- Эти люди должны жить, - огонь пылал в словах Эрона. Ответственность за происходящее, за существование ночного племени, поставленное им же под угрозу, не позволяла Эрону отступить. С небывалой ясностью он видел, что шанс на спасение дает только прорыв через окружение. - Они должны выйти! его лицо отвернулось от замершего в возмущении старика и обратилось к замолчавшей людской массе. - Братья и сестры! Нам пора сопротивляться...
Его призыв утонул в восклицаниях - но это не было протестом. Наоборот, десятки глоток взвыли, выражая свою готовность пойти за новым вождем.
Тем временем изменившийся шум наверху заставил Нарцисса опустить ребенка на пол и незаметно проскользнуть мимо поредевшей у входа толпы. Вскоре он очутился в коридоре у самого выхода.
Полицейские уже были здесь - один за одним они возникали у входа и продвигались в глубину. Нарцисс покачал головой и через боковой выход пробрался наружу, чтобы тут же нарваться на пулю второй группы. Негромко вскрикнув от боли, он сел, перетерпел короткую, но мучительную регенерацию и снова встал, дразня естественных людей своим бессмертием.
"Неужели я промазал?" - поразился полицейский и послал в живот и грудь человека-обезьяны целую очередь. Запахло паленой тканью, во все стороны брызнула кровь.
"Ну вот, теперь готов..." - решил убийца и поспешил отвернуться, не догадываясь, что за зрелище придется ему увидеть через минуту. Нарцисс снова встал, морщась от боли и скрипя зубами...
А тем временем инициатива внизу полностью перешла к Буну.
- Давайте вперед, - направлял он людские потоки. - Не смотрите вниз!..
Внезапно его взгляд выхватил из толпы женщину-негритянку, склонившуюся над своим младенцем, укутанным в грязные рваные тряпки.
Куда он гнал ее? Под пули? Эрон стиснул зубы, заставляя себя взглянуть вниз, где маятниками раскачивались края оборванных лестниц и поднимался сгустившийся пар. Нет, там, внизу, не оставалось жизни... И все же Эрон не мог заставить себя снова взглянуть в сторону той женщины.
Может быть, еще и потому, что она своим видом заставляла его по-другому взглянуть на то, что было миром его мечты. За мечты ведь тоже платят... Но почему - другие, не он?
- Быстрее! Быстрее! - снова заговорил он сквозь зубы, чтобы заглушить поток противоречивых чувств. Он не имел на них права сейчас - он имел право только на свой долг перед ночным народом. И все тверже звучал его голос, подгоняющий движение по шатким мостикам.
- Быстрее!
63
Черный Рогач и Рыбья Бочка, пожалуй, едва ли не единственные остались у себя в комнате. Тихо змеились в аквариуме миноги...
- Ты слышал, что он сказал? - повел Бочка крабьими глазами, указывая наверх.
Да что таить - Рыбьей Бочке хотелось всласть подраться, размять так редко требующиеся мышцы.
- А какие у нас шансы? - скептически хмыкнул Черный. Когда-то и его считали неплохим драчуном, но он, хотя и не утратил внешней формы, порядком обленился. - Они же вооружены!
- Ничего, - проговорил Рыбья Бочка утробным голосом, и складки на его боках зашевелились. Из "карманов" вылезли две треугольные головы с раздвоенными язычками, заблестела змеиная чешуя, и гибкие тела начали распрямляться, приближаясь к груди хозяина-отца.
Глядя на эту давно знакомую сцену, Черный поморщился. Не слишком уж солидным казалось ему это древнее "оружие" в сравнении с ружьями и автоматами.
- Ну и что?
Рыбья Бочка только усмехнулся, его полные губы нежно вытянулись вперед.
- Идите к папочке... Идите, - заворковал он, поглаживая длинные чешуйчатые тела своих "детишек".
Во всяком случае, двое воинов-защитников были найдены. А за ними как знать - могли пойти и остальные.
64
Дверь сорвалась с петель и упала на пол под ударами прикладов. Полицейский выстрелил в первое же шевельнувшееся тело - ему некогда было разбирать, кто находится перед ним. Нечисть - и этим сказано все.
Кто-то захрипел, задергался на полу. Казенные сапоги перешагнули тело и отправились чеканить шаг по земляным коридорам, посылая очереди прямо в колышущуюся массу, словно лишившуюся сейчас лиц. И сложно было понять, падал ли кто в ней, - настолько все, связанные своей безысходностью, слились в одно. Постепенно верхний коридор начал пустеть: падали вниз убитые, кидались в боковые ниши уцелевшие - и лишь черные при сумеречном подземном освещении фигуры с автоматами продолжали свой кровавый путь.
Где-то на втором ярусе сквозь столкнувшиеся встречные потоки пробиралась Глория. Ей показалось, что она заметила знакомую кудрявую головку затерявшейся в толпе Бабетты. Уворачиваясь от локтей, чешуи, накожных выростов, она выскочила на боковой ярус и начала подниматься. Сложно было понять, кто куда шел в этом бестолковом людском водовороте, но все же Глории удалось протиснуться вперед.
Да, она не ошиблась: Бабетта жалась к стене у перекрестка. Волосы девочки растрепались, в серьезных недетских глазах светились растерянность и смиренная покорность своей участи, так часто пугавшая Глорию в подземных обитателях.
