет не так? Ну что я слечу с катушек, как другие женщины…
Фрэнки хотелось закричать: «Я тут ни при чем! Моей вины в этом нет!»
Однако она не могла произносить это вслух. Она даже не была уверена, что продолжает верить в это. Все они оказались у нее внутри. Моника. Бринн. Кристи. Их страхи стали ее страхами. Она каким-то образом подвела их, не оправдала их ожиданий.
– Мозг, Люси, очень мощная штука, – тихо сказала она. – Хирург не может дать вам никаких гарантий, вот и я не могу. Но могу пообещать одно. Если вы захотите сделать первый шаг – перейти мост, – вы не окажетесь в одиночестве. Я пройду весь путь вместе с вами.
Пока Люси была у доктора Штейн в здании «Сакс Фифс Авеню», Фрост ждал у входа. Его взгляд из-за солнцезащитных очков скользил по лицам людей на Юнион-сквер, разыскивая тех, кто, возможно, следил за Люси. Убедившись, что таких нет, Истон перешел улицу и совершил обход всех уличных актеров и бездомных, слонявшихся по площади. За долгие годы инспектор убедился, что из них получаются лучшие агенты.
Прежде чем уезжать из дома, Фрост нашел в Интернете фотографию маски, что он видел ночью. И сейчас ее узнали с полдесятка человек. Такую маску трудно забыть. Однако никто не видел человека, скрывавшегося за маской, и никто не видел, как он приходил на площадь и уходил. Ночная Птица соблюдал осторожность.
У команды экспертов хороших новостей тоже не было. С компакт-диска, найденного Фростом на парковке, были стерты все отпечатки. То же самое относилось и к «Катлассу», брошенному у его дома. Машину угнали неделю назад и сменили номерные знаки. Отслеживание эсэмэсок, электронных писем и онлайн-публикаций привело к анонимному аккаунту.
Все направления расследования заканчивались тупиком.
Фрост купил хот-дог, решив скрасить таким образом ожидание. По Пауэлл-стрит сновали туда-сюда канатные трамвайчики. Был понедельник, погода стояла солнечная, теплая и безветренная. Инспектор то и дело смотрел на часы, потому что не мог дождаться, когда Люси выйдет от доктора Штейн. Он вообще не хотел, чтобы она шла туда.
Люси вышла из здания только через час. Фрост помахал, и она, помахав в ответ, через дорогу поспешила к нему.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Ага! Замечательно! – Заметив обеспокоенное выражение у него на лице, она добавила: – Честное слово, Фрост, со мной всё в полном порядке.
– Как прошло?
– Она мне понравилась. Думаю, мне стоит пройти через лечение.
– Люси, позволь мне сначала распутать это дело, – сказал Фрост. – Дай мне немного времени.
– Хорошо, дам. Она тоже хочет немного подождать. Ты беспокоился обо мне?
– Да.
– Здорово, – сказала Люси. – Ты занят? Давай сходим куда-нибудь. Ты выслушаешь мой доклад. Разве не так делают секретные агенты, а?
– Мне самому нужно поговорить с доктором Штейн, – покачал головой Фрост. – Как насчет того, чтобы встретиться чуть позже?
– Да, конечно. – Люси была в отличнейшем расположении духа.
– В «Алембике»? В десять?
– Договорились.
Девушка уже собралась уйти, но Фрост остановил ее, взяв за руку.
– Люси, будь осторожна, ладно? Я просил тебя быть начеку и сейчас повторяю свои слова со всей серьезностью. Если заметишь что-то подозрительное, сразу же звони мне.
– Если замечу какую-нибудь жуткую маску, я заору.
– Я говорю серьезно, – повторил Фрост.
– Знаю. Мне приятно, что ты стараешься защитить меня.
Глава 25
Десять минут спустя Фрост показывал доктору Штейн фотографию маски, за которой скрывался Ночная Птица.
– Узнаете ее? Раньше вам доводилось видеть такую маску? Она говорит вам о чем-нибудь?
Психиатр пристально смотрела на маску, казалось, не в силах отвести от нее взгляд. Фрост понял, что та задела какую-то струну в ее памяти. Откуда-то она знала ее.
– Доктор Штейн?
Психиатр дернулась, выбираясь из транса, и вернула ему фотографию.
– Нет. Я никогда ее не видела.
– Вы уверены? Ваша реакция была такой, будто вы ее видели.
– Нет, к сожалению. А зачем вы мне ее показываете?
– Один свидетель видел человека в такой вот маске, когда Бринн Лэнсинг упала с моста. Я тоже его видел.
Штейн была явно удивлена.
– Вы? Вы сами его видели?
– Да, я видел мужчину в этой маске на Юнион-сквер, а еще раз я видел его вчера ночью у своего дома.
Она нахмурилась.
– Мне это совсем не нравится.
– Почему?
– Он втягивает вас в свою игру, инспектор. Теперь это дело стало для вас личным. На вашем месте я бы поостереглась. Вы далеко продвинулись в своем расследовании? Скоро поймаете его?
Фрост покачал головой:
– Не очень далеко. Как вы говорите, он играет с нами в игры. Оставляет улики, но они ни к чему не ведут. У нас нет ни ДНК, ни отпечатков. Его не засекла ни одна камера видеонаблюдения. Кто бы это ни был, он отлично разбирается в электронике.
