– Но если тварей не пустят в дом… Не станут же они дожидаться, пока я выйду?
– Убивать тебя будут не твари, они только тебя найдут. И о них не должны знать доряне. Как только несколько тварей с маячками сгрудятся в одном районе вокруг одного дома, здесь просто прочешут каждую квартиру и найдут нас. Это будет «захват преступников». Вынужденная мера.
– Разве это хорошо для репутации миссии? – качает головой Хелен.
– В семье не без урода, у них что, нет преступников? – возражает Питер. – Зато нас поймают профессионально. Думаю, дорян официально эвакуируют. Поскольку у меня оружие, при оказанном сопротивлении я буду убит. Твой труп – кстати, ранение должно быть огнестрельным – «обнаружат» тоже, ведь я убил тебя раньше. А это значит…
– Что мы обречены, – заканчивает Хелен.
– Ты – нет. Ты еще успеешь уйти. И ты одна знаешь правду. Тебе придется как можно быстрее вернуться на Землю и все там рассказать.
– Нет, Пит. Я не оставлю тебя. Я не буду жить без тебя, – просто говорит Хелен, словно меня здесь нет.
Ее план понятен, а вот в мои планы не входит умирать, глядя на их прощальные поцелуи. Возможно, поэтому у меня другое предложение. Еще с тех пор, как Питер сказал про «чистую связь», у меня вертится в голове эта мысль.
– Очень драматично, – кривлю губы я. – Не понимаю только, зачем нам их здесь ждать.
– И куда же вы можете пойти? – насмешливо спрашивает Хелен. – В парк погулять?
– Можно и в парк, – пожимаю плечами я, – но лучше не туда.
– Мы отправимся прямо в Стеклянный дом, – озаренный, говорит за меня Питер. – Открыто и среди бела дня – тем более он в двух кварталах отсюда.
– И вас туда пустят, конечно!
Хелен разглядывает нас как идиотов.
– Ее – пустят, – говорит Кэп и смотрит на меня: – Алекс, ты… ты просто удивительная умница!
Мне кажется или Хелен действительно сожалеет, что успела меня спасти?
Мы быстро собираемся, Питер отдает Хелен ее оружие, достает из сейфа еще один пистолет, перезаряжает его, собирает в рюкзак воду и несколько банок консервов – на всякий случай. Брониˊ у меня уже нет, но Питер, невзирая на возражения, нацепляет мне мой ошейник. Я тут же чувствую раздражение на коже в тех местах, где он с ней соприкасается.
– Как твоя рука? – спрашиваю я, замечая, что его движения несколько скованны.
– Стрелять смогу.
– Ты и в свой зарядил боевые? Все-таки думаешь, они будут под инъекцией? – интересуется Хелен.
– Нет, не думаю. Но парализованных, пусть даже буйных, тварей, они быстро вернут в тюрьму. Конечно, объясняться перед инспекцией им будет непросто… но вот с трупами-то это сделать куда сложнее.
Питер открывает еще одну ячейку в стене и извлекает оттуда какой-то сверток.
– Они их просто спрячут.
– Тогда что они предъявят дорянам, если дойдет до проверки? За каждую пойманную тварь получены бабки. Каждая из них должна сейчас быть или в тюрьме, или на Крезе. Алекс может назвать все даты захвата, она помнит каждую в лицо.
– Давайте ускоримся, – прошу я.
Мне становится не по себе. Поскольку мы с Питером заснули только под утро и проспали полдня, грозовые сумерки за окном уже превратились в вечерние. Короткий дорианский день убывает на глазах. Местные жители в это время уже прячутся по квартирам.
– Хорошо. Только надень вот это.
В свертке оказывается сложенный комбинезон с защитным жилетом.
– Зачем? От твари он не поможет.
– Никогда бы не поверила, если бы не увидела, – вздрагивает, вспоминая, Хелен. – Такая нечеловеческая сила!
– Это не от твари, – нетерпеливо поясняет Питер, – это от пули.
Спорить некогда. Чтобы не терять время, натягиваю комбинезон прямо сверху, на брюки и рубашку, тем более он рассчитан на кого-то покрупнее меня. Низ еще садится нормально, с учетом толщины моих брюк, а вот верх свободно на мне болтается. Невольно бросаю взгляд на полную грудь Хелен и идеально обтягивающий ее тело комбинезон.
Вспоминаю про свою разорванную куртку и достаю из нее свой паралитический пистолет. Кэп одобрительно мне кивает.
Наконец мы осторожно выходим. Меня почти сразу охватывает тревога, но я стараюсь не выдавать ее остальным. Пробираемся по пустому коридору черного хода – Питер ведет нас тем же путем, что мы и входили.
«Они придут», – сказала я несколько минут назад. И оказалась права. Мы уже между первым и вторым этажом, когда я останавливаюсь.
– Что, есть? – спрашивает Кэп.
Я только киваю.
– Сколько?
– Одна… там, внизу, прямо у выхода. – Я прислушиваюсь. – Нет, еще одна у парадного входа и одна подходит вон оттуда, достаточно далеко.
Сейчас все они сойдутся в одном месте, и именно это послужит сигналом к нашему задержанию, думаю я. В любом случае весь этот квартал прочешут. Питер, несомненно, думает так же, потому что говорит:
– Тогда надо проскочить, пока не подошли остальные.
