— О-о-ой, ба, догадайся, кого мы встретили в лесу! — воскликнула я. — Бешеную Птичью Женщину. Она нас жутко напугала.
Элисон выразительно глянула на меня, напоминая, что та запретила об этом рассказывать. Но поскольку секрет был уже выдан, она присоединилась к моему повествованию:
— Мы просто гуляли, не шалили, а она вдруг как выскочит из-за дерева. По-моему, нарочно, чтобы напугать нас. С нами чуть инфаркт не случился.
— Бедненькие, натерпелись страху. Она и впрямь вредина, никогда не знаешь, что она выкинет… — Ба поджала губы. — Если она нарочно напугала вас, значит, мне нужно… кто-то из нас должен пойти и побеседовать с ней, иначе… — Бабушка умолкла, перспектива скандала ее явно не радовала.
Мне стало жаль ее:
— Не волнуйся, ба. Не надо никуда ходить. Правда, Эли?
Я посмотрела на подругу, ожидая поддержки, но Элисон вместо этого поинтересовалась:
— А где она живет?
— В тупичке, — бабушка открыла воду и принялась мыть тарелки, — что примыкает к улице Ньюбегин. Называется Лишний переулок, потому что никуда не ведет. Там когда-то жила миссис Бейтс. После ее смерти дом по завещанию достался мисс Бартон.
— Но почему она завещала ей дом?
— Да, многие этому удивляются. И не только удивляются, но и возмущаются, что довольно глупо с их стороны.
— Конечно, — согласилась я, — ведь это их совершенно не касается.
— То-то и оно. Но люди бывают очень… вздорными.
— А какой номер дома? — допытывалсь Элисон, сохраняя, впрочем, небрежный тон, но я понимала, что расспрашивает она с какой-то тайной целью.
— Так сразу и не вспомню. Но этот дом сразу узнаешь. Он до самой крыши увит плющом, а вокруг лавровые кусты и бог знает что еще. И все накрыто сеткой, под которой живут птицы.
— Птицы?
— Ну да. Настоящий вольер с попугайчиками, канарейками и прочими разными птичками.
— И пустельгой? — с надеждой спросила я.
— Нет, пустельги там больше нет. Не знаю, куда она подевалась.
Так мы выудили из бабушки то немногое, что она знала про дом с птицами, но и эти скудные сведения распалили наше любопытство. Когда мы поднимались к себе в комнату, чтобы обсудить наши дальнейшие планы, я уже точно знала, что предложит Элисон.
— Мы же не будем заходить внутрь, — уговаривала она меня. — Просто интересно глянуть на этот дом. И разве тебе не хочется посмотреть на птиц и все такое?
Она не ошиблась: мне не терпелось увидеть, где живет Бешеная Птичья Женщина, даже вопреки тому, что эта затея пугала меня до смерти. И ближе к вечеру мы с Элисон двинули к Лишнему переулку.
Идти было недалеко. Длинная улица Ньюбегин с односторонним движением тянулась от Вествуда к центру города. Лишний переулок начинался двумя высоченными домами, сжимавшими его с двух сторон, и был таким узким, что, шагая рядом, мы едва не задевали стены. Но постепенно он расширился до короткой мощеной улочки с просторными старинными домами. Дом, что мы искали, сразу бросался в глаза. Он стоял немного на отшибе, от ближайшего соседа его отделяла длинная низкая стена, огораживающая большой, неухоженный, даже запущенный сад. На калитке — поржавевшие цифры. Номер 11.
Вероятно, дом был кирпичный, но со стороны переулка понять это было невозможно. Фасад полностью затянула листва — в основном плющ, но там были и другие вьющиеся растения, не знаю какие. Они наползали друг на друга, сплетались, вились по чужим плетям, образуя густые зеленые джунгли, а в этих зарослях порхали, кружились или сидели на ветках десятки птичек. Среди них мы заметили редких экзотических с ярким оперением, но по большей части это были обычные птицы — воробьи, дрозды и тому подобное. С фасада дом накрыли темно-зеленой сеткой, не позволявшей птицам вырваться на волю. По сути, это была огромная зеленая клетка на свежем воздухе, но птицы выглядели счастливыми, и их звонкий многоголосый щебет резко контрастировал с угрюмым обликом дома, где жила Бешеная Птичья Женщина. Плющ налезал и на окна, некоторые заросли листвой целиком, я подумала, что за этими «шторами» круглые сутки темно. Я была довольна, что мы отправились в эту экспедицию и посмотрели на птиц, но все же от такого дома хотелось бежать куда подальше и надеяться, что он не явится тебе в страшном сне. Только безумец согласится жить здесь, думала я, да что там, даже зайти за ограду не возникало желания, даже подойти на шаг поближе.
Мои размышления прервала Элисон: лихо толкнув калитку, она вошла в сад.
— Ты что делаешь? — зашипела я. — Мы же собирались только посмотреть, и все.
Элисон улыбалась вызывающе:
— Так ты идешь?
— Куда?
— Да ладно тебе, давай хоть заглянем в окна на первом этаже.
— Зачем? Какой в этом смысл? Что тебе здесь нужно?
Но ноги сами понесли меня вперед, и не успела я опомниться, как уже стояла в саду перед домом, а сердце билось в груди с такой силой, что причиняло боль.
— Забыла, что я видела в лесу вчера?
