на память о нашем приключении, а также как символ нашей дружбы, которую, сказала Фиби, мы должны оберегать, потому что ничего более ценного в нашей жизни не будет. О подарке Фиби мы с Элисон никогда не говорили, и я не знаю, хранит ли она свою или потеряла. Но моя карта всегда при мне: сначала я держала ее в особом ящичке прикроватной тумбочки, потом перебралась с ней в Оксфорд, а теперь…
Теперь она стоит на моем письменном столе. Смотреть на нее никогда не доставляло мне удовольствия; напротив, паук неизменно меня пугал, и сегодня вечером в мертвой тишине этого дома он опять отравляет мое воображение причудливыми образами, и я не могу удержаться, чтобы в который раз не подойти к окну, отдернуть штору и выглянуть в сад. И пристально вглядеться в тенистые заросли.
Там ничего нет. Совсем ничего.
Такая тишина. Такая тьма. Неудивительно, что в мире, подобном этому, многое способно исчезнуть. Даже люди. Люди вроде Лю, чье существование было столь шатким, столь никем не замечаемым, что ему легко удалось улизнуть в лес на рассвете и попросту испариться, смешавшись с туманом. Сумел ли он найти своего друга? За минувшие годы я множество раз задавала себе этот вопрос. Мужчины, что утонули спустя год в заливе Моркембе, собирали моллюсков для своего работодателя, предпочитавшего нанимать нелегальных иммигрантов, пока коварный прилив не утащил их на дно… Они были китайцами, большинство из них. Недавно я снова читала в интернете об их жуткой гибели, и у меня свело желудок, когда я увидела, что одного звали Сянь. Но ты же знаешь, уговариваю я себя, в Китае это очень распространенное имя.
Вторая попытка
Возможно, глядя, как страдает любимый человек, мы способны многое понять — и даже больше, чем когда страдаем сами.
1
От кого: Сьюзен Уэллс
Кому: Вэл Даблдэй
Тема: Re: Дилемма
14.09.2011 22:17
Дорогая Вэл,
Ты попросила совета. Боюсь, тебе не понравится то, что услышишь.
Для начала, сложности на твоей работе меня очень огорчили. Ты не удивишься, узнав, что здесь ситуация не лучше: библиотеки если не закрываются, то сокращают финансирование, и им предлагают убавить штат. Уверена, тебя не уволят, но я понимаю, как тяжело, когда денег каждую неделю становится все меньше. И такое происходит повсюду. Даже в нашей адвокатской фирме сокращают сотрудников. Мы в основном занимались юридической помощью, но сейчас мало кто к нам обращается — люди предпочитают сами представлять себя в суде. А в итоге плохо всем.
Настроение отвратительное. Кажется, что все катится к чертям, и нам еще четыре года терпеть этих людишек. Ты, похоже, оказалась в одной из самых опасных зон. Подумать только, наши дочери не вылезали из библиотек, и сколько полезного и замечательного они там почерпнули, но нашим внукам всего этого не достанется, по крайней мере, не в прежнем объеме. Впору завыть.
Но послушай, Вэл, какой бы отчаянной ситуация ни была… при чем тут Стив?! Ты хочешь к нему вернуться? Да, прямо ты об этом не говоришь, но если читать между строк, ты склоняешься именно к такому варианту, я правильно поняла?
Одинокой женщине средних лет иногда бывает очень паршиво. Это мы обе знаем. Но неужто ты забыла, как он с тобой обошелся?..
И спроси Элисон, что она об этом думает, если еще не спросила!
Люблю, обнимаю,
Сьюзен.
— Угадай, с кем я ехала в автобусе на прошлой неделе? — спросила Вэл.
— Что это? — порывшись в сумке с продуктами, Элисон выудила упаковку с морковью.
— Это морковь.
— Вижу. Но она не органическая.
— И что? — обиделась мать. — От этого она не перестала быть морковью. Я сидела рядом со Стивом, если тебе интересно.
Элисон нахмурилась. О Стиве она предпочла бы больше никогда не вспоминать.
— Мы же всегда покупали органическую? В этой полно пестицидов и химикалий, иначе она не была бы такой гладкой и одинаковой.
— Да, но эта вдвое дешевле, ее мы отныне и будем есть. Так что привыкай. — Вэл выхватила морковь из рук дочери, порвала ногтем упаковку и высыпала содержимое в холодильник. — Мы славно поболтали.
— Рада за вас.
— Дела у него не очень. В колледже его сначала сократили, а потом взяли фрилансером. И теперь платят за ту же работу вдвое меньше.
— Целых четыре? Я не ошиблась? — воскликнула Элисон, вынимая из сумки одну за другой бутылки пино гриджио.
— На них была скидка в пятьдесят пенсов, — сказала Вэл.
— Ну да, и купив четыре, ты сэкономила кучу денег.
— Ой, прекрати. Я вот что подумала: не пригласить ли его поужинать?
— Не глупо ли экономить на овощах, чтобы транжирить деньги на вино?
— Я не транжира. Ты ведь тоже его пьешь, разве нет?
— Иногда.
— Так что ты об этом думаешь?
— О чем?
— О том, чтобы поужинать со Стивом.
— Я тут ни при чем. — Не глядя на мать, Элисон вынимала продукты из сумки.
