— Но, мистер Поттер… — Вскидываю бровь на очень удивленное лицо Макгонагалл. Она что, была не в курсе, как я эпически сражался с василиском? — Мне никто не сообщал о вашем ранении.
— Конечно. Вы человек прямолинейный, могли и совету попечителей проболтаться — или вон, в Мунго отвести малолетнего студента. Что почти равнозначно. Директору скандал был не нужен. Да и зачем ему на территории его частной собственности неучтенные авроры с палочками наперевес? — Я понимаю, что не в характере Макгонагалл умалчивать. Но та слепота и вера в слова бородатого козла, с которой она тыкается во все углы, меня безумно бесит. Хотя... — Это ведь не зачарованные смертельным взглядом мифической гадины дети? Вот, кстати, вопрос: чем на вас надавил пресветлый маг, что вы — взрослый человек, преподаватель — даже не озаботились судьбой лежащих в лазарете окаменевших детей? Мм? Мандрагоры созреют только по весне... А купить их негде, да? Или это сразу бы указало на происходящий в школе беспредел? Молчите?.. Ну, молчите дальше.
— Далее великолепный третий курс с душераздирающими при приближении дементоров воспоминаниями об убийстве мамы и встреча с беглым каторжником, по совместительству являющимся моим крестным. Не буду заострять внимание, что дементоры в школе — это бред умалишенного, вы и сами это прекрасно понимали. Не буду упоминать, что, несмотря на всю человечность и слабохарактерность Люпина, принимать в качестве преподавателя оборотня ужасно безответственно со стороны директора. Допустим, все это опять же исключительно на совести Дамблдора. — Вот она, совесть, за все времена намучилась-то с таким грузом, бедняжка! И как еще не расплющило?.. — В итоге мне, ребенку, пришлось разгонять толпу дементоров, с французскими поцелуями тянущихся к Сириусу. Да вам крупно повезло, господа, что один бестолковый третьекурсник смог осилить патронус. В тринадцать лет! Хрен с ним, с Бродягой — но эти твари бы и мной не погнушались!
— Мистер Поттер, не повышайте на меня голос! — А возмущения-то сколько... Это я еще не матерюсь — культурный сегодня, да-с.
— Простите мою несдержанность. — Старая ты кошелка! Командует тут сидит — лучше бы безопасностью Хога в свое время озаботилась, а не великими думами Софокла о будущем противостоянии с местечковым темным лордом! — Но суть от этого не меняется. Да и только-только обретенный родственничек, вместо того чтобы правдами и неправдами отбить меня у Дамблдора, смеясь, улетает на гиппогрифе в закат! Забывая про крестника на следующий же день... Прелестно, вы не находите?
— Сириус очень любил вас... — О да! Меня он любил, как же!.. Один какой-то смутно знакомый портрет в самом темном углу кабинета подозрительно подавился нарисованной грушей. Видать, портреты тоже в курсе истинной подоплеки всех этих "традиционных ирландских танцев"...
— Сириус очень любил Джеймса. Но тогда, в глубоком детстве и отрочестве, я этого в упор не видел и не понимал. Знаете ли, суровое магловское воспитание и все такое... А мне до нехватки воздуха был нужен кто-то свой! В итоге я даже к неуравновешенному и слегка сумасшедшему крестному искренне привязался. От которого толком и вестей-то никаких не было. Так, как мог привязаться только забитый социумом ребенок. Но вернемся к четвертому курсу. Кубок огня. Не будем вспоминать постоянные догонялки со смертью, озлобленных школьников, что, не стесняясь, выливали на меня бесконечные помои, предательство лучшего друга, увлекательные уроки у пожирателя смерти, — это все мелочи. Настоящее веселье случается в самом конце. Смерть Седрика на моих руках, возрождение Волдеморта, дурацкая дуэль с появлением призраков родителей и очередные помои — уже со стороны министерства и остального магического мира. Как же! Ведь Волдеморт умер давно! Давайте голову в песок засунем и жопу ему подставим! Пусть оприходует, не стесняется... Это же нам всем так нравится!
— Мистер Поттер! Что за выражения! — Каюсь, забылся. С Маккошкой моим обычным матерным не прокатит. Постоянно будет одергивать. И передергивать. Так что следим за речью.
— Простите... Тем летом я почти сломался. И сам обвинил себя в смерти Седрика. Кстати, единственного человека из всей той толпы одуревших школьников, адекватно мой новый статус воспринявшего. Туры Кубка растянулись на многие недели — вы помните об этом? А думали ли вы, что я к Диггори успел привязаться? Он был старше, он был интересным, он никогда не кичился ни на редкость чистокровным происхождением, ни влиятельными родственниками, ни размером банковских сейфов, ни собственными внушительными успехами в учебе. Это был единственный НОРМАЛЬНЫЙ старшекурсник, без доли зазнайства, лишка необоснованного снобизма и обычной подростковой жестокости. Седрик мог стать мне настоящим другом, Седрик мог стать магическим наставником моих детей и тем, с кем в старости приятно посидеть за чашкой травяного чая с портвейном перед зажженным камином в метель, вспоминая юношеские глупости и школьных преподавателей, первые шаги повзрослевших внуков, улыбку юной еще жены и насыщенные рабочие будни минувшей молодости! Буквально каждый день мне снилась его смерть... И постоянное сожаление обо всем том, что могло бы быть, но не случилось! А тут покойные Дурсли с придирками, ругательствами и подзатыльниками. Как вам воспитание героя и его жизнь в любящей семье? Но впереди новый учебный год в великой школе чародейства и волшебства! Нас ждет незабвенная мисс Амбридж! И ее сверхгуманное обучение, — немного прервавшись, подышав для профилактики очередного магического выброса, продолжил: — Весь год детей мучают пыточным артефактом — и ни-ко-му, включая вас, до этого дела нет...
