6
Миклоша нашли на следующий день. Он сидел у себя в комнате на стуле, сложив руки на коленях. Весь перемазанный в крови, с распухшей лодыжкой и кровоточащей головой.
Отец был рядом, и Миклош улыбался ему. «Бедный мой мальчик», – говорил родитель, и Миклошу становилось хорошо. Очень хорошо.
В квартире нашли три изуродованных, почти полностью разложившихся трупа. Для следствия так и осталось загадкой, как тело Гетруды Ковач, похороненной три дня назад, оказалось в квартире дочери.
Когда Миклоша забрала с собой какая-то ласковая женщина из социальной опеки, мыслями мальчик был очень далеко. Он ехал в телеге со стариком. Тот вёл кобылу по тропе мимо кованого забора кладбища.
– Я использовал её, – сказал Миклош, доставая из кармана карточку и протягивая пану.
Но тот покачал головой.
– Мне оно ни к чему, – ответил старик с грустью.
– Да, – понял Миклош. – Конечно. Вы ведь тоже мертвы, пан? Вы хранитель кладбища. Первый, кто был там похоронен.
– И я охраняю его от таких, как Гертруда.
– Я теперь проклят, как она? Зачем вы тогда дали ее мне, если знали, что её сила ко мне перейдёт?
Миклош не обвинял. Все чувства ушли, выгорели. Осталось только любопытство, да и оно казалось ненастоящим, инертным.
– Дар этот не злой, – сказал старик. – Но большая сила почти всегда развращает ум. Держи свою голову крепко, Миклош, сожми её, и не позволяй вскружить этой силе.
– Но я не умру теперь, да? Не умру очень долго.
– Достаточно долго, чтобы тебе это наскучило. Надеюсь на это.
– Гертруда, она ведь… Она очень давно жила, – сказал Миклош.
Его бабка предстала пред ним четырёхсотлетней старухой, а может, и старше. Древней, почти ветхой, и умирающей.
– От её сущности почти ничего не осталось. Она забыла, кем была. Всегда помни, как получил это, Миклош.
Мальчик кивнул. Старик высадил его у реки.
– Вот что, – сказал пан. – Будь осторожен. Есть люди, такие же, как ты, с даром. Они теперь ещё опаснее для тебя.
– Миклош, – позвала его женщина. Мальчик моргнул. – Меня зовут пани Гжеляк. Я психолог…
Ему было всё равно. Его больше занимали блинчики с отцом.
– Вот, – сказал тот, показывая сыну плоский камень. – Самое главное, Миклош, это угол броска. Двадцать градусов, смотри-ка…
Судный день. Фальстарт. Роман Абдуллов, Екатерина Абдуллова
» Сообщение Солнце. Земля. Человечество:
Статус Первая жизнь.
» Сообщение Галактика. Звезда_Бельтельгейзе:
Плановый взрыв звезды.
» Сообщение Солнце. Земля. Человечество:
Ошибка! Ошибка! Ошибка!
» Сообщение Солнце. Земля. Человечество:
Критическое количество грехов.
Переход к процессу «Судный день».
» Сообщение Солнце. Земля:
Внимание! Запуск процесса «Судный день» начнется через 10… 9…
» Команда: Вход в управление Солнце. Земля
» Команда: Отмена Солнце. Земля. Судный_день
» Сообщение Солнце. Земля. Судный_день:
Отмена невозможна!
» Команда: Локализировать Солнце. Земля. Судный_день
» Сообщение Солнце. Земля. Судный_день:
Укажите место запуска процесса «Судный день»
» Команда: Поиск места – минимум – минимум – минимум
» Сообщение:
Россия, деревня Новая Поляна
» Команда: Локализировать Солнце. Земля. Судный_день – Россия – Новая Поляна
» Сообщение:
Запуск Солнце. Земля. Судный_день – Россия – Новая Поляна начался.
Лес закончился. Жора вывернул руль, и машина съехала в поле. Если верить Тёмычу и его ветхой карте, деревня в нескольких километрах.
Тёмыч на соседнем сиденье завозился, с тревогой спросил:
– Проедем?
– Проедем… – буркнул Жора. – Это не твоя «пузотерка».
Последняя майская гроза отгремела неделю назад, земля уже просохла, и «УАЗик» лихо катил по бездорожью, подпрыгивая на кочках и сминая тонкие деревца, которыми заросло брошенное поле.
Тёмыч добродушно возразил:
– Это ж не «танчики»… И моя «пузотерка», между прочим, бензина в два раза меньше жрет. – Вспомнив о еде, он зашелестел оберткой шоколадки, откусил и зачавкал. – М-м, с изюмом… Моя любимая.
В пыльной, пропахшей бензином кабине разлился сладкий аромат. Жора поморщился. Зуб, не дававший покоя последние два часа, заныл с новой силой.
– Дай-ка таблетку. – Жора кивнул на бардачок. – Там должны быть.
Тёмыч разворошил завал и нашел несколько блистеров.
– Какую тебе?
– Любую. Они все обезболивающие… Зуб, зараза, месяц уж мучает.
– А чё не лечишь?
– Надо бы… Но, черт побери, сидишь в этом кресле, как дурак, с открытой пастью. Бесит!
– Тебя все бесит. – Тёмыч выбрал наконец из вороха один блистер. – Во, Ленка всегда эти пьет.
– Тогда другую дай. И запить. Только минералку, а то навел вместо кофе сироп. Как ты вообще такую гадость пьешь?
– Привык.
Тёмыч протянул бутылку и мечтательно улыбнулся своим мыслям.
