Пианино все еще стоит посередине комнаты. Я подхожу к нему снова.
С мамой мы играли в детстве в такую игру: она исполняла мне на инструменте музыку, но не говорила названия. А я должна была угадать, о чем эта музыка. Воображение обычно подсказывало мне совсем не то, мама сердилась: ей казалось, что музыку можно читать словно книгу, «ну как же ты не слышишь, Сашенька?».
Сейчас мне, наоборот, хочется сделать что-то иное… мне хочется извлечь из инструмента такую музыку, которая отвечала бы моим мыслям. Какая бы музыка могла описать, например, эту планету или… мои отношения с Питером? Я не спеша трогаю клавиши, прислушиваюсь. Вспоминаю музыку в зале-релаксе и пытаюсь ее повторить. Ничего не получается: земной инструмент не в состоянии передать звуки Доры, но он может передать мои чувства.
Интересно, продается ли у них тут что-нибудь вроде нот? Надо порыться в шоп-меню. А если и есть – то как они записаны? Вряд ли по-земному, все равно не пойму.
Внезапно я вздрагиваю – мне кажется, что за мной наблюдают. Поворачиваю голову – настенный коммуникатор мигает, похоже, уже не одну минуту. И вижу в углу экрана лицо Питера. Сначала я пугаюсь, а потом вспоминаю, что Кэп установил систему наблюдения на мой ручной коммуникатор. И как я ему позволила, не подумав о последствиях? Ведь ручной я еще раньше синхронизировала с домашним, чтобы не путаться между ними и получать вызовы сразу на оба.
Я почему-то вспыхиваю, словно меня застали за чем-то неприличным. Хорошо еще, что я не вздумала переодеваться! И хорошо, что Кэп не слышал моих музыкальных потуг.
Включаю микрофон. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, пока до него не доходит, что я наконец слышу. Судорожно ищу подходящий ответ на вопрос, чем я тут сейчас занималась, а в голову приходит лишь «не твое дело».
– Ну, и где твое сообщение? Я же жду! – рявкает вместо этого Кэп.
Я туплю, а потом понимаю, что не сообщила ему о времени захвата. В панике соображаю, надо ли мне отвечать условными словами или можно говорить прямо.
– Ну, и? – в его голосе крайнее нетерпение.
– Ну… э… сегодня мы точно не встретимся вечером. А, да, я лягу спать пораньше, то есть попозже, часа в два лягу, наверное, – вспоминаю я заданный шифр.
– What the f*ck… какого черта, Алекс! Раньше не могла?..
Питер в бешенстве, раз даже ругается по-русски. С его акцентом это выглядело бы забавно, если бы не суженные в гневе зрачки. Я врубаюсь: ему ведь надо теперь как-то выйти в город, а он пока не знает как. Чувствую себя виноватой, тем более что это было в моих интересах. А может, я просто разрушила его свидание с Хелен?
– Ладно, я понял, – мрачно говорит он.
И отключается. Это все?
Я складываю и убираю пианино, мне больше не хочется играть. Выдвигаю диван и плюхаюсь на него. Гадаю, где сейчас Питер – может, у себя дома, а может, с Хелен. Почему-то я начинаю думать о ней. И пока я думаю, я раздваиваюсь. Дурацкая привычка – пытаться поменяться ролями, представить себя на чужом месте. Как только я представляю себя на месте Хелен, мне становится плохо. У меня никогда не было брата, но все равно воображение способно нарисовать, что она сейчас чувствует. И ей так нужны поддержка и любовь. Любовь Питера. А на пути мешается какая-то блондинка, которую он должен спасать, и я – Хелен – ненавижу себя всей душой.
Я вскакиваю. Почему я должна смотреть на мир ее глазами? Какое право она имеет на Кэпа – только то, что ее надо пожалеть? А меня – меня разве не надо? Меня вообще могут убить, и мне страшно, и я…
Вот еще одна дурацкая привычка – стараться всегда быть честной. «Ты же героиня, пошла на это сознательно, выполняешь свой долг», – отвечаю я самой себе голосом Дарк-Кэпа. И они знакомы еще с Земли. Они имеют права друг на друга. А ты не имеешь никаких прав.
Тогда я встаю с диванчика и иду на кухню. И правда, почему бы мне не завести хотя бы дринкомат – даже кипяток приходится заказывать, если хочется выпить чаю. Тогда, продолжаю я про себя, я не должна пользоваться его защитой. Пусть он оставит меня в покое и перестанет меня целовать.
И кстати – он, кажется, собирается убить мутанта боевыми патронами? Какой бы ни был заговор против меня – боевые патроны эту тварь остановят. Достаточно дать мне боевой пистолет, и я, возможно, даже успею его достать… а потом смогу его поднять и выстрелить. А лучше всего – дать его Виктору. Да, думаю, это выход. И Хелен будет хорошо, и Питеру нет проблем. И я останусь в живых. Не собираюсь же я, право слово, умирать ради несчастной любви. Я собираюсь сыграть всем на Рождество на пианино и надеть новое платье Энн. Вот так я решаю, и естественным итогом этого решения становится то, что я кидаюсь на диванчик, захлебываясь в рыданиях.
Через час я стою, полностью экипированная для выхода. Глаза сухие, я собранна и сосредоточенна.
