Змеи, которых держали в таких вот придорожных зоопарках, убить не могли: дважды в неделю их яд сцеживали и сдавали на переработку. Но кусали пребольно, если подойти слишком близко и разозлить их. Вот это, подумал Хогэн, и роднило их с парнями и девицами, которые отирались у дорог.
Миссис Скутер направилась к нему, слова на футболке мерно колыхались в такт ее движениям.
— Чего надо? — неприязненно спросила она. Запад вроде бы славился дружелюбием, и за двадцать лет работы коммивояжером Хогэн пришел к выводу, что в большинстве случаев так оно и есть, но эту дамочку отличало обаяние бруклинской торговки, которую за последние две недели грабили трижды. Хогэн решил, что такие вот продавцы становятся таким же непременным атрибутом Нового Запада, как и молодняк на дорогах. Печально, но факт.
— Сколько это стоит? — сквозь пыльное стекло Хогэн указал на бирку с надписью «БОЛЬШИЕ КЛАЦАЮЩИЕ ЗУБЫ — ОНИ ХОДЯТ!» Под стеклом лежало много других «страшилок»: китайские хваталки, перечная жевательная резинка, «Чихательный порошок доктора Уэкки», «взрывающиеся» сигары, пластмассовая блевотина (выглядевшая, как настоящая), шкатулки с сюрпризом, «хохочущие» мешочки.
— Не знаю, — ответила миссис Скутер. — И не пойму, где коробка.
Действительно, только зубы (действительно большие, подумал Хогэн, даже очень большие, раз пять больше тех Зубов, которые так забавляли его в штате Мэн, где он вырос) не были запакованы. Если убрать эти забавные ножки, создавалось впечатление, что они вывалились изо рта какого-нибудь библейского великана. Коренные казались белыми кирпичами, клыки угрожающе выпирали из красных пластмассовых десен. Из одной десны торчал ключ. Натянутое на Зубы кольцо из толстой резины сжимало верхнюю и нижнюю челюсти.
Миссис Скутер сдула с Клацающих Зубов пыль, перевернула их, чтобы посмотреть, нет ли наклейки с ценой на подошвах оранжевых башмаков.
— Ценника нет, — вырвалось у нее и она сурово посмотрела на Хогэна, словно обвиняя его в краже ценника. — Только Скутер мог купить такую дребедень. Стоит здесь с тех пор, как Ной вышел из Ковчега. Я его спрошу.
Хогэну внезапно обрыдли и женщина, и весь «Продовольственный магазин и придорожный зоопарк Скутера». Клацающие Зубы, конечно, отменные, Джеку они, безусловно, понравятся, но он обещал: максимум в восемь.
— Неважно, — остановил он толстуху. — Я просто…
— Вы не поверите, но цена этих Зубов пятнадцать долларов и девяносто пять центов, — раздался за спиной голос Скутера. — Это не пластмасса. Зубы металлические, выкрашенные в белый цвет. Они могли бы куснуть, как следует, если бы работали… но она уронила их на пол два-три года тому назад, когда вытирала пыль, и они сломались.
— О-о-о, — разочарованно протянул Хогэн. — Это плохо. Я никогда не видел таких Зубов, знаете ли, на ножках.
— Да нет, сейчас таких много, — возразил Скутер. — Их продают в Вегасе и Драй Спрингсе. Но эти очень уж большие. И смотреть, как они идут по полу, щелкая челюстями, словно крокодил, одно удовольствие. Жаль, что моя старуха уронила их.
Скутер взглянул на жену, но та смотрела в окно. Выражение ее лица Хогэн расшифровать не мог, то ли печаль, то ли отвращение, может, и то, и другое.
Скутер повернулся к Хогэну.
— Если они вам нужны, я готов отдать их за три с половиной доллара. Мы избавляемся от «страшилок», знаете ли. Хотим использовать этот стенд под видеокассеты, — он закрыл дверь в подсобку. Бандану стянул, и она лежала на запыленной рубашке, открыв осунувшееся, с заваленными щеками лицо. Хогэн догадался, что Скутер тяжело болен.
— Ты этого не сделаешь, Скутер! — рявкнула толстуха, повернулась к нему… чуть ли не двинулась на него.
— Не кричи, — ответил Скутер. — И так голова болит.
— Я же сказала тебе привести Волка…
— Майра, если хочешь посадить его в подсобку, прогуляйся за ним сама, он шагнул к жене и, к удивлению Хогэна, толстуха попятилась. — Он же миннесотский койот. Три доллара ровно, и Клацающие Зубы ваши, приятель. Накиньте еще доллар, и забирайте Волка Майры. А если дадите пять — весь магазин. После того, как построили автостраду, он все равно никому не нужен.
Длинноволосый юноша стоял у двери, вроде бы открывал пачку сигарет, а на самом деле наблюдал за комическим спектаклем, который разыгрывался у него на глазах. Его маленькие серо-зеленые глазки поблескивали, когда он переводил взгляд со Скутера на его жену.
— Знаете, я, пожалуй, поеду, — выдавил из себя Хогэн.
— Да не обращайте вы на Майру внимания. У меня рак, так что магазин достанется ей, и мне не придется ломать голову, как заработать на нем доллар-другой. Забирайте эти чертовы Зубы. Готов спорить, у вас есть сын, которому они могут приглянуться. И поломка, может, пустяковая. Наверное, где-то погнулся зубчик, ничего больше. В умелых руках они снова начнут и кусать, и ходить.
На лице Хогэне отразилась беспомощность. Визг ветра внезапно усилился: юноша открыл дверь и выскользнул из магазина, наверное, спектакль ему надоел. Песочный залп накрыл центральный проход, между стеллажами с консервами и собачьей едой.
