Вместе со всеми проталкиваюсь к выходу. Я свое дело сделал. Под подошвой мокро чавкает — какой-то доброхот перерезал бесчувственному часовому горло. Черная кровь растаптывается босыми ногами по пыльному бетону. Та же картина во дворе. Ворота настежь, пацанчик свешивает на плечо размозженную голову. Не пригодилось алиби тебе, юный пособник революции. Черные тени растекаются по улице. Где-то слышится вой сирены. Наверное, по нашу душу. Далеко за домами слышится выстрел, за ним еще один. Бегу вместе со всеми по тротуару, стараясь держаться в тени густых живых изгородей. Понимаю, что сваливать надо и от толпы отрываться как можно быстрее, но дальше разгрома комендатуры план мой не простирался. Я абсолютно беспомощен. Фары выехавшего из-за поворота джипа слепят меня. Патруль открывает беспорядочную пальбу. Пули высекают каменную крошку из мостовой. Кто-то визгливо кричит, умирая. В домах напротив вспыхивают окна. Любопытные свешиваются с балконов. Высокий парень впереди хватается рукой за бок и валится мне под ноги. Действую автоматически. Падаю за еще теплое тело и открываю огонь длинными очередями, бью по свету фар. В глазах мелькают разноцветные пятна. В наступившей темноте я слеп, как котенок. Патруль или полег весь, или лежит под машиной — не привыкли солдаты революции к сопротивлению. Бегу вперед, слепо шаря рукой перед собой. Вокруг быстрые шепотки, кто-то рядом жалобно стонет. Сзади раздается длинная очередь. Рука хватает меня за локоть.
— Слышь, морпех! Давай за мной, — узнаю я голос того самого сухого мужичка. — Не дрейфь, не выдам.
Мысли его — как тугой трос, он собран, целеустремлен и явно знает, что делать. Я киваю головой и позволяю ему увлечь меня за собой. Снова искры и рябь в глазах. Сглатываю подкативший к горлу комок.
— Морпех, с тобой все нормально?
Я удивленно оглядываюсь. Дьявол снова играет в свои игры. Улица исчезла, я сижу на полу чьей-то богатой квартиры. Молодая женщина держит передо мной таз теплой воды и губку. Давешний мужичок требовательно трясет меня за плечо, заглядывает в глаза.
— Да чего мне сделается? — отвечаю спокойно. Отвожу взгляд от глубокого выреза склонившейся надо мной женщины.
«А он даже побитый ничего, — думает черноволосая бестия. — Надо будет узнать у Леонардо, женат ли он».
— Теперь вижу — нормально, — хрипло смеется мужичок.
Смех его переходит в сухой кашель.
— Зовите меня Леонардо, — представляется мужчина, выходя из ванной. — Можно просто Лео.
Сбрив щетину, вымывшись и переодевшись, он становится похож на обычного обывателя Зеркального, какого-нибудь мелкого клерка или пожарного инспектора в домашней обстановке. Легкая светлая рубаха с коротким рукавом и традиционные шорты делают его моложе.
— Ивен. Можно Ив, — представляюсь я и жму протянутую руку. Судя по поведению Лео, он тут не впервые. Вот и одежда для него нашлась. — Лео, нас тут не накроют? Я имею ввиду, ты тут не впервые, кажется. В первую очередь ищут дома, у родственников и знакомых.
Он отрицательно качает головой.
— Кстати, это Мария, — представляет он женщину, что катит перед собой тележку с едой.
Я глотаю слюнки от умопомрачительных запахов.
— Очень приятно, Мари, — вежливо говорю я, стараясь не таращиться на блюда, что она выставляет на стол. — Можно, я буду вас так называть?
— Конечно можно, Ивен, — улыбается женщина, и я чувствую, что можно не только это, правда, при соблюдении всех необходимых приличий, на которые, как мне кажется, времени у нас в ближайшем будущем не будет.
— Прошу к столу, — приглашает Мари. — Приношу извинения за бедный стол. Не знала, что у меня будут гости.
— Не скромничайте, Мари! Судя по запаху, вы просто волшебница, — выдаю я дежурный и довольно неуклюжий комплимент. Впрочем, звучит он вполне искренне — я умираю с голоду.
— Давайте перекусим, а уж потом обсудим наши дела. Идет? — говорил Лео, разливая по рюмкам кристальную кашасу — тростниковую водку.
— Как скажете, Лео.
— Ваше здоровье, Ивен. У меня не было случая поблагодарить вас за помощь. Спасибо. Если бы не вы, меня бы так и забили до смерти.
Лео поднимает рюмку. К моему удивлению, Мари пьет с нами на равных. Никак не могу определить ее статус. Что-то между бывшей возлюбленной и вынужденным товарищем по конспиративной работе.
Некоторое время я жадно насыщаюсь. После месяцев однообразной пищи и пережитых приключений еда кажется мне восхитительной. Леонард не отстает. Мари жует понемногу, скорее из вежливости, чтобы поддержать компанию. Я проглатываю креветки под жгучим соусом, ем их так много, что это выглядит, на мой взгляд, неприлично, и тогда я переключаю внимание на другие блюда. Мари ухаживает за мной, она отбирает мою тарелку и наполняет ее рассыпчатым рисом, а потом обильно приправляет его чем-то густым и пахучим.