— Может быть, видела, — пробормотала я себе под нос. Сходство между гибелью Дэвида Келли и тем человеком, что так вовремя попался на глаза Элисон, по-прежнему казалось мне подозрительным.
— Проблема в том, — говорила Элисон, пробираясь средь россыпи камней на садовой дорожке, — что твоя Птичья Женщина в этом замешана, голову даю.
— С чего ты взяла? — опешила я. Воображение явно завело Элисон слишком далеко.
— А зачем, по-твоему, ей понадобилось пугать нас? Чтобы прогнать из леса, ясное дело.
Мы были уже почти у входной двери, как Элисон споткнулась о массивный булыжник и едва не упала.
— Вот же блядь, — поморщилась она.
Страшного с ней вроде ничего не случилось, однако она села и принялась растирать ногу.
— Что с тобой?
— Нога после того, как я рухнула с дерева, все болит.
— И сейчас ушибла то же место?
— Ага.
Я беспокойно оглядывалась, меня терзало ощущение, иррациональное, неотвязное, что за нами наблюдают. И тут я кое-что увидела:
— Ты на чем сидишь?
— Что?
Элисон и не заметила, что сидит на металлическом подлокотнике, сквозь который пророс куст, накрепко пристегнув к земле железяку — инвалидное кресло. Элисон вскочила, словно испугавшись, что подцепит какую-нибудь заразу.
— Ни фига себе! Откуда оно тут взялось?
— Наверное, это кресло миссис Бейтс. — Я попыталась вырвать плющ, запутавшийся между колесных спиц. — А когда она умерла, его тут бросили.
— Ну разве это нормально? Ладно, давай глянем одним глазком в окна и сматываемся отсюда.
Мы подкрались к фасаду дома и почти уткнулись носами в сетку. Птицы, те, что посмелее и полюбопытнее, слетели со своих лиственных насестов и кружили перед нами. Наверное, надеялись на хлебные крошки, но мы с собой ничего не прихватили. Сквозь густые заросли плюща удалось все-таки заглянуть в одно из окон первого этажа: за ним находилась вроде бы совершенно пустая комната, но там стоял такой густой сумрак, что толком ничего и не было видно, разве что большую потемневшую от времени картину на стене. За соседним окном открывалась та же комната. Вдоволь наглядевшись, я решила, что мы не осрамились, задуманное исполнили и можем с достоинством ретироваться.
У Элисон, однако, были иные планы.
— И куда ты теперь собралась? — сдавленным от страха голосом спросила я.
— Да брось, здесь никого нет.
— Это еще не факт!
Я поторопилась догнать ее — Элисон как раз сворачивала на тропинку, пролегавшую вдоль боковой стены.
— Что мы здесь ищем, объясни? — потребовала я.
— Не знаю, — ответила Элисон, зорко поглядывая по сторонам. Тропинка была усыпана мусором, сбоку стояли три зеленых мусорных бака, набитых доверху. Я обратила внимание на старые кисти и банки из-под краски. — Просто хочу поразведать… понять, что это за…
Она запнулась и умолкла. А точнее говоря, остолбенела и впилась глазами в длинное узкое окно на тыльной стене дома. Окно располагалось у самой земли, ниже, чем комната, в которую мы прежде заглядывали. Цокольное окно, иными словами. За пыльным стеклом в грязных разводах сияла желтым светом мощная лампа. А чуть поодаль мы явственно увидели человеческую фигуру, словно прятавшуюся от света.
Он (либо она) стоял (или, скорее, сидел) совершенно неподвижно, боком к нам. Лицо терялось в тени, и все же удалось разглядеть короткий приплюснутый нос, острый подбородок с обвисшей кожей, пряди редких нечесаных волос, спускавшиеся почти до плеч. Вот и все, но Элисон и этого хватило, чтобы объявить шепотом, исполненным ужаса:
— Это он! Ну, то есть… она… оно… короче, неважно… — И наконец итоговая фраза, специально для ошалевшей меня: — Этого человека я видела вчера в лесу!
Уставившись друг на друга, мы медленно осознавали ситуацию. Ни Элисон, ни я не находили объяснения увиденному, мы не понимали, в чем тут дело, но не сомневались, что наткнулись на нечто невероятно важное, зловещее, таинственное и потенциально разрушительное. Ничего более поразительного и чрезвычайного ни с одной из нас прежде не случалось.
Внезапно под крышей дома распахнулось окно и раздался женский голос:
— ЭЙ! ВЫ ДВОЕ!
Мы даже не стали смотреть, кто там гневно орет на нас, просто тотчас же дали деру: через сад, по Лишнему переулку — мы и не предполагали, что умеем так быстро бегать.
8
Тем же вечером, когда совсем стемнело и вез де погасили свет, а я уже засыпала, Элисон озарило.
— О. Боже. Мой. — Она словно с трудом подняла голову, потом села в постели. — Кажется, до меня дошло. Я знаю, что творится в том доме.
Я тоже села, ожидая продолжения.
— Ну?
— Ты смотрела «Психо»?
— «Психо»? Кино? Издеваешься? Конечно, я не смотрела «Психо».
— Но ты ведь слышала об этом фильме?
— Я слыхала, что это самое страшное, самое жуткое кино на свете. И что? — Я не смогла удержаться, чтобы не задать вопрос, хотя ответ был более чем предсказуем: — Только не говори, что ты смотрела. Это же неправда?