К бассейну приходим незаметно, словно и не прошли полгорода. В этом районе пусто, заведений в округе нет, и город шумит где-то за поворотом, просвечивая разноцветными огнями сквозь кроны деревьев. Сонный дежурный в холле, сразу видно, тут не аншлаг. Быстро переодеваемся, встречаемся у входа в зал. Сторона для рядовых ярко освещена, у бара гуляет какая-то веселая компания, пользуется пустотой, отрывается по полной. Многоголосый смех, я бы даже сказал — гогот, отражается от воды.
— Может быть, лучше пойдем на нашу сторону? — неуверенно интересуется О'Хара. — Там никого.
— Если пригласите — с удовольствием.
Мы перелезаем через невысокое ограждение «для господ». Служащий смотрит на экранчик сканера. Кивает приветственно.
— Все в порядке, лейтенант. Прошу.
— Этот господин со мной.
— Хорошо, мэм. Включить свет?
О'Хара вопросительно смотрит на меня. Над дальней стенкой царит полумрак. Только редкие светильники у дна, да отсветы из соседнего отделения разбавляют тьму.
— Оставьте так, если можно, — прошу я. — Так вполне уютно.
— Только нырять без освещения запрещено, — предупреждает парень.
— Не волнуйтесь, мы правила знаем, — успокаиваю я его.
Служащий скрывается в темном коридоре. Остаемся одни в уютном сумраке, если не считать звуки веселья, доносящиеся через бортик. Зеленовато-серая вода, едва разбавленная желтыми подводными фонарями, придает помещению этакий романтический налет.
— Ну что, поплыли? — спрашивает О'Хара.
— С удовольствием, Шар.
Мы опускаемся в воду и плывем по соседним дорожкам. Я неспешно гребу, стараясь не обгонять ее, О'Хара, наоборот, старается показать мне, на что способна. Плавает она, кстати, вполне сносно. Хотя это неудивительно — иначе она бы из офицерской школы пробкой вылетела.
— Шармила, не нужно выкладываться, — прошу я ее.
Она сбавляет темп.
— Почему?
— Получайте от процесса удовольствие. Вода — ваш друг. Представьте, как она проходит сквозь вас и смывает все печали. Плывите не спеша, но отдавайтесь движению полностью. Распрямляйте тело до конца и скользите.
Она смотрит на меня удивленно. Пробует. Сбивается на барахтанье. Снова пытается. Тело ее, покрытое почти прозрачным в воде купальником, подсвеченное снизу, тюленем скользит в толще воды. Как могли ее ноги показаться мне суховатыми? Они просто великолепны! Стараюсь на разглядывать ее, точнее, стараюсь, чтобы это не выглядело слишком явно. Темнота помогает маскировать мои жадные взгляды.
— Еще резче! Спина прямая! Выдыхайте медленно! — подбадриваю я ее.
Она действительно легкая ученица. Старательная, но не зубрилка. Понимает меня с полуслова. Плаваем от бортика к бортику минут тридцать, пока она не сдается.
— Передохнем?
— Конечно, Шар. Вы и так долго продержались.
— Да ладно вам! Терпеть не могу, когда мне льстят, — полушутя отмахивается она.
— Я абсолютно честен. Никакой лести. Вы неплохо чувствуете воду.
— Вы поплавайте пока без меня. Я вымотала вас, наверное, — улыбается О'Хара.
Я ввинчиваюсь в воду. Лечу в полутьме двухударным кролем. В темпе прохожу туда-обратно, перехожу на брасс. Тело горит и просит добавки. Вода придает мне силы и словно расступается передо мной. Пятна фонарей под водой качаются перед глазами размытыми дугами. Я испытываю настоящий, ни с чем не сравнимый кайф, словно дельфин, попавший в родную стихию после долгого перерыва. Я играю и кружусь в диком кураже, демонстрируя благосклонной самке свои достоинства. Я рассекаю воду тредженом. Я выпрыгиваю над водой в энергичном баттерфляе. Я ныряю и с десяток метров плыву под водой и в заключение торпедой выметываюсь на стенку, обрушив на мозаичный мягкий пол поток воды. О'Хара сидит, обняв колени, и не спускает с меня глаз.
— Вы просто артист, Ивен, — наконец говорит она.
— Вы преувеличиваете, Шар. Но я рад, что вам понравилось.
Некоторое время мы сидим рядом, болтая ногами в воде.
— Знаете, а в Древней Греции человек, не умевший читать и плавать, считался невежественным, — говорю я.
— Ну, по меркам древних греков, Ивен, вы профессор, не иначе.
Смех ее задевает внутри меня какие-то струнки, я подвешен на этих струнках, как деревянная суставчатая кукла, и управляет она мною не хуже опытного кукловода. Мне хочется обнять госпожу лейтенанта или просто взять за руку — такая она сейчас близкая. Но я понимаю: это предел, за который лучше не переступать. Как там намедни говорил Гус: «Без всякого траха в кайф». Или что-то вроде. Когда я рядом с Шармилой, Ника отпускает меня. Не тревожит больше. Дай ей Бог счастья за все, что она для меня сделала. Я был с нею счастлив целый год, это само по себе не мало. Добрая память о моей длиннолапой кошке — все, что мне осталось. И мне так легко от этого, что хочется глупости делать. Мы болтаем с Шар просто так, ни о чем. И понимаем, что вот-вот начнем о личном, наши занятия плаванием — глупейший предлог, наивный обман окружающих, и нас тянет друг к другу, но проклятые условности не позволяют перешагнуть рамки. Нас словно силовой барьер разделяет. Говорить можно, а прикоснуться — никак. И смотрит она на меня искоса так, словно видит насквозь, и улыбается грустно, читая мои глупые мыслишки.
