– Ты знаешь, где сейчас Регина, и просто притворяешься, что тебе об этом неизвестно! Никогда не поверю. И зачем ты приезжала к Игорю Маликову?
Я вздрогнула: получается, это действительно они расправились с Игорем и его гостями… И к моему горлу подступила тошнота…
– Я искала Регину!
– Зачем?
– Я же сказала: она украла у моего шефа деньги. И мне нужно вернуть их.
– Опять эти сказки! – устало вздохнул Паленый. – Как ты мне надоела… – И он выразительно провел ладонью по шее. – Не можешь придумать что-то повеселее, да? Типа, фантазия убогая?
– Где Андрис?
– Какой еще Андрис?
– Я с ним была… в машине… – начала я, путаясь и останавливаясь. – Мы были вместе… потом на нас наехал «КамАЗ». И дальше я ничего не помню. Абсолютно! Полный провал в памяти.
Паленый слушал меня, не спуская глаз.
– Не было никакого Андриса, – наконец сказал он.
– Как не было?! – ошарашенно спросила я.
– А так. Одна ты была в машине. Утек уже твой Андрис! Если он там вообще был… Сдается мне – ты опять все выдумываешь, чтобы следы свои замести. И на кого-то все свалить…
– Но вы же… – начала я и смолкла. Я хотела сказать: «Когда вы гнались за нами, вы же видели, что мы ехали в машине вместе, я была не одна, а с мужчиной, он сидел за рулем. Вы все это видели! Вы не могли этого не видеть, но почему-то отрицаете. Почему?»
Вдруг я подумала, что говорить этого не стоит: бандиты почему-то хотят убедить меня в том, что я была одна. Почему? А если это не те люди, не убийцы Игоря, и за нами гонится другая банда?
Мысли мои окончательно спутались, и я замолчала.
– Ну что? – услышала я насмешливый голос Паленого. – Сказочка кончилась? Придумываешь новую? – Его нижняя губа капризно оттопырилась. – Где Регина?
– Не знаю!
Он встал со стула. Подошел ко мне и рассчетливо, с оттяжкой ударил меня по лицу. По той щеке, которая была расцарапана осколками стекла, и я чуть не взвыла от боли. На глазах выступили слезы.
– Больно? Будет еще больнее. Если ты не скажешь, где Регина! Посиди здесь. Отдохни и подумай. Торопиться мне некуда. А вот тебе – есть куда! Это место, – и он обвел рукой комнату, – может стать твоим последним приютом. Подумай об этом хорошенько! Вряд ли ты захочешь оборвать свою жизнь так глупо и нелепо. – В голосе послышались вкрадчивые нотки. – Молодая… Симпатичная… Перед смертью-то тебя можно для забавы ребятам моим отдать. Как, Вась? А? Не побрезгуешь девочкой?
Вася хмыкнул.
– Ну вот! Вася согласен. За дверью и еще ребятки есть. Молодые, горячие. Мало тебе не покажется… Ну так как: ломаться еще будешь или нет?
– Я! Не! Знаю! Где! Регина! – отчеканила я.
Паленый резко выдохнул.
– Я тебя не тороплю, – задумчиво сказал он. – Пока что. Мозгами пораскинь, подумай: выгодно ли тебе упорствовать? Я ведь и правда не шучу. Может, ты этого своими мозгами куриными еще не усекла? Так додумывай живее, иначе потом спохватишься – будет поздно.
Я молчала.
– Я скоро приду, – пообещал Паленый.
Он кивнул Васе. Они вышли из комнаты, и послышалось громыхание: мои тюремщики закрывали дверь на ключ.
После их ухода мне захотелось завыть во весь голос. Я была в западне, откуда не представлялось никакой возможности выбраться. Меня крепко стерегли, я была для них ключом к пропавшей Регине, которую они с таким рвением разыскивали. Зачем им Регина?
Как она связана с этими бандюганами? Если бы знать… И еще: Регина так похожа на меня!