— Но... — в глазах Маккошки наконец показалась некая доля растерянности.
— Миссис Макгонагалл, давайте начистоту, раз пошла такая пьянка. Вы ведь за все время моего обучения ни разу не вникали в проблемы детей на вверенном вам факультете. Все мои попытки хоть что-то донести до вас или предупредить о чем-то игнорировались. Напомнить, что ваша гриффондорская душонка выдала, когда я пожаловался (в первый раз в жизни решился пожаловаться!) на отработки с Амбридж? Вы меня послали на х...
— Мистер Поттер! — повысила голос директриса. Она меня что, не слышит совсем? Избирательная память, избирательный слух... В Мунго пора тетю сдавать, на опыты. Говорят, маглы на кошках лекарства проверяют...
— Ладно, опустим это. Ваши проблемы — я все равно выжил. Хрен с остальным, но в том же году мне ломает мозг самый нелюбимый профессор — его недовысочество Снейп. Окклюменция. Прекрасная наука. Если наставник доброжелателен к вам. А если поведение обоих скатывается к ежевечерним скандалам, то результат налицо. Мне абсолютно не хотелось ничему учиться у декана Слизерина. В итоге, как дурак попавшись в ловушку Волдеморта, я на крыльях мщения и фестралов мчусь в министерство, где встречаюсь с кучей пожирателей, самим Волдемортом, пугающим меня до усрачки, теряю последнего (по большому счету, только что обретенного) родича. И виню в этом себя! А добрый дедушка сплавляет обезумевшего героического мальчика к родственникам... и обрезает все связи. Писать письма мне нельзя! Могут перехватить! Да, вашу мать, мне не нужны были планы борьбы с темным лордом! Мне нужно было: Простое. Человеческое. Сочувствие.
Не обращая внимания на вновь поджавшую губы директрису, достаю сигарету и прикуриваю. Не отравится, а мне нервы полечить надо. Раз тут даже чая не предложили... Английская вежливость, она самая!
— Вам рассказывать дальше? Смерть Дамблдора, гонки с препятствиями по всяким склепам, выматывающие поиски крестражей, очередное предательство, пленение и пытки, побег из Малфой-менора, бег наперегонки с Адским огнем... А в конце внезапно выяснить, что искренне ненавидел единственного человека, который защищал тебя все это время! И затем пойти на смерть... Подросток. Сам. Добровольно. Как барашек прется в лес, чтобы его там убили. Прекрасный ход, директор, — салютую сигаретой насупившемуся Дамблдору. — Преклоняюсь перед вашим гением! Я ведь даже не усомнился. Потопал аки телок на веревочке и сам лоб подставил под очередную аваду. Блядь, как же я вас ненавижу, великий волшебник и светлый маг... Настолько же сильно, насколько и уважаю. Замутить такую комбинацию... И если б не дурацкое проклятие на колечке, вы бы жили, продолжали трескать свои лимонные дольки и до сих пор с переменным успехом отравляли мое существование!
— Следите за языком, мистер Поттер! — вызверилась Макгонагалл.
— Добавьте: «Десять баллов с Гриффиндора», и выпьем на брудершафт! На меня давно не действуют ваши суровые взгляды, профессор. Вы, похоже, так ничего и не поняли из моего рассказа? Я тут, можно сказать, перед вами душу вывернул...
— Мистер Поттер, — пожевав губами, Маккошка разродилась очередным откровением, — ваши отношения с директором вполне понятны... — Да ну? Кому это тут они понятны? — Вы обижены. И у вас есть на это полное право. — Ого. Мне дали внеочередную индульгенцию! А то я, блядь, вас не спросил! — Но вы же должны понимать: были тяжелые времена, и темный лорд... — Бла-бла-бла. Смирись, жертва выкидыша, ты сдохнешь во имя светлого будущего! Суки.
— Давайте закругляться, — устало перебил словесный понос вперемешку с восхвалениями бородатого вождя всех времен. — Что вы хотите сейчас от меня, профессор?
— Своими действиями вы провоцируете детей на неповиновение родителям и учителям! А также плохо влияете на подростковые умы — ваша несдержанность и неадекватность поощряет их к поступкам, порочащим честь школы! — Фигасе, я чуть сигаретным дымом не подавился. Я! Родитель! Я — провоцирую и поощряю! Охренеть. Нет, матерный уже давно заменил литературный английский, но от детишек ругательств не слышал ни разу. И честно сам пытаюсь в их присутствии сдерживать "души широкие порывы".
— И чем? Тем, что соблюдаю договор, заверенный министерством? — испепелив окурок, задумался. Покурить еще или нет? Никаких нервов не хватает.
— Вы передергиваете. Мисс Уизли была категорически против посещения детьми вашего дома... — Да-а-а? А против чего еще она была "против"?