тобы не дать террористам отойти от внезапности. И ликвидировать всех боевиков. Задачи были идентичны, тренировались мы все вместе. Там действовали только наши два подразделения — А и В… Приказ на проведение штурма был подписан до начала штурма. Его визировал генеральный прокурор и все руководство от МВД и ФСБ"[353]. "Если посчитать бандитов и объемы этого здания, — скажет после штурма один из руководителей оперативного штаба, — фактически мы шли без перевеса"[354].
Никто, кроме руководства оперативного штаба, не знал о фактически начавшейся уже операции, однако напряжение чувствовали многие. "Оно словно в воздухе висело, — вспоминал один из спасателей, — по людям это было очень заметно. Лица у многих были как из воска. И хотя никто ничего тогда еще не знал и никаких указаний нам заранее не поступало, мы как будто что-то предчувствовали"[355].
Хронология штурма — самый запутанный момент в событиях 23–26 октября. В принципе хорошо известно, что рассказы очевидцев достаточно часто противоречат друг другу. Однако, как правило, эти противоречия являются следствием либо плохой памяти, либо разницы в восприятии происходящего — и потому заметно выделяются из общей ткани событий своей противоречивостью.
В случае с хронологией штурма ДК мы имеем дело с принципиально другой ситуацией. События ночи 25–26 октября наблюдались множеством журналистов с часами в руках; в этом расхождения датировки событий у разных наблюдателей никак не могли превышать пяти, максимум десяти минут. На самом деле расхождения по времени настолько велики, что полностью запутывают картину происходившего.
Итак. В пять утра журналисты сетевого агентства "Агентура" наблюдают, как на крыше Института человека гаснут прожекторы, освещающие главный вход. Поскольку террористы неоднократно заявляли, что воспримут отключение этих прожекторов как сигнал к штурму, журналисты заподозрили начало штурма.
Через несколько минут слышатся какие-то выстрелы. Согласно информации журналистов "Агентуры", это террористы стреляли в солдат внутренних войск на железнодорожном мосту слева от ДК, в результате чего один военнослужащий был убит и один ранен. Располагавшиеся в соседнем доме журналисты "МК" также слышат выстрелы на задах театрального центра — однако, по их словам, кроме выстрелов раздаются и взрывы. Время — несколько минут шестого. Журналисты же "Известий" слышат выстрелы, но не взрывы.
И сотрудники "Известий", и сотрудники "МК", впрочем, сходятся в том, что приблизительно в 5:15 к зданию подъезжает темная иномарка (различаются только мнения о том, что это была за машина — то ли джип, то ли автофургончик), из которой выходит спецназовец и направляется к входу в ДК. Навстречу спецназовцу из входа появляются первые заложники. Тут же к зданию подбегают военные, начинают бить стекла в дверях. Однако журналисты "Агентуры", с точки дислокации которых прекрасно просматривается фасад здания, никаких людей у входа в ДК не видят.
В 5:35 журналисты "Агентуры" слышат взрыв, идентифицированный ими как выстрел из гранатомета. В 5:45 они слышат стрельбу из пулемета РПК у служебных входов в ДК. Их сведения подтверждают сотрудники "Новой газеты", относящие к 5:30 взрыв и "безостановочную стрельбу"; кроме этого, они говорят о том, что "трижды гулко ухнуло". Взрывы фиксируют и журналисты "МК", они также слышат, как на задах театрального центра "работают" пулеметы, и видят, как из здания спецназовцы выволакивают боевика. Корреспондент "Московской правды" в 5:50 слышит мощный взрыв, "от которого под ногами подпрыгнула земля и во всем районе запищала автосигнализация"; об этом же взрыве упоминает журналист "Известий": "От взрывной волны последнего парусом надувается здоровенный плакат "Норд-Ост", висящий прямо над центральным входом". По словам журналиста, от этого взрыва в доме, где он находился, задребезжали стекла.
В 5:55 — в этом солидарны все — к журналистам, собравшимся у оперативного штаба, выходит представитель штаба Павел Кудрявцев. Он заявляет, что заложники пытались вырваться из здания, террористы открыли по ним стрельбу. Взрывы и выстрелы исходили исключительно из ДК, наши же никаких ответных мер не предпринимали. Сотрудники штаба, продолжает Кудрявцев, пытаются связаться с террористами, но их телефоны не отвечают. По словам корреспондентов "МК", позже они узнали, что штабу на самом деле удалось выйти на связь с террористами и те заявили, что открыли огонь потому, что поняли: спецназовцы подошли слишком близко, может начаться штурм.
К этому времени, по словам большинства журналистов, стрельба прекратилась и установилась тишина. Около 6:10 журналисты "Агентуры" наблюдают перемещения спецназа вокруг здания, а также замечают, что на площадку перед входом в ДК подъезжает синий джип с погашенными фарами — по-видимому, тот самый, который журналисты "Известий" и "МК" заметили в 5:15.