- Бабетта! - Глория оттолкнула кого-то волосатого и кинулась к девочке. Как ни странно, толкотня вокруг нее прекратилась и девушка почувствовала, что только что заполненное людьми пространство вновь стало открытым.
Впрочем, ей было не до того. Глория была почти счастлива, что ей удалось отыскать хоть одно знакомое лицо в этом царстве кошмара и плача. Бабетта тоже узнала ее. Личико девочки на миг оживилось, и она шагнула вперед, навстречу своей спасительнице.
"Как же она в такой толпе? - поразилась Глория, собираясь подхватить ее на руки. - Как только ее не затоптали!"
Она не успела взять девочку - сзади раздался насмешливый и грубый голос:
- Эй, приветик!
Глорию бросило в жар, она обернулась - перед ней стоял забрызганный кровью полицейский и усмехался.
"Неужели он сможет выстрелить?" - ужаснулась она.
Полицейский поднял ружье, прицелился сперва в девушку, потом в Бабетту...
"Да как же это?" - сквозь жар воскликнула про себя Глория и почти инстинктивно шагнула в сторону, прикрывая ребенка своим телом.
Теперь дуло смотрело прямо на нее.
Движение девушки не укрылось от убийцы, и он чуть не расхохотался при виде такого наивного героизма. Неужели эта дура думает, что сможет так спасти хоть кого-то? Все, все выродки этого города должны быть истреблены!
Его слепила жажда крови - не меньшая, чем сводившая недавно с ума Эрона, но, в отличие от последнего, полицейский и не собирался с ней бороться. Никогда он еще не имел такого права - уничтожать воплощенное зло открыто. Разве можно было теперь отказать себе в подобном удовольствии?
- Она же ребенок! - выдохнула девушка.
Глория снова находилась между жизнью и смертью, и сердце ее замерло: на этот раз - не спастись...
На лице полицейского возникла насмешливая гримаса.
Глории казалось, что с того момента, как он начал целиться, прошли часы, - на самом деле сцена не заняла и нескольких секунд.
Неожиданно убийца вздрогнул, его лицо выражало теперь боль и страх, рот открылся и послышался отчаянный вопль.
Глория так и не тронулась с места - она словно вросла в землю перед съежившейся девочкой и лишь одни испуганные глаза жили сейчас на ее лице. С убийцей происходило что-то необъяснимое... Вопль стих и изо рта полилась кровь. Что-то задвигалось под одеждой полицейского в районе диафрагмы это пальцы, пронзившие его со спины, пролезали наружу. Полицейский обмяк, его голова склонилась набок, открывая возникшее у него за спиной решительное лицо Рейчел.
Рейчел выдернула руку из его внутренностей, и тело убийцы рухнуло.
Несколько секунд она молча смотрела на Глорию - лишь ребра ходили ходуном от тяжелого нервного дыхания, потом черты ее лица смягчились.
- Иди ко мне, - протянула Рейчел руки навстречу дочери, вытирая кровь о край одежды.
Бабетта посмотрела на Глорию, затем на мать и бросилась к ней в объятия. А Глория, вновь обретшая способность двигаться, смахнула слезинку: самое худшее для них, похоже, осталось позади.
Для них...
Бой, точнее, бессмысленное уничтожение всего и вся, перешел теперь и на второй ярус.
Все новые и новые потоки ночных жителей поднимались наверх в поисках спасения - и находили смерть.
Смерть была всюду: она падала на головы вместе с камнями, она плевалась автоматным огнем, громыхала гранатными взрывами, сверкала сталью... Она шла и сверху, и сбоку, она срывала людей с мостиков и переходов и швыряла их в пропасть, чтобы размазать о камни.
И не было от нее спасения...
Вот другой полицейский с пистолетом заметил припавшую к земле барабанщицу - рот ее был испуганно открыт, голые лопатки дрожали. Женщине удалось запрыгнуть сверху на свой "барабан", но и там ее настиг безжалостный взгляд захватчика.
- Эй! - окликнул он ее, прицеливаясь. Пуля заставила ее лечь, на миг окостенев от боли. А ее убийца уже шел дальше.
На глаза ему попалась деревянная загородка. Отшвырнув ее, он заметил сбившуюся в кучу толпу, состоявшую в основном из детей и женщин. Случайно в эту толпу попал и вернувшийся с поверхности Нарцисс. Теперь он стоял, держа на руках какого-то мальчика, которого собирался прикрыть своим почти бессмертным телом, когда начнется стрельба. И все равно - разве легко смотреть в глаза смерти, даже если знаешь, что она не последняя?
- А кто это у нас здесь, а? - иронически спросил полицейский, выбирая прицелом первую жертву.
"Что ж... я готов", - подумал Нарцисс, специально высовывая вперед свою ободранную голову.
Полицейский, похоже, и так был готов выбрать именно его в качестве первой жертвы - взгляд пистолета уперся человеку-обезьяне в лоб.
Сидящий у Нарцисса на руках мальчик негромко вскрикнул - и человек-обезьяна силой заставил его отвернуться, опуская ребенка вниз и закрывая маленькое, дрожащее от страха тельце.
"Ну, стреляй же! - метнул он в полицейского ненавидящий взгляд и приготовился к боли. - Ну?"