Никто не знает, что я здесь. Что-то вдруг кольнуло меня – и пропало. Андрис! Почему они утверждают, что его со мной не было? А если… и от этой догадки у меня сдавило грудь: если Андрис с ними заодно? Недаром он так упрямился, не хотел, чтобы я сказала своему шефу, что мы летим в Вену! Он не хотел, чтобы Веня был в курсе. А ведь Веня – единственный человек, способный помочь мне в трудную минуту. Во всяком случае, он мог примчаться ко мне хоть на край земли и спасти меня! Веня – мой босс. Жутко башковитый мужик, с которым лучше не враждовать. Как выразился однажды директор крупного банка, расчувствовавшись за рюмкой дорогого хорошего коньяка: «Ваш шеф, Ева, такой человек, – он запнулся, подбирая слова, – он перешагнет через любого и не поморщится. Даже не как через человека, а как через неудобное временное препятствие. И врагом его иметь я ни за что бы не хотел. А ведь я… – усмехнулся директор банка, как сейчас помню, его звали не то Владлен Степанович, не то Семен Владленович, – не трус! И на львов в Африке охотился. Было дело, выехал я с друзьями на сафари. Обстановка там была максимально приближенная к боевой. То есть к охоте…»
Я закрыла глаза, вспомнив этот эпизод. Этот разговор происходил в баре одной из московских гостиниц. Уютные кожаные кресла, полумрак; от моего собеседника пахло дорогим вином и тонким одеколоном. Он был солидным, поблескивали стекла его дорогих очков. У него были тонкие губы, и он старательно выговаривал слова, как будто я могла их не понять или пропустить смысл сказанного мимо ушей… Светская беседа, так что я удивилась, когда он неожиданно сказал: «Я бы не хотел оказаться с дорогим Вениамином Александровичем по разные стороны баррикад. Ни за что! А вы?.. – Он вскинул на меня глаза. – Согласны со мной?..»
Я кратко рассмеялась. Наша беседа уже закончилась, я торопилась домой, но прервать разговор со столь важным клиентом было неудобно, поэтому я делала вид, что слушаю его, но этот вопрос застал меня врасплох, и я вздрогнула.
– Не знаю, – поспешно сказала я. – Мы с ним по разные стороны баррикад не становились. Он – мой шеф, мы работаем в одной команде.
– Ваше счастье, – сказал не то Владлен Степанович, не то Семен Владленович и церемонно приложился к моей руке. – Ваше счастье, – повторил он.
Потом я со смехом пересказала этот разговор Вене, и он посмотрел на меня – очень внимательно, – когда я привела слова своего собеседника. Венины глаза не смеялись, напротив, он смотрел на меня испытующе. Как будто изучал меня. Прощупывал… И я вдруг подумала: наверное, и правда, иметь его врагом означает подписать себе смертный приговор…
И вот сейчас я нуждалась в Вене. В его уме. Хватке. Беспощадности и ловкости. А он даже не знал, что я попала в западню и нахожусь здесь, в этом богом забытом месте. Я так и не сказала ему о флэшке, о том, что нужно лететь в Вену и разыскивать Регину там. Точнее, я просто не успела ему это сообщить. Меня отговорил Андрис. И я как-то слишком легко поверила ему. Почему? Мысли мои приняли неожиданное направление. Что я знала о нем? Практически ничего! Он жил в Питере, десять лет тому назад переехал сюда в попытке наладить бизнес. Не получилось у него… Вот и все мои данные. Скажем прямо, не густо!
Почему же я так легко согласилась взять его в напарники, толком не проверив его? Я кинулась к Андрису, как бабочка на огонек. Не подумав, что он тоже может вести свою игру.