– В электронике? – спросила Штейн и сосредоточенно наморщила лоб.
– Да, он знает, как заметать свои электронные следы; он, кажется, мастер по взлому чужих гаджетов и различных программ. А что, вам это о чем-то говорит?
– Нет.
Но он точно знал, что говорит. Штейн намеренно держала его в неведении.
Фрост достал из кармана еще один пакетик с уликой. Сейчас это была латунная пуговица, найденная на парковке, где похитили Кристи Парк.
– Вы не помните, у кого-нибудь из ваших знакомых есть пиджак с такими пуговицами? А может, у кого-то есть пиджак, на котором не хватает пуговицы?
Штейн покачала головой.
– Сожалею. Это обыкновенная пуговица, в ней нет ничего особенного.
– К несчастью, это так. Я даже не уверен, что она имеет отношение к нашему подозреваемому.
– Я бы очень хотела помочь, инспектор. Я не меньше вашего хочу, чтобы его нашли. А может, даже сильнее, чем вы.
– Разве? – спросил Фрост.
Она удивленно уставилась на него.
– Прошу прощения?
– Доктор Штейн, вы хотите, чтобы его нашли, или вы защищаете его? У меня складывается впечатление, что вы что-то утаиваете от меня.
Врач встала с кресла, подошла к кофемашине «Кериг», стоявшей на консоли у стены, и сделала себе чашку кофе. Жестом она предложила кофе Фросту, но он отказался. Пока чашка наполнялась, психиатр молчала. Она принесла кофе на свой стол, села и, пригубливая напиток, посмотрела на инспектора поверх края чашки и сказала, как показалось Фросту, тщательно подбирая слова:
– Я рассказала вам все, что вправе рассказать на настоящий момент.
– Я юрист в той же степени, что и полицейский, доктор Штейн. Я всегда распознаю, когда со мной говорит адвокат.
– Я не пытаюсь осложнить вам расследование, инспектор. Как только какое-либо событие развяжет мне руки, вы будете первым, кому я позвоню. Но до этого момента я не вправе предавать своих пациентов. Сожалею.
– Означает ли это, что вы подозреваете одного из своих пациентов?
– Я этого не говорила.
Фрост раздраженно вздохнул и перешел к другим вопросам. Достав из кармана свой телефон, он положил его на стол.
– Вы используете музыку в своем лечении?
– Конечно. Музыка – очень мощный инструмент для активации эмоций и воспоминаний. Я тщательно подбираю музыку для каждого пациента.
Инспектор нажал кнопку, и из динамика зазвучала песня Кэрол Кинг.
– Вы знаете эту мелодию? – спросил он.
Штейн озадаченно посмотрела на него и кивнула. Ее брови поползли вверх, когда в первом же куплете она услышала упоминание о ночной птице.
– Вы когда-нибудь использовали эту песню? – спросил Фрост. – Проигрывали во время сеанса кому-то из пациентов?
– Нет.
– Ну а для Ночной Птицы она, по всей видимости, что-то значит. Он использовал ее в случаях со всеми погибшими женщинами. Песня как бы включала их психическое расстройство. Каждый раз, когда звучала эта мелодия, у всех этих женщин случалась психотическая реакция. Такое возможно?
Штейн слушала песню. Фрост догадывался, что она о чем-то размышляет. Странно было думать, что такая красивая песня может быть орудием убийства. Наконец психиатр кивнула:
– Да, музыка может быть пусковым механизмом для поведения, основанного на гипнотическом воздействии. Иногда я сама предлагаю своим пациентам проигрывать определенную мелодию для снятия тревожного состояния. Есть такая методика.
– Как вы интерпретируете тот факт, что он выбрал конкретно эту мелодию? – спросил Фрост. – Для вас это что-то значит?
Она покачала головой:
– Нет, ничего.
Ему нужно было как можно быстрее достучаться до нее – заставить ее заговорить, – но он не знал как.
– Вы сказали, что считаете, что этот человек пытается погубить вас, – напомнил Фрост. – Вы продолжаете так считать?
Штейн сухо улыбнулась ему.
– Меня травят все СМИ. Я приостановила прием пациентов. Уверена, что рано или поздно на меня подадут в суд. Так что да, я считаю, что Ночная Птица хочет погубить меня. И знаете что? У него это, скорее всего, получится.
Фрост заметил в ее лице проблеск эмоций. Во время разговора врач вообще не проявляла их, но сейчас было видно, что она разрывается между желанием дать волю своему гневу и расплакаться.
– Едва ли чужой вам человек будет тратить столько сил на то, чтобы навредить вам, – сказал Фрост.
– Вероятно, вы правы.
– Так кто же так сильно ненавидит вас, доктор Штейн?
Полицейский увидел тоску в ее глазах. Она встала, взяла в одну руку чашку, в другую – телефон и портативный аккумулятор и через открытую дверь прошла в соседнюю комнату. Фрост последовал за ней. Он понял, что именно здесь она проводит свои сеансы. Комната напоминала святилище, это был своего рода храм воспоминаний. Инспектор допускал, что пациенты чувствуют себя в этой комнате вполне комфортно, однако ему здесь не понравилось. Ведь именно в ней доктор Штейн залезала в мозги других людей, а он не доверял тем, кто занимается такими вещами.