А Гарриет уже пришло в голову, что Питера может шантажировать Тоби. Или этот парнишка — Джек Робинсон. Боже правый! Ведь так случилось, что он узнал ее настоящее имя. Она уже пару раз с ним встречалась. Гарриет имела глупость расслабиться и рассказать ему кое-что о себе, о чем сейчас горячо сожалела. Правда, поведала она не так уж много, но при желании вполне можно было восстановить недостающие части картины. Да, Джек знал ее имя. И прекрасно разбирался в компьютерах.
— Но как клиент мог о чем-то догадаться? вдруг, словно читая ее мысли, спросил Питер.
— Как-то раз какой-то тип в бассейне просто прожигал меня взглядом, ты помнишь? Он мог сложить известные ему факты в одно целое. Кто-нибудь мог видеть нас с тобой на какой-то редакционной вечеринке, а потом встретить меня «на деле» и узнать. Да кто угодно! Я не знаю… С кем только я не встречалась — с членами правительства, промышленниками, работниками сферы обслуживания…
— Понимаю! С менеджерами супермаркета, с руководителями бойскаутов, с агентами турфирм, да вообще со всеми влиятельными людьми на свете! — взорвался Питер.
— Не будь скотиной, Питер, я просто размышляю, вот и все.
— Замечательно!
— А может, это Дейзи? Кажется, она знает, где я живу. Хотя нет. На нее это непохоже.
— Ну хорошо. Прости. Давай начнем сначала. Что нам известно? Мы знаем, что у них есть полная, или почти полная, информация о происходящем. Им кто-то мог сказать, они могли что-то узнать сами или еще как-нибудь все выяснить. Они наверняка следили за тобой. Ты не заметила, чтобы кто-то терся рядом с тобой? Или, может, даже фотографировал тебя? Точнее, не тебя одну, а тебя с клиентами? Ведь ты ничего такого не рассказывала мне, Гарри. Так тебя кто-то снимал?
— Ради Бога, Питер, заткнись! Конечно, меня никто не фотографировал!
— Ну хорошо, хорошо. Так что же они подразумевают под «фотографиями»? И, что самое главное, откуда им известно про меня? Про нас с тобой? Про то, где я работаю? К тому ж у них есть доступ к компьютерной сети Хартбека! Кстати, им не откажешь в чувстве юмора: надо же придумать такое название — «Солнце»! Оно полно иронии! А назвать это все «уловкой»? Боже, как все отвратительно! Я по уши в дерьме.
— Знаешь, — заметила Гарриет, — не сказать бы, что я чувствую себя лучше. — И, не в состоянии совладать с собой, женщина тихо заплакала, слезы так и покатились у нее из глаз.
Питер посмотрел на листок с анонимкой с другой стороны, словно там можно было найти ответ на мучившие их вопросы.
— «Друг»! — прочел он еще раз. И повторил: — «Друг»! Это, видите ли, традиционно! Или это и есть чувство юмора?
— Может, они решили, что разговаривать с тобой надо именно таким тоном?
— Не думаю, что они о чем-то подумали. Это слишком тонко. В конце-то концов им нет нужды появляться, ведь мы даже предположить не можем, кто это.
— Наверное, они из центра по изучению раковых заболеваний.
— М-да. — Потерев кончик носа, Питер опустился на стул и невидящим взором уставился на нетерпеливо мигающий зеленый экран дисплея. Его лицо побледнело от тревоги. — Пожалуй, ты права. Изучение раковых заболеваний… Раковых заболеваний… И там они могут получать деньги…
— Для них это совершенно безопасно. Никто не сможет уличить их в шантаже, в вымогательстве, — заметила Гарриет.
— Как бы там ни было, мы не станем посылать денег. Пусть и не надеются.
— Ну да, — неуверенно вымолвила Гарриет. — Да, или они помешаны на благотворительности, или очень богаты. Или и то, и другое. — Богатый клиент мог сделать все, что угодно. Ведь эти люди владеют всевозможной аппаратурой, у них могут быть скрытые камеры, жучки, да что угодно! А ей самой ни разу не пришло в голову осмотреться и проверить, не наблюдают ли за ними, не подслушивают ли. Она и не предполагала, что это возможно. Господи, до чего же она наивна! Она даже не думала о том, что следует делать в первую очередь, когда входишь в незнакомое помещение. Ей-то всегда казалось, что она очень осмотрительна. Как можно так ошибаться! Но все-таки, каким образом ее связали с Питером? Выследили ее на Флиткрофт-Мьюз? Тамошний менеджер, Джордж, пожалуй, уже догадался, чем она на самом деле занимается. А соглашение о найме комнатки подписано Питером.
И, если уж быть до конца честной, это мог быть любой из ее престарелых, седовласых клиентов, у которых такие толстые бумажники. Любой из тех, который остался чем-то недоволен, мог сделать это. Она всегда понимала, что рискует.
— Наверняка мы знаем лишь одно, — заявил Питер. — Нас застукали.
— Что же нам делать?
— Ты должна все бросить. Слава Богу. Давно пора. Я же говорил тебе, что пора остановиться. Мне давно хотелось, чтобы ты вышла из игры. Если бы это произошло, то, может, ничего бы и не было.
— А потом?
— Потом мы должны выяснить, кто это.
— Нам придется платить, — тихо проговорила Гарриет.
— Вот узнаю, кто это, а потом… потом, черт возьми, убью его! — заявил Питер.
