-«Вот черт… и сколько ваших знает обо мне и том, другом н'гочи?» - Он, конечно, предполагал что-то подобное. Тот туземец тоже поначалу относился к нему с подозрением. Но чтобы вот так? Безапелляционная ненависть к носителю Искры Мироздания и тюрьма для любого, кто решит ему посодействовать?
-«Все! Все знают, и никто не скажет тебе, где заточен тот предатель!» - Абориген принял боевую стойку, намереваясь испустить последний вздох в бою. Вот только у Лаза были другие планы.
За последние два года он отвык от магии, так что смерть н'гочи наступила в результате пробившего глаз пальца. Он даже не успел ничего понять. Кряхтя и жалуясь на чужую тупость, парень принялся за уже ставшее совершенно привычным занятие – препарирование.
Лаз не любил убивать и делал это только в трех случаях. Первый: на него нападали с намерением убить и не сдавались до самого конца, честно сложившие оружие могли убираться восвояси. Второй: он мог убить кого-то, даже безоружного, если этот кто-то заслужил смерть. Причин было очень мало, например, собственно, убийство, в них не входило, это был слишком дикий мир, чтобы подобное могло стать достаточным основанием для казни. Отец Эмины и каган Катарум были одними из немногих, попавших именно в эту категорию. Третья же причина была самой спорной и Лаз всегда с огромной неохотой убивал в таких случаях. Это когда смерть конкретного существа была ему просто необходима. Не из мести и не потому, что он это заслужил. Из чисто практических соображений, когда другого выхода просто не было. Так свои жизни окончили, к примеру, те короли, что выступали против объединения с Кристорией.
Этому н'гочи не повезло попасть в третью категорию. Если бы Лаз знал, как провести ритуал в молитвенном зале, или если бы имел возможность найти нужного ему туземца самостоятельно, то он бы просто развернулся и улетел. Но судя по всему все аборигены и правда будут настроены точно так же, поэтому выбора не было. Ему нужно было научиться использовать их каналы связи, а, чтобы сделать это нужно было изучить мозг н'гочи и понять принцип, по которому они общаются с деревьями.
Исследование мозга разумного существа кардинальным образом отличалось от изучения, скажем, сердца какого-нибудь монстра. Второе можно было кромсать как угодно и даже сильно поврежденное, оно все еще могло многое дать. В случае же с мозгом, любое неосторожное движение влекло за собой необратимые последствия, в результате которых сложнейший орган превращался в груду серого желе.
Так что чтобы не убивать еще одного туземца ради материала для исследования, Лаз действовал максимально осторожно. Благодаря своим собственным опытам и архивному кубу Квазара, о теле вообще и мозге в частности он знал в разы больше, чем земным врачам могло даже присниться. К тому же ему помогала магия, по сравнению с которой точнейшие приборы и хитроумнейшие приспособления были просто грудой металлолома. Но даже так, ему потребовалось почти промежуток, чтобы разобраться, какой участок этой желейной массы отвечает за ту мистическую связь с лесом мира чудовищ и продублировать его для своих форм.
Но результат стоил того. Малюсенький отросток в лобной доле, который даже в мозгу десятиметрового н'гочи был размером всего в пару миллиметров появился и в его голове. Когда он соединился с остальным серым веществом, разум Лаза сразу наполнила какофония из тысяч тихих голосов. Словно целый стадион народу вдруг зашептал каждый что-то свое.
Разобраться в этом хаосе было невероятно трудно. Но постепенно сознание начало отсеивать неважные детали и тысячи голосов сократились до сотен, потом десятков. На самом деле, это не были разговоры в привычном смысле слова. Аборигены были правы, было невозможно произнести хоть что-то из этого вслух.
Но это ничего не меняло, в конце концов Лазу удалось вычленить из общего гомона нужную ему информацию. “Предатель” содержался в особой тюрьме где-то в глубине мира чудовищ. Он был прав, без этих знаний, самостоятельно он бы искал это место много месяцев.
Не откладывая в долгий ящик, Дьявол на всех порах рванул к цели. Теперь та скорость, которую он развил во время соревнования с Ашадином больше не была чем-то особенным. Сейчас, при достаточном усилии, даже не используя магию гравитации, Лаз мог бы выйти на орбиту, то есть достичь первой космической скорости. Так что путь в полсотни тысяч километров до места назначения пролетели за пару часов.
“Тюрьмой” н’гочи называли обычную пещеру, у выхода из которой стояли двое стражников. На самом деле, просканировав “камеру”, Лаз обнаружил выходящее на поверхность ответвление, по которому вполне мог пробраться арестант. Так что все заключение по сути было на совести сидящего внутри туземца.
Охранники мирно заснули, а Дьявол влетел в тюрьму. Знакомый н’гочи неподвижно сидел на плоском камне, размышляя о чем-то своем. Когда крылатое чудище влетело в пещеру, он, конечно, очнулся и с удивлением взглянул на него.
-«Ну привет». – Лазу было не очень удобно приходить сюда, ведь это из-за него туземец стал узником. Но вариантов не было, больше точно никто не согласиться ему помогать.
