— Да? Но вы же в курсе, мистер Поттер, что немногие способны на Аваду или Круциатус. Только испытывая сильное желание убить или покалечить, можно использовать эти заклинания! — Это что? Последний аргумент королей?
— Круциатус и Империо действительно требуют искреннего желания. Вернее, для работы первого необходимо очень хорошо контролировать собственную силу и понимать, что именно должно в итоге произойти. То есть мало знать КАК направить. Нужно еще и соображать, что конкретно мы получим на выходе. Из-за собственной неуверенности я так и не смог в тот раз в министерстве (в достаточной мере) приложить Беллатрикс — хотя очень хотелось. Но если б был старше на пару лет, бешеная Белла составила бы компанию Лонгботтомам в Мунго... А Империо работает только тогда, когда воля мага превышает сопротивляемость и волю подопытного. У детей, как вы понимаете, по обыкновению воля не сильна. Лично мне помогло особое «воспитание». А еще, боюсь, я открою вам СТРАШНУЮ тайну, директор: если бы на четвертом году обучения дети на лекции НЕ послушали лже-Моуди и, таки направив на него палочку, произнесли два заветных слова «Авада Кедавра», возрождения Волдеморта бы не произошло. По техническим причинам. Потому как создавать портключ из кубка и помогать варить похлебку из гомункула было бы некому. Авада вообще не требует ни намерения, ни силы. Это заклинание — просто шедевр по своей сути! Силы минимум — результата максимум. Оно разрывает связь души с телом и останавливает сердце. Впрочем, весьма похожим методом действуют наши угрюмые азкабанские зверушки и бесценные домашние питомцы старины Тома — дементоры, но у тех процесс протекает гораздо медленнее и из-за того — болезненней. Да и телесная оболочка пострадавшего остается вполне работоспособной. — Ухмыляюсь. Кому, как не мне, знать, по какому принципу питаются дементоры?.. Ах, квиддич, ах третий курс!
— Авада расщепляет душу! — Чушь какая.
— Кто вам сказал подобную глупость? — Быстрый взгляд директора на портрет Дамблдора снял все вопросы. А, понятно. И здесь его руки "добра" наворотили... — Давайте рассуждать здраво. Если бы Авада разбивала душу, то весь аврорат у нас состоял бы из сумасшедших злобных нелюдей или валялся в Мунго овощами безвольными. Однако тот же Моуди бегал как молоденький козлик, несмотря на все веселье, что зелеными лучами разлеталось от него в разные стороны во времена второй магической. Ну, до встречи с оборотнем бегал. Дальше уже просто ковылял, но душа осталась с ним.
— Допустим, вы говорите правду, — слегка сбавила обороты анимаг. Ах, "допустим"! Радость-то какая!..
— Допустим, — согласно кивнул в ответ. — Вернемся к моей вынужденной «исповеди». Так... На чем мы там остановились? А, на защите моей матери. Всерьез думаете, что только Лили Поттер так любила своего ребенка? Что безо всяких ритуалов… А мама действительно не могла провести достаточно сложный и длительный ритуал "Покров рода" (ни времени, ни умений, ни необходимого резерва силы у маглорожденной ведьмы не было и быть не могло) — вдруг! Неожиданно для всех! Особенно для представителей старой аристократии… У ребенка появляется кровная защита?
— Но ведь Тот-кого-нельзя-называть... — Я аж глаза закатил. Они все еще боятся называть Волдеморта по имени. Блядь, слов нет. — Действительно не мог дотронуться до вас без боли.