— Конечно, при чем! Он ведь был твоим отчимом какое-то время.
Элисон развернулась к ней:
— Никогда он не был моим отчимом. Никоим образом, ясно? Он был парнем, с которым ты… временно сожительствовала, ради которого переехала в другой город, а когда возникли трудности, он тебя бросил.
— До чего же ты несправедлива! — В голосе Вэл уже слышались слезы.
— Ты что, забыла, мам? Когда меня прооперировали, как он себя повел?
Вэл бросила на дочь гневный взгляд и всхлипнула:
— Значит, я больше не могу рассчитывать на твою поддержку, да? Пусть не всегда, но хотя бы изредка, и то на хрен не могу. — Схватив бутылку с кухонного стола и бокал с полки, она рванула в гостиную.
Элисон постояла неподвижно, удивляясь тому, как мало нужно, чтобы разгорелась ссора. Затем тряхнула головой и продолжила опустошать сумку. Она услышала, как в соседней комнате включили телевизор: региональные новости, телевикторина, комедийный сериал — мать переключала каналы. Она представила, как Вэл яростно откручивает пробку на бутылке, наполняет бокал на три четверти и пьет вино будто лимонад — иначе она теперь и не пила. Три-четыре больших глотка, один за другим, не отрывая губ от кромки бокала.
Поразмыслив недолго, Элисон решила, что мириться — как повелось, ее забота. Вэл научилась дуться без устали, а Элисон не хотелось провести вечер в молчании. Она встала в дверях гостиной:
— Мам, прости.
— Все нормально. — Вэл не обернулась и не убавила звук.
— Ты меня слышала? Я сказала «прости».
Вэл дернула головой в ее сторону:
— Да. Слышала. Хорошо. Извинения приняты. Но было бы еще лучше, если бы ты, прежде чем обижать меня, трижды подумала, стоит ли это делать.
Это было чудовищно несправедливо, но Элисон смолчала: длить перепалку не имело ни малейшего смысла.
— Я послушала твою песню, — сменила она тему.
Фраза произвела мгновенный эффект. Вэл приглушила телевизор и повернулась к дочери с заискивающей улыбкой:
— Да? И как тебе?
Ответ дался Элисон легко. Как бы ни бесило ее поведение матери, музыку, что та сочиняла, Элисон любила всегда и слушала постоянно, ни разу не усомнившись в том, что придет день — и везение пополам с настойчивостью вернут Вэл в поле зрения публики и ее песня снова станет хитом. А новая песня, которую Элисон включала на протяжении дня, была определенно одной из лучших.
— Очень хорошо, — сказала она. — Прекрасно на самом деле.
— Правда? Ты ведь не просто так говоришь? Не для того, чтобы отвязаться?
— Нет, мама, не просто так. Песня — супер. Ты и сама знаешь.
— Присядь. — Вэл похлопала ладонью по дивану и, когда Элисон уселась рядом с ней, порывисто обняла дочь: — А что ты думаешь об аранжировке?
— Вполне приличная. То есть… э-э… почти в норме.
— Ну, это максимум, что я могу сделать в домашних условиях. Значит, по-твоему, эту песню можно давать слушать?
— Не знаю, мам. Я же не в музыкальном бизнесе.
— Арендовать бы студию… Часа на три или на четыре, когда у них простои, я бы тогда смогла записать вокал как надо.
— Еще бы. Отличная идея… если ты можешь себе это позволить.
— И отправила бы запись Черил.
Элисон кивнула. Она никогда не знала, как реагировать, когда мать упоминала своего так называемого агента, что уже лет десять не перезванивала Вэл и не отвечала на сообщения.
— А название тебе понравилось? — спросила Вэл. — «Ко дну и вплавь». Цепляет или не очень?
— Мне в этой песне все нравится.
Вэл опять заключила дочь в пылкие объятия, и, опасаясь, что излияния затянутся, Элисон мягко высвободилась и встала:
— Ладно, я пойду наверх. Надо закончить письмо к Рэйчел.
— Забавно, — сказала Вэл. — Я только что получила весточку от ее матери по электронке.
— Да? И как она поживает?
— Нормально. Расстраивается из-за работы, как и все вокруг.
— Вот с кем тебе надо посоветоваться насчет Стива.
— Ай, мы со Сьюзен давным-давно не говорим на такие темы. — Вэл уже смотрела на экран, врубая звук.
Разговор, судя по всему, был окончен. Оставив мать смотреть рекламу финансовых услуг (при том, что она никогда ими не воспользуется) и летнего жилья (при том, что отпуск ей давно не по карману), Элисон поднялась в свою комнату, где вытащила из ящика стола, набитого всякой всячиной, недописанное письмо и перечитала его.
В последние годы они с Рэйчел баловались самыми разными способами связи, благо выбор был велик: обменивались электронными письмами и сообщениями, переговаривались в Фейсбуке и в WhatsApp, а недавно даже опробовали новехонькое приложение Snapchat, пересылая друг другу фотографии и короткие сообщения, что оставались на экране всего несколько секунд, а затем исчезали навеки. Но нередко случалось, что кому-то из них нужно было поделиться с подругой чем-то особенно личным, и тогда в ход шло только письмо, настоящее, старомодное, на бумаге. И то, что сейчас Элисон хотела поведать Рэйчел, было на сто процентов особенным и личным.