В 6:35 журналисты "Агентуры" видят, как к зданию подбегают собровцы и начинают бить стекла; другие же врываются внутрь. Напомним, что сходную картину сотрудники "Известий" и "МК" наблюдали примерно в 5:20–5:25. Снова начинается активная стрельба; ее слышат журналисты "Новой газеты". К зданию начинают подъезжать машины скорой. Сотрудники "Агентуры" видят, как из здания выводят заложницу, потом еще одну. Слышатся перестрелка и взрывы, к зданию бегут новые военные. В 6:40 слышны три взрыва подряд с красным отсветом и ответные автоматные очереди.
В 6:49 журналист "Известий" видит, как из здания выносят первую заложницу. Сотрудники "Агентуры" наблюдают то же самое, а также видят, как спецназовцы вытаскивают несколько людей "как террористов".
Около семи часов утра все журналисты наблюдают, как к зданию ДК подъезжают скорые; начинается эвакуация заложников. Периодически в здании слышатся выстрелы, но ясно, что штурм уже позади. Что мы имеем в итоге? В итоге мы имеем следующее: активная перестрелка в районе ДК вспыхивала дважды, длилась приблизительно по сорок минут и в обоих случаях была весьма активной.
Проблема состоит в том, что, по словам непосредственных участников штурма, основная фаза операции продолжалась 15–20 минут и полчаса потом ушло на окончательную зачистку здания. Не верить спецназовцам нет никакого основания, а поскольку и они, и очевидцы, участвовавшие в спасении заложников, сходятся в том, что заложников начали выводить сразу же после окончания непосредственно штурма, то мы неизбежно приходим к выводу, что происходившее в ДК с половины седьмого до начала восьмого как раз этим самым штурмом и являлось. Но что же в таком случае происходило у ДК с 5:20 до 5:50?
И почему, несмотря на перестрелку между пятью и шестью часами утра, в половине шестого террористы оказались застигнуты врасплох?
На этот счет может быть несколько версий.
Во-первых, заявления официальных властей о том, что в пять часов в здании ДК что-то произошло и террористы начали расстреливать заложников, могут оказаться достаточно правдивыми. Возможно, среди заложников действительно начались какие-то волнения, и террористам пришлось стрелять на поражение. Стоявшие в оцеплении внутренние войска также открыли стрельбу; через некоторое время, однако, террористы связались с оперативным штабом, попытались объяснить произошедшее, и перестрелка прекратилась. Эта версия имеет несколько уязвимых мест — например, учитывая ту степень психологического контроля, которой смогли добиться террористы над заложниками, трудно предположить, что последние бы оказались способными на активные действия.
Во-вторых, террористы могли заметить перемещения спецназа и открыть огонь; но в этом случае совершенно непонятно, как их спустя менее чем через час смогли застать врасплох спецназовцы ФСБ.
Возможно, правда, что террористы восприняли случившееся как неудачный штурм; в этом случае они могли посчитать, что все идет как в Буденновске: сначала неудачная попытка освободить заложников, а потом полная капитуляция. Такая оценка ситуации действительно могла успокоить террористов.
В любом случае сейчас дать ответ на эту загадку невозможно.
Глава VIРазвязка
Когда бы ни начался штурм и что бы ему ни предшествовало, развивался он следующим образом. В начале пятого часа спецназовцы, проникшие в здание, начали закачивать в зал газ. Подготовились они к этому загодя, еще в два часа ночи, когда террористы убили запсиховавшего мужчину и ранили двоих заложников. "Когда в зале раздались очереди, мы находились в подсобке первого этажа со спецназовцами, — рассказал один из техников, обслуживавших здание ДК. — Альфовцы тут же начали связываться с кем-то по рациям и, судя по их разговорам, получили добро на штурм. Правда, та группа, которая была с нами, в бой не вступила. Спецназовцы подошли к отверстиям в стенах, ведущим в вентиляцию. Некоторые из них сняли с плеч рюкзаки и вытащили баллоны, напоминающие те, с которыми плавают аквалангисты. Только меньшие по размеру и пластиковые, а не металлические. Что было дальше, я не знаю"[356].
В это время и в Кремле, и в оперативном штабе было уже принято решение о штурме; подготовившись к "газовой атаке", спецназовцы в здании стали ждать сосредоточения остальных групп. Наконец сигнал "Штурм" поступил.
В зал стал нагнетаться газ; в это же время был предпринят демонстративный штурм. "Мы отвлекли их вначале небольшим штурмом снаружи, — скажет потом в интервью один из руководителей операции. — Для разных групп были свои команды. Вначале пошли те, которые находились внутри, чтобы под плотный огонь террористов не могли попасть наружные группы. Отвлекли на себя"[357].
Большинство заложников уже спали. "Ранним утром мы сидели в забытьи, — вспоминала Ирина Филиппова, — вдруг послышались выстрелы со стороны центрального входа, мужчины побежали туда, дружно крича "Аллах акбар!". Мы привычным движением сползли с кресел вниз, кто-то рядом со мной сказал: "Кажется, пахнет газом". Я быстро намочила шейный платок и стала дышать через него, а что случилось потом, не помню"