— Выпьете чего-нибудь? — интересуюсь я.
— Не знаю. Чего-нибудь легкого. Лучше минеральной воды.
Бар на нашей половине не работает, так что я пулей перемахиваю на другую сторону и проталкиваюсь между пьяных верзил к стойке. Бармен выслушивает мой заказ с кислой физиономией. Да уж, на мне ты много не заработаешь, парень.
Мы устраиваемся в проточных ваннах с теплой водой. В этом углу света почти совсем нет. Глаза О'Хара — блестящие точки в полутьме. Я улыбаюсь, глядя на нее.
— У вас глаза в темноте светятся, Шар. Как у ведьмы. Или как у кошки, — со смешком говорю я в ответ на ее немой вопрос.
— Ну знаете, Ивен! Впервые мужчина ухаживает за мной, называя ведьмой, — притворно возмущается она.
— Ведьма — это комплимент. Вроде породистой стервы. Некоторым женщинам нравится. Очевидно, вы не тот тип.
— Что с вас взять. Все полевые морпехи — жуткие мужланы! А так все хорошо начиналось…
Мы смеемся и продолжаем никчемный треп. Просто так. Я будто вне времени, мне сейчас все по барабану. Только бы эта ночь не кончалась.
— Ивен, у вас ведь есть жена в Зеркальном? Ну или гражданская жена, — внезапно, без перехода, интересуется О'Хара, глядя на воду.
— С женой я в разводе. С гражданской — тоже.
— Мне показалось, вы были чем-то расстроены в гостинице, когда говорили по коммуникатору.
— Да как вам сказать…
— Если не хотите, отвечать не нужно, — говорит она, по-прежнему не отрывая глаз от воды.
— Я с дочерью говорил. Большая уже — пятнадцать ей. Сто лет ее не видел. А потом с Никой.
— Ника — эта ваша жена?
— Скорее подруга. Хотя… мы с ней год вместе прожили. Наверное, можно сказать, что и жена. — Немного помолчав, добавляю: — Была…
— Простите, что разбередила вас, Ивен, — тихо произносит Шармила.
— Я сам ее спровадил, когда полоса пошла…
— Полоса?
— Полоса неудач, — поясняю я. — Склад сгорел вместе с товаром, страховка накрылась, потом обвинение в коррупции. Плюс невыполненные обязательства перед партнерами. Покатилось как-то все. Я решил, что ни к чему ее во все это впутывать. Корпус с призывом выручил меня крупно. Я бы сейчас уже кровью в шахте кашлял.
— Вы ее любите, Ивен?
Молча смотрю на нее. Она упорно не смотрит мне в лицо. Губы ее чуть напряжены. Я боюсь признаться, что Ника — да, она моя, она клок сердца с собой забрала, но вот что со мной сейчас творится, сам понять пытаюсь. И дать однозначный ответ в присутствии Шар — значит выбор сделать. И я проявляю малодушие.
— Уже не знаю. Она выходит замуж, так что в любом случае — это неважно. Вы по службе интересуетесь, Шар?
Она наконец поворачивает голову. Глаза ее снова отражают далекий свет. Она качает головой:
— Ну что вы, Ивен. Какая служба, в самом деле. Что же вы такой недоверчивый? Или это просто броня? Не подходи — укушу?
Я улыбаюсь грустно:
— Хотите еще поплавать?
— Попозже. Давайте так еще посидим. Здесь так романтично.
Она ложится на спину, забрасывает руки за голову. Вода струится по ее телу, купальник снова прозрачен, я вижу каждую ее черточку, даже пятнышки сосков могу разглядеть, если мне в темноте не привиделось. Я поздно спохватываюсь, она повернула голову и смотрит на меня в упор, кажется, она видит в темноте, я смущенно улыбаюсь, застигнутый на месте преступления, что еще остается. Она меня провоцирует.
— В официальной части вашего файла сказано, что вы не замужем. Это верно?
— Конечно, верно. Предвосхищая ваш следующий вопрос, Ивен, я живу одна, постоянного сожителя не имею.
— Что так?
Удивительно, что ей не приходит в голову послать меня с моими вопросами.
— Да так как-то. Жила в гражданском браке после университета, муж мой — молодой преподаватель, учился на пару курсов старше меня. Когда в офицерскую школу пошла, он меня не понял. Расстались.
— Как странно…
— Что именно? — Она приподнимается на локте, смотрит пытливо.
— Да все. Вы пошли в армию, наплевав на мнение близкого человека. Он остался один, хотя вполне мог жить с вами в служебной квартире.
— Видимо, мы были недостаточно близки, — говорит она задумчиво.
— Господи, да куда ближе-то, Шар? Вы ведь не просто соседи! — Взгляд ее становится удивленным. Спохватываюсь: — Извините, Шармила. Несет меня что-то…
— Все в порядке, Ивен. А вы страстный человек. Вы способны удивить.
— С вашего позволения, Шар, я немного поплаваю, — говорю я и ретируюсь в воду остудить голову.
Марв немного поутих за пару часов. Праздный народ забился под сияющие вывески. Прогуливаясь под руку, мы медленно идем по цепочке ярких уличных фонарей. Их желто-красные огни, пробиваясь через зелень деревьев, расцвечивают палубу размытыми узорами.