– Однако ты же пришла сюда не для того, чтобы послушать про это, да, Фрэнки? – спросил Тодд.
– Да.
– Ты должна знать правду. Зная, что я могу убить тебя, ты готова рисковать, лишь бы узнать то, что ты забыла… Вернуть себе память. Это же надо, а, доктор Франкенштейн? Вы играете в свои игры с другими и не думаете, что могут быть последствия, когда часть вашей души будет стерта, как информация с бракованного кремниевого чипа… Ну, теперь ты знаешь, каково это, а?
– Да, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Теперь говори, что ты хотела бы знать. Задавай вопросы.
– Что случилось с моим отцом? – спросила Фрэнки.
– А ты как думаешь?
Она закрыла глаза. Ветер ревел. Фрэнки искала хоть какой-то фрагмент реальности, хоть что-то.
– Он покончил с собой, – сказала она.
– Ты же знаешь, что это не так. Это тебе муженек так сказал? Он хочет, чтобы ты этому поверила? Так знай: это вранье.
– Что произошло с ним? – снова спросила она.
– Ты уже сама знаешь, – ответил Тодд. – Где-то в глубине души ты уже знаешь. Вот поэтому и хотела все забыть, да не смогла, верно?
– Расскажите, – попросила она.
– Твоего отца убили, – сказал Тодд. – Он не упал. И не прыгнул. Его столкнули.
Фрост остановился. Джесс пробежала еще два шага, тоже остановилась и оглянулась.
– В чем дело? Что ты услышал?
Он помотал головой.
– Ничего. Ветер заглушает все звуки.
Она ему не поверила.
– Фрост, что, черт побери, там происходит?
Проигнорировав ее, он рявкнул в микрофон своих наушников:
– Фрэнки! Я знаю, что вы меня слышите. Немедленно уходите прочь. Мы подходим с обеих сторон. Через секунды над вами будет вертолет со снайпером. Нам нужно, чтобы вас там не было.
Прислушался. На том конце стояла тишина. Истон слышал Фрэнки сквозь помехи, но она отказывалась слушать его. Ее захватила история, которую ей рассказывал Тодд. И для нее не имело значения, правда это или нет.
– Я?.. – спросила она.
Фрост закричал:
– Фрэнки, он врет! Прочь оттуда! Он опять морочит вам голову! Он собирается убить вас!
Она не ответила. Она была околдована.
Фрост бросился бежать. Джесс старалась не отставать, но он был моложе и быстрее, к тому же его гнал вперед адреналин. Расстояние между ними все увеличивалось. Инспектор то и дело поскальзывался на влажной земле. Пробежав через небольшую рощицу, он оказался на открытой местности, где властвовал ветер. Впереди был короткий подъем, и когда Истон добрался до вершины холма, перед ним открылась вся панорама обоих мысов.
Они были там. Фрэнки и Тодд. В двухстах ярдах от извилистой тропы, в дюймах от ненадежного края утеса.
А с другой стороны к ним бежала другая часть команды.
В небе уже рокотал полицейский вертолет.
– Фрэнки! – снова закричал Фрост. – Беги!
– Я? – спросила Фрэнки, охваченная страшным смятением. – Это была я? Я убила его?
– Так трудно в это поверить? – сказал Тодд. – В то, что дочь убивает своего отца? Отца, который никогда, ни одной минуты не любил ее?
– Я бы такое не сделала. Никогда.
– Уверена? – Тодд издевался над ней. – Ладно тебе, Фрэнки. Ты же знаешь, что произошло. Ты же была там. Вспоминай.
У нее непроизвольно сжались кулаки. В голове зазвучали голоса. Голос отца, бесстрастный, требовательный, обвиняющий.
«Вопрос. Допустимо ли стремиться к удовлетворению своих эгоистических желаний, если оно несет риск для других?
Вопрос. Правильно ли рисковать жизнью или счастьем другого человека только ради того, чтобы заполучить желаемое?»
А потом еще один. Худший из всех.
«Вопрос. Ты спишь с Джейсоном?»
Вот ублюдок. Как он смеет спрашивать о таких вещах! Как будто знает, что ответ – «нет»…
Или это все сон?
Фрэнки закрыла глаза. Она уже не понимала, что из всего этого реальность, а что нет.
– Я ничего не помню о тех выходных.
– Думаю, помнишь, – продолжал издеваться Тодд. Он был безжалостен, не отпускал ее. – Я слышал, как твой муженек в твоем кабинете пытался выбить эти воспоминания из твоего сознания, но ты сопротивлялась. Ты не хотела забывать то, что случилось. Он все пытался и пытался, но истина пряталась от него.
– Нет, – прошептала Фрэнки, стараясь убедить саму себя. – Ничего не осталось.
– Знаешь, что делал Джейсон, пока ты была под гипнозом? Пока он пытался стереть твое прошлое? Расспрашивал тебя о Даррене Ньюмане. Он был одержим вами двумя.
– Что?
– Он заставил тебя рассказать все о том, что было между тобой и Дарреном, – ответил Тодд. – Фрэнки, это было отвратительно.
– Между нами ничего не было. Я никогда не спала с Дарреном.
– Уверена? А может, Джейсон стер и это воспоминание?
– Я не спала, – повторила Фрэнки, опять стараясь убедить саму себя. Раньше она знала, что это правда, но сейчас вдруг засомневалась. Она уже ничего не знала наверняка. Реальность ускользала от нее.
– Ты все рассказала Джейсону. Он заставил тебя выложить все мельчайшие подробности. В каких позах. Где. Ты все ему рассказала.