— Когда-то я на свои руки не жаловался, — со вздохом добавил Скутер.
Хогэн долго молчал, просто не знал, что сказать. Смотрел на Клацающие Зубы, стоящие на стеклянном стенде, на Скутера, теперь он видел, как расширены у него зрачки, то ли от боли, то ли от болеутоляющих. Наконец, у него вырвалось: «По ним и не видно, что они сломаны».
Он поднял Зубы. Тяжелые, точно из металла, заглянул в чуть приоткрытые челюсти, удивился размерам пружины, которая приводила их в движение. Подумал, что такая большая пружина нужна и для того, чтобы обеспечивать движения ножек. Как там сказал Скутер. Они могли бы куснуть, как следует, если бы работали. Хогэн сдернул с челюстей резинку. По-прежнему смотрел на Зубы, чтобы не встретиться взглядом с темными, переполненными болью глазами Скутера. Взялся за ключ, только после этого решился вскинуть глаза. Чуть успокоился, увидев, что Скутер улыбается.
— Не возражаете? — спросил Хогэн.
— Отнюдь. Действуйте.
Губы Хогэна разошлись в улыбке, он повернул ключ. Поначалу все шло, как надо. Он видел, как сжимается пружина. А потом, на третьем обороте, внутри что-то щелкнуло, и ключ провернулся.
— Видите?
— Да, — Хогэн опустил Зубы на прилавок. Они стояли в забавных оранжевых башмаках и не шевелились.
Скутер пальцами левой руки развел челюсти. Одна оранжевая нога поднялась и шагнула вперед. Челюсти замерли, игрушка завалилась набок. Вновь внутри что-то щелкнуло. Челюсти сомкнулись.
Хогэн, который никогда в жизни не испытывал дурного предчувствия, а тут оно не просто возникло, а накатило, как приливная волна. Через год, может, даже через восемь месяцев, этот человек будет лежать в могиле, а если кто-то вытащит его гроб и снимет крышку, то увидит такие же зубы, которые будут торчать из мертвого высохшего лица.
Он заглянул в глаза Скутера, бездонные черные зрачки, и внезапно понял, что о желании покинуть магазин речь уже не идет. Ему просто необходимо убраться отсюда.
— Что ж, — ему оставалось только надеяться, что Скутер не протянет руку, которую придется пожать, — мне пора. Удачи вам, сэр.
Скутер протянул руку, но не для того, чтобы ее пожали. Вместо этого он сцепил резиновым кольцом Клацающие Зубы (Хогэн не мог взять в толк, зачем, все равно они не работали), поставил их на смешные ножки и подвинул к Хогэну.
— Премного вам благодарен. Зубы возьмите. Денег не надо.
— Ну… большое вам спасибо, но я не могу…
— Конечно же, можете, — оборвал его Скутер. — Возьмите их и отдайте вашему мальчику. Вы порадуете его, даже если ему придется поставить их на полку. Я кое-что знаю насчет маленьких мальчиков. Все-таки их у меня было трое.
— Откуда вы знаете, что у меня есть сын? — спросил Хогэн.
Скутер подмигнул.
— Прочитал на вашем лице. Берите их, не стесняйтесь.
Ветер взвыл снова, на этот раз от его удара застонали стены. Хогэн подхватил Зубы с прилавка, вновь подивившись их тяжести.
— Вот, — Скутер достал из-под прилавка мятый бумажный пакет. — Положите сюда. У вас красивый пиджак. Спортивного покроя. Если вы сунете Зубы в карман, они его оттянут.
Пакет лег на прилавок, словно Скутер понимал, что у Хогэна нет ни малейшего желания даже случайно прикоснуться к его пальцам.
— Спасибо, — Хогэн опустил Зубы в пакет, завернул верхнюю часть. — Джек тоже благодарит вас… это мой сын.
Скутер улыбнулся, обнажив полный набор вставных зубов (но гораздо меньше тех, что лежали в пакете).
— Рад услужить вам. Машину ведите осторожно, во всяком случае, пока не выберетесь из-под ветра. А после того, как доберетесь до предгорий, проблем у вас быть не должно.
— Я знаю, — Хогэн откашлялся. — Еще раз благодарю. Я надеюсь, что вы… э… скоро поправитесь.
— Это было бы хорошо, — будничным тоном ответил Скутер, — но не думаю, что судьба приготовила мне такой подарок.
— Ну, ладно, — тут Хогэн понял, что понятия не имеет, как закончить разговор у прилавка. — Берегите себя.
Скутер кивнул.
— Вы тоже.
Хогэн попятился к двери, открыл ее, ему пришлось крепко схватиться за ручку, иначе ветер вырвал бы дверь и шмякнул о стену. Зато ветер плеснул в лицо пылью, и Хогэн сощурился.
Переступил порог, закрыл дверь, лацканом действительно красивого пиджака прикрыл рот и нос, пересек крыльцо. Спустился по ступенькам и направился к своему кемперу[2], выпущенному компанией «Додж», который стоял за бензоколонками. Ветер разметал волосы, песок колол щеки. Когда он обходил автомобиль, его дернули за рукав.
— Мистер! Эй, мистер!
Хогэн повернулся. Увидел светловолосого парня с бледным, крысиным лицом. Он сгорбился, втянул голову в плечи, от ветра его защищали только футболка и выцветшие джинсы. За его спиной Скутер тащил мохнатого зверя к двери черного хода. Волк, он же миннесотский койот, более всего походил на отощавшего щенка немецкой овчарки, причем самого маленького из помета.