Жора закинул в рот таблетку и, одним глазом посматривая вперед, запил громкими жадными глотками. От тряски минералка пролилась и прохладными ручейками скользнула по шее. Вылить бы всю бутылку на голову, но неизвестно, сколько еще колесить и найдутся ли родники. А Тёмыч, гад, в кофе сахара бухнул…
Жора втопил педаль газа и, подмечая, как напрягся приятель, снисходительно бросил:
– Ты, Тёмыч, со своими бабами вконец осиропился.
Тёмыч промолчал, зашелестел картой, сверяя с ней окружающие заросли.
Заехали они все-таки не туда. Пока нашли нужный поворот, пока добрались, уже свечерело. Солнце раскрасило небо в кроваво-красный. Когда показались черные остовы разрушенных домов, Тёмыч облегченно выдохнул. За пару сотен метров от деревни в траве блеснула тонкая струйка ручья, и Жора притормозил.
– Переночуем здесь… Сусанин, блин.
– А чё я-то? – вяло отмахнулся Тёмыч. – Вместе же смотрели.
Жора не ответил, с кряхтеньем вылез из машины. От долгой дороги тело закостенело. Мощными махами он разогнал кровь, покрутил бычьей шеей. Рядом потягивался и зевал Тёмыч. Оба разглядывали мертвую деревню.
– Какая-то мелкая, – недовольно заметил Жора. – Черта лысого мы там найдем.
– Да ну! Здесь лут под каждым камнем! Мы же первые…
– Ага, других таких дураков не нашлось. Ладно, доставай спальники, перекусим да на боковую.
Звенели комары, разочарованные тем, что неожиданная добыча набрызгалась какой-то вонючей дрянью, оглушительно скрипели сверчки, а в спальнике душила жаркая теснота – Жоре не спалось. Рядом безмятежно храпел Тёмыч. Его среднего сложения тело каким-то неведомым образом рождало богатырские звуки, Жора же, здоровенный тридцатилетний мужик, спал тихо и чутко. И сейчас чуткость эта мешала. Жора толкнул друга в бок. Тёмыч затих, и Жора задремал с мыслью, что Ленка, жена Тёмыча, затем, наверное, и отпускает мужа по многочисленным рыбалкам-раскопкам, чтоб выспаться.
– Чё за фигня? – проворчал Жора, поворачиваясь на другой бок.
Солнце перестало светить в глаза, но принялось жарить спину. Тёмыч тоже проснулся, завозился.
– Вот это мы придавили! – Голос его был полон удивления. – Чуть не сутки проспали!
Жора сел, не открывая глаз.
– Ты чё несешь, Сусанин? Я только уснул.
– Говорю же, сутки. Во, глянь! Мы ехали на запад, солнце еще слепило. Не разворачивались: как приехали, так и встали, и солнце снова перед нами. Ну, гляди же!
Жора нехотя разлепил глаза. Солнце, действительно, уже заходило.
– Чёрт! – ругнулся Жора, вылезая из спальника. – Через пару часов стемнеет, ничего ж не успеем. Придется еще на день остаться.
– Как остаться? – всполошился Тёмыч. – Мне на работу завтра! – Он нервно дернул молнию спальника, но от резкого движения ту заело, и Тёмыч, заворочался, как гусеница-переросток. – Уродская штуковина! Жора, мне нельзя! Ну никак… Это ты у нас плавающий элемент: сегодня здесь, а завтра хамишь начальству, и здравствуй, свободная жизнь.
– Я не хамлю. Я не схожусь во взглядах.
Жора приставил руку козырьком и рассматривал деревню. Солнце било в глаза, и силуэты домов расплывались, но что-то казалось ему неправильным. Вчера было не так. Возможно, обманули вечерние сумерки, но все же…
– Слушай, расстегни ты эту заразу, а то порву нафиг! – взъярился Тёмыч. Он уже выпотел, а молния все не поддавалась.
– Зачем? – Жора с усмешкой посмотрел на него. – Спи дальше, все равно в деревню только завтра.
– Жора, – с предупреждением в голосе сказал Тёмыч. – Я завтра на работу. И вообще… мне отлить надо!
– Так бы сразу и сказал, а то «работа», «работа»…
Жора освободил приятеля, и тот кинулся в ближайшие кусты.
Когда Тёмыч вернулся, на земле лежали металлоискатели, а Жора разглядывал в бинокль деревню и сквозь зубы матерился.
– Тёмыч, если ты еще раз сделаешь сладкий кофе, я расскажу твоей Ленке, что рыбачишь ты вовсе не на реке.
– Чё сразу угрожать-то? Я и так бы все понял… Может, сходим, хоть пару домов разведаем?
– Да, сходим… – пробормотал Жора и озадаченно уставился на друга. – Странная деревня. Кругом травища, ни дороги, ни тропинок, а дома как новенькие.
– Ну-ка, дай я посмотрю… – Тёмыч посмотрел. Потом подышал на стекла, протер их и опять близоруко прищурился в бинокль. – Блин, жилая, что ли?
– А чёрт ее знает… Пойдем налегке. – Жора убрал металлоискатели в багажник.
Они перепрыгнули ручей и направились к деревне.
– Дымом пахнет, – заметил Тёмыч.
Жора принюхался:
– И правда, пахнет… Будто листья жгут.
– Кстати, ты у родаков так и не бываешь? – спросил Тёмыч.
Жора всматривался в приближающиеся дома и ответил не сразу:
– Не бываю…
– И с ними во взглядах не сошелся? А мне у них понравилось. Я, может, на старости тоже в деревню переберусь. Закопаю какой-нибудь клад во дворе, порадую потомков. А ты?