– Нет, это были фантазии…
– Разве? А может, это Джейсон заставил тебя так думать? Твой отец знал, чем ты занимаешься? Он знал, что ты спишь с Дарреном Ньюманом? Он осуждал тебя? Ты поэтому столкнула его с утеса?
– Я этого не делала. Не делала. Я этого никогда не сделала бы.
– Тогда что же произошло на самом деле, а, Фрэнки? Расскажи-ка.
– Не знаю!
– Конечно, знаешь. Ты все помнишь. Думай. Ты так гладко врала спасателям. Они поверили в твою историю. Они поверили в то, что твой отец сам сошел с тропы и упал. Но это вранье. Ты была на утесе вместе с ним. Ты знаешь, что произошло. Ты все видела.
– Здесь у меня провал, – сказала она. – Я ничего не помню.
– Дочь убивает своего отца, – повторил Тодд. – Отца, который никогда, ни единой минуты не любил ее.
– Это неправда. Он любил меня.
– Разве? Он действительно любил тебя? Ну а как насчет нее?
Фрэнки непонимающе захлопала глазами.
– Кого?
– Как насчет твоей сестры, Фрэнки? Ее он любил? Ведь она была для него разочарованием, правда? Его вечной неудачей.
– Вы ведете к тому…
– Ты не единственная, кто соврал спасателям. Твоя сестрица тоже врала. Вы обе ловко все скрыли.
– Пэм там не было, – сказала Фрэнки.
Тодд улыбнулся.
– Очень даже была.
Фрэнки услышала над головой рев. Он становился все громче и громче. Где-то вдалеке кто-то кричал. Фрост. Но и еще кто-то в ее воспоминаниях. Ссора. На повышенных тонах. Вертолет приближался, но сквозь рокот его двигателя Фрэнки различила собственный голос. Только звучал он месяцами раньше, и это был крик.
Она вдруг увидела их на утесе. Двоих. Отца и сестру.
«Стой!»
Она продолжала кричать, здесь и сейчас. В полный голос. Опять и опять. Она кричала именно то, что тогда кричала Пэм.
– Стой! Стой! Стой! Что ты делаешь! Стой!
Тодд схватил ее за руку.
– А Пэм не остановилась, ведь так?
– О господи…
Фрост был уже близко. Он был рядом, бежал со всех ног, звал ее. Он был в нескольких шагах. Она слышала его голос в наушниках, она слышала его голос рядом.
– Беги! Прочь отсюда! Прочь!
Тодд поднял руки Фрэнки и прижал к своей груди. Он сжимал их крепко, будто тисками, и она не могла вырваться.
– Ведь было именно так, верно? Вспоминаешь? Пэм и твой отец стояли у самого края. Вот как мы сейчас. Ты видела их.
Фрэнки услышала голос в голове. В воспоминании. Собственный голос.
«Пэм, стой! Не надо!»
– Ты знаешь, что случилось дальше, – сказал Тодд. – Ты увидела, что она сделала. Я не позволю тебе забыть. Я хочу, чтобы ты все помнила. Я хочу, чтобы ты умерла с этой правдой.
И воспоминания вернулись. У Фрэнки в голове стала разворачиваться картина. Сначала был пустой холст, потом на нем появился набросок, потом набросок обрел краски, а потом все детали обрели четкость фотографии. Пэм на краю утеса. И отец там же. Они ссорятся. Кричат. Она не понимает, из-за чего ссора. Они и раньше ссорились, но чтобы так яростно… А затем…
– Ну говори, – прошипел Тодд.
Фрэнки почувствовала, как он тащит ее к краю.
– Она столкнула его.
Фрост остановился и вытащил пистолет, но стрелять не стал. Фрэнки и Тодд боролись в нескольких дюймах от опасного края обрыва и были слишком близко друг к другу.
Над головой полицейский вертолет, молотя лопастями воздух и покачиваясь, готовился к мягкой посадке на луг. Снайпер балансировал у дверцы, но тоже не стрелял.
Вертолет сядет через тридцать секунд, но к этому моменту все уже закончится тем или иным образом. С севера к ним спешили еще трое офицеров, однако им было еще бежать и бежать.
Тодд держал Фрэнки за руки, она вырывалась; эта борьба напоминала перетягивание каната. Они топтались на крохотном пятачке, их ноги утопали в мягкой влажной земле. С края обрыва градом сыпались комья. Волны яростно набрасывались на берег, и под утесом черные камни с острыми краями терпеливо ждали свою жертву.
Фрост убрал пистолет в кобуру и побежал, оскальзываясь на мокрой траве в опасной близости от края. От Фрэнки и Тодда его отделяло двадцать футов. Он бежал быстро, слишком быстро, чтобы остановиться.
Впереди Фрэнки оступилась. Тодд дернулся и выпустил одну ее руку. Размахивая свободной рукой, чтобы сохранить равновесие, врач попыталась отклониться от края. Тодд по инерции сделал два шага вперед. Он все еще держал Фрэнки за одну руку, а у нее не было надежной опоры, чтобы вырвать ее. Тодд резко дернул ее к себе. Глаза Фрэнки расширились, рот открылся в безмолвном крике.
Сейчас или никогда.
Фрост прыгнул вперед, вытягивая руки. Он приземлился рядом с Фрэнки, обхватил ее и рванул на себя. Она стала заваливаться на него. Тодд, не ожидавший сопротивления, выпустил ее руку. Фрост и Фрэнки упали на землю. Крепко прижимая ее к себе, инспектор несколько раз перекатился. Теперь они были далеко от края.