Я прокручивала в памяти обстоятельства нашего знакомства, и теперь мне казалось, что оно было нарочито подстроено: он специально ждал меня в этом кафе! А я-то решила, что это была романтическая – и совершенно случайная – встреча… Как говорил Веня, умный охотник всегда сидит в умной засаде: зверь сам бежит к нему, и охотнику остается лишь поймать его, не прилагая к этому особых усилий…
В этот странный Новый год я забыла все свои заповеди и вляпалась, как девчонка. Эта метель, запах хвои, апельсинов, горячего красного вина, и то чувство уюта и покоя, охватившее меня в этом кафе, и последующее нападение на меня… Оно тоже, похоже, было срежиссировано… Меня спас прекрасный незнакомец, я сразу бросилась искать его покровительства и тем самым сама спутала все свои карты… Я никогда не думала, что настолько потеряю бдительность, расслаблюсь. Моя звезда в тот день явно была не в фаворе, а ангел-хранитель взял выходной, и все это, вместе взятое, и породило то нелепое, несчастливое стечение обстоятельств, которое и привело меня сюда.
И это место станет последним приютом в моей жизни, как сказал Паленый.
Стоп-стоп… я попыталась привести в порядок свои мозги, хотя мысли растекались, как липкое желе, от напряжения и усталости, мне было трудно сосредоточиться на фактах, имевшихся в моем распоряжении.
Что мы имеем, твердила я про себя, пытаясь сосредоточиться: они разыскивают Регину Лиховцеву и почему-то уверены, что я знаю, где она. Возможно, в этом их убедил мой визит к Игорю Маликову. Они думают – или знают, – что у Регины есть нечто, некая информация, представляющая для них немалую ценность. Такую, что они, не задумываясь, убили пятерых человек и преследовали меня. Но если Андрис с ними в игре, то почему он не отдал им флэшку и они пытают меня? Значит, он не с ними, ведет свою партию, отдельную от них. Он забрал Регинину флэшку и смылся с места катастрофы. Может, он… мертв?! Ясно одно. Он – сам по себе, к этой публике он не имеет никакого отношения. И эта мысль, как ни странно, придала мне сил. Хотя какая разница: с кем Андрис? Главное, что он – не со мной!.. Флэшки у меня теперь нет, Венино задание я, считай, провалила, Регину не нашла, похищенных денег тоже. Выбраться из этой комнаты у меня шансов тоже никаких нет. Живой меня отсюда не выпустят. И Паленый ясно дал мне это понять. На Венину помощь я рассчитывать не могу – по причине своей запредельной глупости…
Только сейчас до меня дошли масштабы этой катастрофы. Похоже, выхода нет – никакого. А где Регина, я действительно не знаю. Если только сказать им о городе Вене… Но, узнав это, они меня точно убьют, поняв, что это – единственная известная мне информация и «торговать» мне больше нечем. У меня есть небольшая фора во времени, пока храню молчание, пока они меня обхаживают, пытаясь вызнать нужные им сведения. Когда я стану использованным материалом – вот тогда по-настоящему все…
Я глубоко вдохнула. Думай, Ева, думай… раз ты никому не нужна – ты еще нужна себе…
Я ощутила внезапный прилив сил. Все прошлое, вся моя жизнь вдруг предстала передо мной в совершенно другом свете. Все неурядицы, беды и слезы отступили на задний план. А главным стали милые мелочи, которым я раньше не придавала никакого значения. Они были настолько обыденными и привычными, что мне никогда в голову не приходила банальная мысль: они-то и составляют запах и вкус жизни! Большая чашка черного кофе по утрам – крепкого, без молока и сахара… я обхватывала эту чашку двумя руками, словно пытаясь согреться, и пила кофе большими неторопливыми глотками. Пить кофе и смотреть в окно во двор – это было мое утро. И еще я любила смотреть на дождь; я всегда любила плохую погоду – звуки дождя казались мне самыми спокойными и умиротворяющими в мире; я любила весенний звонкий дождик, весело барабанивший по крышам, я любила протяжный летний дождь, заливавший город… Я любила моросящие осенние дожди, от струй которых кора деревьев светилась, как бледное золото. И теперь я должна со всем этим проститься?! Нет уж! Я разозлилась на саму себя. Только не раскисай, и у тебя все получится! Слышишь? Не смей думать о плохом и о том, что ты не сумеешь найти выход из этого положения. Все у тебя получится! Только приложи к этому усилия…