-«Здравствуй».
-«Послушай, мне очень жаль…» - Он попытался объясниться, но н’гочи прервал его на полуслове.
-«Не извиняйся. Это был мой выбор – помочь тебе. И то, где я оказался из-за него – мои проблемы. Но я пошел против правил своего народа и с покорностью принимаю выбранное мне наказание. Не будем об этом. Я чувствую, что ты поборол монстра внутри себя?» - У парня будто камень с души свалился. Нет, он не перестал корить себя за произошедшее, но хотя бы его не обвиняли, уже неплохо.
-«Ну, теперь он слушается меня. Но это только потому, что я намного сильнее, стоит сдать позиции, как тут же власть перейдет к нему. Так что мне нужно пройти тот ритуал, чтобы слиться с ним. Иначе придется жить в постоянном напряжении, да и дальнейшие мои цели будут недостижимы. Ты поможешь?»
-«Да».
Глава 24. Начало ритуала, полная история Искр и огонек во тьме.
Позиция н’гочи была довольно философской. Раз уж он пострадал за то, что попытался помочь Лазу с ритуалом, то не будет никакой разницы, если он закончит то, что начал. Так что Дьявол отправился в путь к тому странному храму с туземцем в пространственном кармане.
Там ничего не поменялось, все то же нагромождение декора, все те же левитирующие постройки, все та же запущенность. И все та же странная аура сразу за входом на мост, от которой художник забился в своей клетке как бешенный. Но ставшее на порядки сильней тело метаморфозы продолжало сдерживать его, пускай и с большим трудом.
Они прошли внутри главного здания и Лаз с удивлением обнаружил, что все это гигантское сооружение пустое внутри. Высоко-высоко виднелось маленькое белое пятнышко – в самой верхней точке храма было сделано отверстие, но этого света даже близко не хватало на то, чтобы рассеять тьму в огромном пространстве. Если бы не метаморфоза, Лазарь увидел бы только черноту. А так у него была эхолокация, скопированная у того мутировавшего крота, так что все здание виделось очень четко, но будто в негативе – светлые стены, становившиеся темней кверху, а прямо над головой была иссиня-черная точка неба.
-«Что нужно делать?» - он выжидательно посмотрел на н’гочи.
-«Для начала, закрой глаза. И я имею в виду все, что помогает тебе ориентироваться в пространстве». – Лаз удивленно посмотрел на туземца, но отключил способность, а после и все остальное, в том числе зрение. Он не был сторонником полумер.
-«А теперь попробуй почувствовать энергию этого места. Не своей магией или телом, а какой-то более эфемерной материей, я, к сожалению, не смогу объяснить тебе достаточно подробно». – Задание и правда было довольно расплывчатым.
-«Парень, используй то же, что применяешь для разговоров со мной». – Квартирант подал голос. И он был прав, ведь для общения с Искрой Мироздания Лаз использовал не магию и не разум, Зверь скрывался внутри его души, как и художник, в общем-то.
Однако сказать было проще, чем сделать. Потребовалось несколько часов, чтобы до него дошло, как именно сделать то, что просил н’гочи. Тот, впрочем, был в полном восторге, ведь они сами зачастую медитировали в молитвенном зале по многу промежутков, чтобы понять такие материи. Лазу было проще, но все равно, разница была огромна.
-«Знаешь, у тебя и правда может получиться, - такой комплимент был довольно спорным, но все равно парню было приятно. – Теперь тебе нужно вычленить из общего фона шесть, скажем так, нот. Особо звучащие энергии, не знаю, как назвать получше. Это будут шесть первосущностей». – И снова потянулись долгие часы молчания.
Вначале Лаз ощущал только одну, как туземец ее назвал, ноту. Конечно, это был Зверь. Но постепенно к нему начали присоединяться и другие. Вот только их было куда больше шести.
-«Эти ребята довольно примитивны, те шесть Искр, что они могут почувствовать – просто сильнее всех. Однако это не значит, что тут нет других, - Зверь снова пустился в пространные пояснения. – Это как с воздухом. В нем больше всего азота, кислорода и углекислого газа, но есть еще много других примесей, о которых обычно не говорят, потому что их слишком мало».
-«А сколько вас было всего?» - задал Лаз вертящийся на языке вопрос.
-«Всего? Сложно сказать. Пока Творец создавал Мироздание, появлялись миллионы миллионов искр. Но львиная доля просто тухла, так и не став чем-то серьезным. Сколько точно осталось гореть я не представляю. Затем из оставшихся многие попытались объединиться, ради силы и продолжения жизни. Это было большой ошибкой. Они смешались в бесформенную массу, безвольную, бессильную, но неуничтожимую. Со временем она разделилась на девять частей, получивших некую индивидуальность, но затем эти части не выдержали внутренних противоречий и лопнули на огромное число осколков, став демонами. Ты видел их силу, тот, другой, по имени Квазар, показал тебе ее». – Зверь затих, будто предавшись ностальгии.