– …мы, военные, а значит, все такие. Беда на всех одна, доносилось из сердцевины той группки, к которой электянин подвел Грега, – стало быть, и путь у всех нас один – к храму. Так что приказ первый: никакой дискриминации.
Грег протиснулся между потных спин и отсалютовал.
– Приветствую, сэр.
– Направление врача? – не поднимая от планшета глаз, мужчина протянул руку.
– Я на работу, – Грег подал ему паспорт. – Экспедиционная безопасность.
– А, майор Андерсон, верно? – В Грега уперся козырек армейской кепки. – Я распорядитель, капитан Келли, сэр. Очень благородно с вашей стороны решиться совместить терапию с работой.
Грег набрал побольше воздуха.
– Мне не нужно в храм. Я не болен.
И сразу почувствовал себя под обстрелом. Шесть пар глаз уставились на него: как? Как этому одноухому удалось не заразиться? Один лишь электянин продолжал таращиться тупо и равнодушно, словно в каждый глаз ему сделали укол пустоты.
– После начала войны находился под следствием, – упреждая град вопросов, пояснил Грег, – решение трибунала номер один-экс-три-два-шесть-девять. И да. Я не майор. Разжалован в рядовые.
Он обвел взглядом группу: пять человек, не считая распорядителя. Сухотелый, длинный, как жердь, мужик лет под пятьдесят. Совсем молодой симпатичный парень, старательно выкусывающий заусенец на указательном пальце. Рядом стоял мужчина примерно того же возраста, что и Грег, с колким взглядом и резким подбородком. Подумалось, что такие волевые подбородки наверняка по вкусу большинству женщин. Только не Дженни. Ей всегда нравился лишь один подбородок – его, Грега.
Не вспоминать об этом. Не сейчас.
Еще были представительный типчик в белоснежной рубашке и с нетерпеливо поджатыми губами и мягкотелый, младенчески-розовый господин с приличных размеров рюкзаком, который он бережно, как любимую женщину, прижимал к груди.
Из всей группы только у парня с заусенцем не было заметно поражений. Кожу остальных украшали серые, покрытые тончайшей паутинкой островки. У кого-то обширные, у кого-то помельче. У «рубашки» проказа поразила только кисти рук, у того, что стоял рядом, – доползла до лица, испоганив красивый подбородок. Распространялась она со стоп, значит, поражено почти все тело. Значит, еще немного и будет поздно – споры начнут прорастать внутрь, постепенно выедая сначала эпидермис, потом жировую ткань, мышцы, а после, на десерт – внутренние органы.
В отличие от Грега все эти люди имели надежду на исцеление.
– Не боитесь заразиться? – с любознательностью естествоиспытателя поинтересовался Келли, мельком глянув в паспорт. – Сопровождающему не избежать тесного контакта с членами экспедиции.
Мелькнула мысль, что Келли его отговаривает. Что ж, в таком случае зря старается. Всё одно – денег на обратный билет у Грега не было.
– Не боюсь, – спокойно ответил Грег. – Я в курсе, что это не заразно.
– Что ж, тут вы правы. А насчет вашего трибунала, Андерсон… Этой дряни, знаете ли, глубоко плевать на звания. Для «электянской проказы» мы все рядовые. – Распорядитель Келли вернул Грегу паспорт и повысил голос: – Приказ номер два: Грегори Андерсон назначается командующим экспедицией. Его задачей будет следить за безопасностью в группе, чтоб вы не покалечили друг друга, не убили сопровождающего и по возможности вернулись обратно. Что, как показывает практика, выполнимо лишь отчасти. Андерсон, оружие получите в комендатуре перед отправкой.
– Скажите-ка, – подал голос мужик с подбородком, – а зачем в группе местный? Нам что, одного вооруженного землянина недостаточно? Обязательно тащить с собой еще и эту гниду?
Келли уткнулся в планшет, поискал:
– Лейтенант Купер, не так ли? Еще раз для особо понятливых: задача Андерсона – безопасность внутри группы. Он не обладает сенсорами электян и не сможет провести вас верной дорогой. Все вы не впервой на этой планете, поэтому, надеюсь, имеете представление о «склизком Джо», «щекотунчике» и прочем местном дерьме.
– А если эта мразь нас ночью почикает? Андерсону ведь тоже спать надо. А?
– Не почикает, – уверил Келли. – У нас его кладка. В случае нападения на людей яйца электян подлежат уничтожению.
– То-то я смотрю, эти гады такие присмиревшие. – Купер цыкнул сквозь зубы, послав в сторону безразличного Шурша меткий плевок.