Я продолжаю напряженно вслушиваться. Ощущения у меня, честно говоря, непонятные. Сразу три твари – такое со мной впервые. Казалось бы, мне должно быть в три раза страшнее. На меня объявлена охота, мерзкие, некогда пойманные мною мутанты снова идут по моему следу. Я четко «вижу» все протянутые ко мне нити, меня это мучает, но прежнего леденящего страха почему-то не возникает. Мне некогда думать, в чем причина. Возможно, все дело в том, что рядом Кэп с боевым пистолетом, или в том, что люди сейчас для нас куда опаснее. Но это было бы слишком просто. Последний захват стал кульминацией всех моих кошмаров, и у меня больше нет сил бояться. Моя тварь в платочке… воплощение моего ужаса. Остальные и в подметки ей не годятся. Она унесла этот ужас с собой, видимо, собираясь возвращаться ко мне во снах.
Но почему я почти не чувствую ненависти мутантов, она-то куда должна была деться? Ведь все они – мои вторичные, все жаждут меня убить. Связь между нами сильна, но пока я слышу лишь то, как они боятся – прямо как вчерашняя тварь в платочке. Однако, помнится, это не помешало ей кинуться на меня, когда я повернулась спиной.
По сигналу Питера мы достаем оружие.
– Запомните, – быстро говорит Кэп, – стрелять буду я. Хел, ты страхуешь, в голову не целиться, помнишь? Алекс, паралич им сейчас не прописан, но держи наготове, мало ли что, вдруг мы с Хел не успеем.
Я знаю, что все равно не выстрелю, но не трачу времени на объяснения. Кэп нажимает на дверь, чтобы выйти.
Однако они с Хелен не знают моего условного знака, поэтому через секунду мне приходится кричать:
– Пит, здесь!
Она по-прежнему очень быстрая. Та самая хрупкая девушка с ежиком на голове. Я только и успеваю, что подскочить к Кэпу и повернуться к врагу лицом. Тварь выскакивает сзади, из-за угла, за которым, должно быть, лестница, ведущая на парковку. В одно мгновение она оказывается в паре шагов от меня, между нами и Хелен. Кэп бесшумно стреляет ей в сердце, и тварь валится прямо мне в ноги, словно в знак повиновения.
– Я ее знаю, – шепчу я, – это наше последнее задержание, помнишь? Там, на парковке…
Питер кивает.
– Ей даже не изменили внешность. Уже незачем.
Полное дежавю. Ощущения жуткие, словно мне явилось привидение. Только теперь она мертва – та единственная тварь, к которой я испытала подобие жалости. Из-за ее обличия, конечно. Это что-то иррациональное – чувство вины, словно мы и правда убили человека. А разве это не так? Имели ли мы право – ведь могли только парализовать… Была ли она под уколом?
Но мне некогда на этом зацикливаться. Кэп быстро фотографирует на коммуникатор поверженный труп, фиксируясь на лице, и затаскивает тело под лестницу.
Мы выбегаем. На улице уже сильно стемнело. Ни дорян, ни землян не видать, но я уже слышу вторую тварь, она жмется у главного входа. Мне даже кажется, что она глухо рычит. Нет, я поторопилась сказать, что не чувствую их ненависти, – в этой твари она быстро пересиливает страх. И, как только я двигаюсь вперед и оказываюсь к ней спиной, тварь тотчас же летит ко мне. Останавливаюсь, разворачиваясь к монстру лицом – и этого я знаю тоже! Я даже не успеваю ужаснуться. Он в прежнем, мужском, обличье – его тоже не потрудились загримировать, мутанта, которого я задерживала в многоэтажке. На этот раз Питер попадает в него на расстоянии больше чем в пять метров, снова стреляя не в голову, потом быстро подбегает и тоже фотографирует.
Третья тварь еще далеко, мне кажется, она больше крадется, чем бежит. Теперь они будут ориентироваться на нее, поэтому я даю знак уходить поскорее. Мы несемся как можно дальше от дома и вскакиваем на самую быструю дорожку, чтобы отдышаться. Твари дорожка не нужна, я чувствую, как она ускоряется. А потом она нагоняет нас, и мне кажется, что я попадаю в какой-то абсурд. Тварь – еще одна моя старая знакомая – несется параллельно дорожке практически с той же скоростью. Фалды ее платья – почему они так любят одевать их в платья? – развеваются на ветру, но безумный взгляд устремлен на меня. Не узнать невозможно: это одна из моих предыдущих «побед», которыми я так гордилась. Питер целится, но я понимаю, что попасть в нее при движении очень сложно. Тогда он соскакивает с дорожки, тварь обгоняет его, и Питер стреляет ей в спину. Фотографировать уже некогда, он снова вскакивает на дорожку и бежит по ней, догоняя нас и рискуя упасть.
Мы уже видим Стеклянный дом. А я вижу изъяны в своем гениальном плане. Возможно, днем бы меня сюда и пустили, но сейчас… Нас схватят прямо здесь, вот будет обидно! Точнее, нас убьют прямо здесь. Хотя… на глазах у охраны Чистых?
Где бы ни была группа захвата, но пока нас никто не преследует. Конечно, они не брали в расчет, что мы догадаемся выйти, и не планировали, что твари успеют на нас напасть. А еще… где же наш патруль, который круглосуточно охраняет Чистых, тот самый, из агентов первого класса? Они защитят нас от тварей или, наоборот, сдадут в Управление? Какие у них указания?
Как ни странно, пока никого не видно. Зато, увы, снова слышно.