— Не мог. Потому что крестраж, который был во мне все это время, стремился вернуться к законному владельцу. Душа — все же это очень целостное образование. Она всегда стремится к воссоединению, как бы насильно ее ни разрывали! Сей общеизвестный минимум я из книг библиотеки Блэков узнал, гораздо позже основных событий. Чтобы такого не происходило, и проводятся определенные ритуалы. Волдеморт, как вы понимаете, в Годриковой Лощине ничем особо не озаботился. В плане повышения безопасности своей костлявой фигуры. И неучтенный крестраж — мальчик-что-не-сдох — соответственно не получил необходимую защиту. Иначе бы от меня любые заклинания и удары всю жизнь отскакивали. Зато я, как разумное существо, обладал свободой воли, и это мешало частице лорда покинуть меня при наших многочисленных "интимных" свиданиях. Так вот, тот кусок сущности, что паразитировал на Квирелле, НЕ МОГ соединиться с находящимся вот тут, — постучал пальцем по едва видному тонкому шраму. — Отсюда боль. Физическая. А сгорел профессор по причине насильственного извлечения паразита. Душонка Волдеморта так стремилась, так стремилась слиться с последним крестражем — но не смогла!.. Такова судьба всех одержимых. Сначала плоть гниет заживо, затем распадается пеплом. Они тут чем-то с вампирами схожи. А Квирелл еще и добавил откат за убиение единорога и питье проклятой крови.
— Но как же возрождение? Вы ведь тогда говорили, что он взял вашей крови и перестал реагировать на прикосновения? А вот вам было больно...
— Естественно. Когда он стал моим кровным родичем, — на этих словах Минерва вздрогнула. Ну а что вы хотели? По факту в тот раз на кладбище мы породнились. Это уже потом, с барского плеча, мне объяснили гоблины. Хвала Моргане, никаких магических долгов или лордства на потомке Слизерина не висело. Вернее, род основателя прервался в момент развоплощения Волдеморта: та ебическая уродина, что вылезла из котла, не содержала даже крох наследия. Риддл сам профукал все что можно, использовав для возрождения кость отца-магла и кровь врага полукровки-Поттера. Жаль, что я не знал всех нюансов тогда и лично не объяснил болезному, где именно находится место младшего родственника в роду. В будке, у забора. — Он перестал быть уязвимым бестелесным духом, и теперь уже крестраж во мне, не защищенный (в отличие от остальных) необходимыми ритуалами, рвался к обретшему плоть хозяину. Что и доставляло столько неудобств.
Помолчали. Дал даме переварить информацию. Лихо вы, Дамблдор, за сорок — или сколько там лет после Гриндевальда прошло? — промыли окружающим мозги. Вон, несмотря на реальную доказательную базу и здравый смысл, все до сих пор верят только в вашу точку зрения.
— Подумайте как-нибудь на досуге, уважаемый профессор, — разбил тишину кабинета мой посаженный алхимическими испарениями голос. — Каким может вырасти ребенок, с малолетства воспитывающийся в атмосфере ненависти, пинков, оплеух и ругательств? Дурсли, светлая им память, не стеснялись в выражениях «любви» к ненормальному — в их узком понимании — ребенку. Ведь, несмотря на слоновьи ограничители, наложенные Дамблдором, магические всплески у меня случались регулярно. Я даже где-то родню понимаю: обычные люди ничего не могли противопоставить всем этим летающим вазам, ложкам-вилкам, разбивающимся стеклам и прочим ежедневным проявлением дара. Вот и выбивали из меня дурь различными подручными способами. Кто мог вырасти в такой семье? Озлобленный волчонок с привитым комплексом "жизнь есть страдание" и "я всегда самый крайний и во всем виноват". Классный герой, не правда ли?..
— Мистер Поттер, я не знала... — О, она даже выдавила из себя выражение сострадания и жалость в глазах. А вот жалость-то я и не люблю! Я не брошенный щенок в картонной коробке в подворотне за мусоркой!.. Я всего лишь оставленный на милость стылых ноябрьских ветров человеческий детеныш. В плетеной ивовой корзинке, на узком магловском крыльце.