— Это эмбалайя — рагу, — поясняет она с улыбкой. — Ешьте смело, оно не слишком острое.
— Благодарю вас, Мари. В жизни ничего похожего не пробовал.
— В Английской зоне многие считают нас тупыми пожирателями кукурузы. Надо приехать в Коста де Сауипе, чтобы попробовать настоящую бразильскую кухню. Жаль, что не могу угостить вас по-настоящему. Вы ведь оттуда?
— Да, Мари. Я из Зеркального.
Мне немного неловко оттого, что привлекательная молодая женщина считает меня неотесанным дикарем. Хотя скорее — не слишком воспитанным ребенком. Какая-то грустная нота преобладает в ее мыслях. К тому же я привлекаю ее своей необузданностью. Она чувствует во мне страстную натуру. Мне бы ее уверенность в этом. Волосы ее блестят черной волной на округлых плечах. Когда она улыбается, на смуглых щеках проглядывают симпатичные ямки. Я утыкаюсь в тарелку.
— Что думаете делать дальше, Ивен? — спрашивает меня Леонардо, когда мы насытились. Мари тактично оставляет нас вдвоем. Уходит готовить кофе.
Я шарю в его голове и в очередной раз удивляюсь тому, как четко и рационально он мыслит. Вся наша беседа расписана у него на много ходов вперед, расписана, разложена по полочкам и сохранена. Еще больше меня удивляет то, что он член НОАШ. Бывший, очевидно. Потому как две недели назад он был арестован и помещен в комендатуру для выяснения его политических пристрастий, которые явно шли вразрез с генеральным курсом местного руководства. Самое непонятное для меня то, что НОАШ, которую я представлял себе монолитной революционной организацией, на самом деле состоит из сообщества мелких партий и политических, а часто и уголовных, групп, объединенных под единым командованием. И что борьба между этими самыми группами идет нешуточная, а порой и вооруженная. Если сторонников какой-либо партии в конкретной местности больше, чем остальных — руководство местными силами проводит генеральную линию именно этой партии, подавляя конкурентов. Единственное, в чем едины эти собачьи стаи — смерть имперцам, долой имперскую диктатуру и нет власти Императора.
— Вы неправильно ставите вопрос, Лео. Правильный вопрос: что собираетесь делать вы? И для чего вам я? Попробуем начать с этого, хорошо?
— Ну, что ж. Давайте рискнем. — Он откидывается на спинку стула. Морщится. — Почки побаливают, застудил на сыром полу, — говорит, оправдываясь.
— Лео, хотите, я сэкономлю вам время? — спрашиваю напрямик.
Он смотрит насторожено.
— Что вы имеете ввиду?
— Лео, мы можем долго ходить вокруг да около и терять время. Я предпочел бы обсудить конкретный план совместных действий и хорошенько выспаться — я контужен, знаете ли, постоянно в сон клонит. Поэтому я изложу все, что на мой взгляд вы хотите сказать и заодно изложить свое виденье этого плана. Вы согласны?
— Пожалуй, — отвечает он. Я вижу, как его мозг прокручивает мое поведение. Ай, до чего ушлый мужичонка мне подвернулся!
— Итак, Лео, вы руководитель революционной ячейки под романтическим названием «Мангусты». Под вашим командованием около роты личного состава, если выражаться армейским языком, и до батальона тех, кого условно можно назвать сочувствующими или резервом, — я поднимаю руку, призывая собеседника к молчанию. — Не нужно опровержений и протестов, Лео. Я не шпион Безопасности и к другим разведкам тоже не имею никакого отношения. Я действительно простой морпех. Сержант Ивен Трюдо, второй полк тринадцатой невезучей. Позвольте мне закончить. Итак, вы намерены мне предложить совместную борьбу с другими революционными группами Коста де Сауипе. В качестве кого я мог бы быть вам полезен? Прежде всего, в качестве инструктора по боевой подготовке. Вероятно, именно это вы имели ввиду как самый минимум. Неплохой вариант, учитывая уровень подготовки ваших бойцов. Второе: я мог бы стать вашим заместителем, правой рукой. Своего рода начальником штаба. При условии, что я разделяю ваши взгляды, а именно программу Радикально-Демократической партии Шеридана. Мой боевой опыт и опыт командования в этом случае мог бы быть очень полезен. И третий вариант — использовать меня в качестве посредника для переговоров между вашим отрядом и армейской разведкой. Очевидно, вы не хотите, чтобы город был взят штурмом и разрушен. Ваши намерения — создать своеобразную пятую колонну имперцев, взорвать ситуацию изнутри и взять город под контроль до ввода регулярных войск. При этом, естественно, вы становитесь имперским союзником и получаете возможность играть в свои игры и дальше, добиваясь какой-то мифической независимости зоны еще более мифическим демократическим путем. Ну, или вам сохраняют жизнь, что уже само по себе немало. Последний, и самый нежелательный вариант нашего сотрудничества — меня сдают местной Безопасности, предварительно накачав дезинформацией о вашем подразделении, либо отправляют в самоубийственную силовую акцию для проверки моей благонадежности. Дорогой Лео, я готов обсудить с вами все варианты, кроме последнего. Уверен, мы сможем изыскать компромисс.
Я усаживаюсь поудобнее и внимательно слежу за одуревшим революционным командиром. То есть вида он не показывает, выдержке его позавидовал бы самый крутой дипломат, но в голове его временно царит каша.