Собранна? Теперь я задумываюсь надо всем, в частности над своей экипировкой. Почему раньше мне не приходили в голову эти мысли? Почему они не приходят в голову никому? На мне некое подобие бронежилета – тонкого, удобного и прочного, он вшит прямо в комбинезон. Лицо, разумеется, броней не закроешь, но почему бы не закрыть шею – то самое место, куда первым делом впиваются зубы мутанта, перегрызающего артерию. Но нет, моя шея вполне доступна. Чья-то недоработка?
Все еще гадаю, как Питер выйдет с базы. Что он успел придумать за час? Наверное, когда он руководил безопасностью, он изучил все возможности, запасные тайные выходы и прочее. Но ведь ему надо еще где-то взять боевое оружие. На контроле, по-моему, не просвечивают, но рисковать и хранить его прямо на базе? Постоянно носить с собой? Скорее всего, оно у него там, на выходе из технического терминала, а это далеко, сложно, там сейчас другой дежурный.
Когда я подхожу к пункту выдачи оружия, то вижу всю свою группу: Плава, Виктора, троих ребят из захвата и выдыхаю с облегчением: все в том же составе, значит… Хотя это еще ничего не значит.
Поворачиваю голову: Питер! Он подходит к стойке.
– Бобби, – приветливо обращается он к парню, наверное, это тот самый его знакомый. – Выдай мне тоже.
– Зачем? – удивленно поднимает брови Бобби.
– Хочу усилить сегодня вот этих ребят.
– Чего это вдруг?
– Тут моя девушка, – просто объясняет Питер и оглядывается на меня.
Бобби заинтригованно хмыкает:
– Понимаю. Я выдам, конечно, но тебе надо согласовать…
– Разумеется, – кивает Кэп.
– Думаю, проблем быть не должно, – пожимает плечами Бобби.
– Ты с нами? – интересуется Плав. – Ок.
Он тоже добродушно ухмыляется. Виктор недовольно хмурится, но молчит. Наверное, у меня не получается скрыть удивления: какое странное решение принял Питер. Конечно, все это похоже на правду, но вдруг его не выпустят? Или выпустят сегодня, но зато в следующий раз…
Смотрю на Кэпа и вижу его злые глаза. Он все это сам понимает, просто не успел ничего предпринять. А виновата я, сначала не передала ему вовремя сообщение, и он понятия не имел, что вылазка будет уже этой ночью, а потом он еще с полчаса пытался докричаться до меня, пока я развлекалась с пианино.
Однако голос у Питера, когда он обращается ко мне, ласковый аж до приторности.
– Малыш, не надо меня больше обманывать, ладно? «Будешь спать» и так далее. Хорошо, что я встретил твоих друзей.
– Я не хотела, чтобы ты волновался, – лепечу я.
– Я же сказал, что пойду с тобой, мне так будет спокойнее, чем всю ночь тебя ждать.
Виктор морщится, словно его сейчас стошнит. На лицах у остальных понимающее смущение от нашего воркования. Лишь бы прокатило на выходе!
Дежурный диспетчер сегодня не Таниа, а пожилой незнакомый мужчина. Однако Кэп его, кажется, знает, потому что первым подает ему руку. Они даже болтают некоторое время, мужчина смотрит на Питера с симпатией, тот оглядывается, явно говоря обо мне, диспетчер сочувственно улыбается, потом заносит наши имена на электронную настенную панель.
Все, мы снаружи, и Питер с нами. Выдыхаю с облегчением.
– Твой старый знакомый? – спрашиваю я у него.
– Да, повезло. Мы вербовались вместе еще на Земле.
Слова «вместе еще на Земле» неприятно колют меня, но я удерживаюсь от очередного упоминания Хелен. Мы идем к автомобилю. За несколько метров до стоянки Питер вдруг отстает, прислоняясь к стене, словно поправляет застежки на обуви. Какое-то время он находится в тени и скрывается от нас за поворотом. Уже через десять секунд он догоняет нас, и мне кажется, вид у него гораздо спокойнее. Неужели у него здесь тайник с боевым оружием? Или только патроны? Не важно, я чувствую себя теперь гораздо увереннее. Питер знает, что делает.
А у Виктора явно испорчено настроение. И это еще мягко сказано.
Мы останавливаемся на подземной парковке – разумеется, не на той, где меня ждет тварь. Из машины Кэп вылезает последним, и только я одна замечаю, как он одним движением выщелкивает и тут же вставляет обратно магазин выданного ему пистолета. Питер приобнимает меня за плечи и, якобы желая сказать слова поддержки, шепчет мне прямо в ухо:
– По крайней мере с патронами все нормально.
Это может говорить о том, что все идет как обычно. А может, и о том, что дело вовсе не в патронах, понимаю я.
Наконец мы на площади, отсюда уже виден купол Стеклянного дома. Я начинаю чувствовать скрытую угрозу еще задолго до места. По-моему, тварь сейчас вовсе не там, где была, она перемещается по подземной трассе, чуть позади от нас. Странно, почему она не ждет меня в логове? Мне становится тревожнее.
Тем временем мы останавливаемся на заданном месте – напротив парковки, только лицом я поворачиваюсь к другому выходу и даю знак ребятам, что жду тварь оттуда. Группа отработанными движениями занимает привычную позицию, Плав показывает Питеру его место. Я вижу, как Кэп морщится: он оказывается далековато. К тому же у него нет опыта задержания зомби. Не знаю, что он видел в прошлый раз и откуда смотрел, но сейчас все немного иначе. Тварь будет подниматься снизу, значит, все, кроме меня, увидят ее неожиданно, но я, как почувствую приближение, подам следующий знак – а Кэпу он незнаком.