— Конечно, — вновь согласился. Она могла и не знать всех планов начальника. Я даже уверен: так и было. — Но продолжим. Тут мне приходит письмо. И не откуда-то там — а из школы магии! Не буду описывать всего, что меня до сих пор смущает в гладкой дорожке, выложенной глазурованными пряниками и имбирным формованным печеньем нашим многомудрым директором. Сразу перейдем к самому интересному. К обучению героя. Моя забитость не понравилась великому светлому магу. Ведь при таком характере я не пойду валить Волдеморта за весь магический мир Англии. Для исправления свернутой детской психики в ход пошло все — от легких зелий до подкупа. Вы не подумайте, ничем таким страшным меня не травили... Просто весь первый год в Хогвартсе я жил на антидепрессантах. Это уже потом понял, много лет спустя, почему раз в два дня у меня резко улучшалось настроение и активировалось шило в заднице. Правильный друг из близкого круга директора ежедневно промывал герою мозги делом света и Дамблдора, втягивал в ненужные склоки со вполне мирными слизеринцами и всячески отвлекал от учебы. Но это уже детали. Подкупали меня квиддичем, мантией-невидимкой и возможностью шляться по ночам... Бесполезными, по сути, подарками и хорошим отношением к забитому зверьку. А напоследок одиннадцатилетний мальчик совершает непреднамеренное убийство. Как вы думаете, что я ощущал, очнувшись в лазарете? Радость жизни? Или очередную ломку психики? Впрочем, тут Дамблдор все-таки отлегиллементил мне мозги — и, добавив очередную ударную дозу антидепрессантов, отправил обратно к Дурслям. Восторг и куча соплей. Еще толком не осмыслившего происходящее, неуравновешенного по причине дурного воспитания — точнее, его полного отсутствия — мальчишку отправляют обратно, в личный ад.
— Вы сгущаете краски... — поджала губки Минерва. Уже все лицо в морщинах, а куда там — все так же брезгливо фырчит. Кошатина престарелая... Мышей бы гоняла, дурища! Во вверенных казематах.
— Допустим, — милостиво соглашаюсь. От меня не убудет. Сгущаю так сгущаю. — Затем был следующий, не менее прекрасный год. Когда по Хогу ползала змея диаметром с хороший бочонок и длиною в двадцать ярдов, со смертельным взглядом и несколькими пинтами яда на борту. Неожиданно выясняется, что хваленый Гарри-светлый-Поттер — змееуст. И тут начинается новый вид травли ребенка. Сверстниками. Темный дар, новый Волдеморт, наследник Слизерина! Пугало факультетов... Змееустость, чтоб вы знали, вообще-то не имеет никакого отношения к тьме! Второкурсник Гарри Поттер лишь оказался достаточно силен, чтобы парселтанг покорился ему. Ну да Мерлин с ним... Итак, ребенка вновь травят все и вся, и даже «лучший друг» отворачивается от героя. Я не знаю, почему вы, преподаватели, сразу не поняли, что во всем виноват василиск — хотя даже мои одноклассники в итоге сообразили. Пусть это будет на вашей совести... Чтобы я из-за новоявленного "остракизма" товарищей не самоубился где-нибудь в туалете плаксы Миртл, меня снова заливают транквилизаторами по самую маковку. Всему магическому миру очень крупно повезло, что ваш герой в те годы не имел инстинкта самосохранения. То есть абсолютно. Воспитание — или что еще — лишило меня столь необходимого в жизни чувства. Вот малолетний я, как последний придурок, и полез резвиться с питомцем Салазара. Закономерный итог: Гарри-дурак-Поттер чуть не отправился на тот свет, когда здоровенная гадина наконец взъярилась и цапнула. Чудесное появление Фоукса со шляпой и мечом, а также его рыдание над моей умирающей тушкой спишем на атрофировавшуюся смелость «настоящего гриффиндорца» — директора. Итак, в очередной раз герой сразил Волдеморта — хвала всем богам, что только призрака (угрызений распоясавшейся совести удалось избежать) — получил за свое "геройствование" вечную «признательность» Уизли, кучу никому не нужных баллов и, недолго провалявшись в больничке, отправку обратно к любящим родственникам!