При мысли о том, что все станет известно общественности, Гарриет холодела, но все же ей казалось, что она должна сама для себя решить, когда настанет пора выходить из игры. Работа изменила ее, и некоторые перемены были к лучшему. Конечно, такой работой не похвастаешься, но все же это… словом, работа как работа. Тем более, что дело наконец пошло. И она стала зарабатывать неплохие деньги. Честно говоря, она завела себе постоянную клиентуру и стала все чаще нежеланных клиентов переадресовывать Дейзи или ее подруге Кэролин, которая жила с каким-то музыкантом в Стритэме.
Благодаря работе она обрела определенную свободу, стала сильнее и, что немаловажно, обрела цель.
Ее карьера пережила нечто вроде «медового месяца» — неделю, когда она дважды посмотрела «Призрак оперы», побывала на большом благотворительном балу, провела два часа в библиотеке одного клуба, осматривая первое произведение Вильяма Шекспира в компании члена Африканского национального конгресса, который, нимало не смущаясь, то и дело поглаживал ее задницу. Гарриет посетила официальный обед в королевском Альберт-Холле, который давал сам принц Уэльский, украшала собою прием, данный в честь Леона Бриттана в Ланкастерском герцогстве, где, правда, очень коротко, беседовала с леди Антонией Фрейзер. Райское местечко, в котором собираются все знаменитости. В таких местах каждая женщина благоухает своим особым ароматом духов.
И еще за эту педелю она переспала с семью мужчинами, включая ее собственного мужа. И заработала кучу денег. Дело кончилось тем, что она просто оцепенела — от всего этого. Всего было слишком много. Гарриет радовалась, когда мужчины хотели оставить угощение ради того, чтобы ускользнуть куда-нибудь вместе с нею и перейти к главному, к тому, за что, собственно, они и платили. Ждать и тянуть время не имело смысла.
Однако Гарриет не обольщалась: она догадывалась о том, что может случиться нечто непредвиденное. Она была игроком, который постоянно рискует жизнью или лицом, несмотря на то, что вообще-то ей везло. Но ведь была же та первая ужасная ночь в «Корнуоллисе», был еще и тот молодой тип, который спьяну ударил ее в номере «особняка», что находится возле Ланкастер-Гейт. Однако самой гадкой была ночь, когда клиент привел ее в омерзительную, поганую, полную блох ночлежку на Грейз-инн-роуд, расположенную к югу от Кингз-Кросс. Случилось это в час ночи. Едва взглянув на это здание, Гарриет сразу же поняла, что ни при каких обстоятельствах не останется там. Он принялся бороться с ней на улице, но женщине удалось вырваться, и она убежала в ночную тьму. Батарейка в ее телефоне села, так что Гарриет даже не смогла вызвать такси.
Сорок ужасных минут ей казалось, что она и в самом деле уличная девка. Это пугало. Ни один полицейский, ни один охранник, вообще никто не встанет не ее сторону. Осталась лишь она да ее тело, сжатое в комок от страха. У Гарриет было такое чувство, что на всем свете нет человека, к которому она могла бы обратиться. Впрочем, так оно и было — она была предоставлена лишь самой себе. В ту холодную ночь она вдруг поняла, что еще одна ошибка — и ее жизнь могла бы оборваться. На нож можно напороться в любом месте. Гарриет была в ужасе. Деньги не стоили того.
Так что, пожалуй, остановиться имело смысл. Питер был прав: семья больше не зависела от нее. Да еще проблемы с мальчиками стали темой ее постоянных ночных кошмаров. Возникало столько трудностей с тем, чтобы провожать и встречать их, вовремя кормить и заниматься ими. Да, Марианна Вебб все еще помогала им — честь ей за это и хвала, но не могло же это длиться вечно! Гэри Хоуп дошел до того, что стал сам заезжать за Джонти, чтобы возить его на тренировки. Судя по его словам, Джонти смело мог претендовать на место олимпийского чемпиона Игр 2008-го года. Но всего этого, разумеется, было мало. Нельзя воспитывать детей, оставляя им лишь записочки, приклеенные к холодильнику на магнитах с картинками. А ведь была еще и собака. Песик сожрал ее любимые спортивные штаны.
Надо все бросить, пока не случилось беды.
Мы вертимся с боку на бок и не можем уснуть. Нас замучили подозрения. У нас осталось всего десять дней, а потом мы должны выставить в окне этого мистера Патела на Куинсвей квитанцию о переводе денег в этот чертов центр или — как его там? — фонд по изучению раковых заболеваний. Дьявол, я не сомневаюсь в необходимости помогать больным, но я хотел бы делать это по собственной доброй воле. И уж, во всяком случае, я не стал бы кидаться тысячами — может, отдал бы… ну-у-у… небольшую пачечку десяток.
И вдруг я понял: нам понадобится, чтобы Г. продолжала работать, иначе как же мы будем платить шантажисту? Кстати, может ли благотворительность осуществляться за счет неправедно заработанных денег? Этого не должно быть, или я не прав?
Позвонила моя главная подозреваемая Э. и пригласила выпить вместе. Провел еще одно утро в подвале Эндрю Фиска, пытаясь выяснить, кто же все-таки может прятаться под кодом БГЗ.1. Впрочем, что я выяснял? Я говорил, а Энди все больше молчал. Лишь временами он тер пальцем глаз за очками или свое адамово яблоко — оно у него очень большое. Энди то и дело вскакивал и садился. Как же меня это раздражало! Я его ненавижу. Может ли он сообщить что-нибудь? Думаю, нет. Кстати, какое он имеет право начинать каждое предложение с дурацкой многозначительной паузы?!