– Хорошенький аттракцион напоследок, – задумчиво проговорил грызущий заусенец парень. – Несколько дней подвергать себя смертельной опасности, лазая безоружными по непроходимым джунглям, чтобы в конце концов попасть в этот их храм безо всяких гарантий излечения.
– Говорят, – пискнуло фальцетом из-за огромного рюкзака, – что щедрые дары увеличивают вероятность…
– Люди много чего говорят, – перебил распорядитель Келли, – а статистика говорит, что процент излечения не зависит ни от подношений, ни от стадии болезни, ни от чего бы то ни было другого. Принцип, по которому храм сортирует людей, до сих не изучен.
– Господь поможет, – глядя в пустоту, пробормотал под нос молчавший до сих пор длинный мужик. – Все в его руках.
Все разом замолкли. Смех и оживленные разговоры толпящихся неподалеку туристов вдруг показались неуместными, как шутки на похоронах. Тягостное молчание группы нарушил мужик в дорогой рубашке.
– Не понимаю, – прозвенел в застывшем мареве его голос, – почему непременно нужно тратить несколько дней жизни и тащиться к храму по этим болотам и горам? Дорога по воздуху отнимет всего полчаса, очевидно, будет безопасней и…
– И бесполезней, – оборвал его Келли. – Еще раз: мы не знаем как это работает, но статистика показывает…
– Да идите вы… со своей статистикой! – взорвался «рубашка». – Мне, может, и жить-то осталось всего ничего! Какого черта я должен укорачивать свой срок с риском остаться гнить в вонючем местном болоте? Где тут вертолетный терминал?!
Он шагнул к куче рюкзаков, выдернул из нее кожаный лакированный саквояж и исчез с ним за стеклянными дверями терминала.
– …показывает, что ни один человек, не прошедший путь к храму через лес, не выздоровел, – закончил Келли и оглядел оставшихся: – Вопросы?
Джунгли Электы о сумерках не слыхали. Ночь наваливалась стремительно, словно на верхушки деревьев кто-то накидывал тяжелое покрывало и переключал пестрых дневных птиц на каких-то неведомых, тоскливым криком рвущих плотную завесу тьмы.
Лагерь разбили в указанном Шуршем месте. Разожгли огонь, на всякий случай раскурили спиральку от ночных прожор – мелкой, но неприятной мошкары, любящей залезть спящему под веки.
Искры костра устремлялись вверх, к беззвездному небу, натруженные ноги молили о пощаде – к концу второго дня стало понятно, почему никто на этой работенке не задерживался. Грег снял высокие армейские ботинки на шнуровке и, глядя на свежие, содранные в кровь мозоли, представлял, как группа завтра потащится в гору. Все надеялись срезать по равнине, но Шурш сказал, что по короткому пути нельзя, «болото сейчас не пропускать».
– Слышь, Кинси, – Майлз, тот самый парень с заусенцем, лениво пнул рыхлого толстяка. – У тебя там среди даров горячительного не найдется?
Мэтт Кинси поплотнее прижал к себе рюкзак, глянул исподлобья.
– Ага. Перебьешься. – Он отвернулся и по-кроличьи прикусил толстую губу.
Свой рюкзак Кинси берег как зеницу ока. Не расставался с ним ни на секунду, никому не давал в руки, даже если предлагали помощь, и, конечно же, не открывал. Дары должны были доехать к храму в том списочном составе, который Мэтт Кинси определил в качестве разумной цены за свою жизнь.
– Спорим, что завтра кому-то из нас придется тащить в гору это барахло? – Майлз отвернулся к костру и блаженно вытянул ноги. – И сдается мне, что это будет Андерсон.
– Такие, как Андерсон, думают только о своей шкуре, буркнул лейтенант Купер. – Удачно ты в кутузке отсиделся? А, рядовой?
Грег промолчал. На такие грубые провокации он уже давно привык не обращать внимания.
– Сотня баксов на то, что рюкзак придется оставить здесь, – подтянув на подбородок армейский снуд, предложил Купер.
– По рукам. – Майлз мечтательно откинул голову. – Когда выздоровею, первым делом пойду в бар и нажрусь. А потом по бабам.
Грегу он нравился. Да и не только ему: в первый же вечер Майлз завоевал всеобщую симпатию тем, что вытряхнул на общак весь свой нехитрый скарб.
– Все в руках Господа, – сказал длинный, которого звали Ник. – Уповаем на милость его.
– По бабам, а сюда больше ни ногой, – думая о чем-то своем, повторил Майлз. – Андерсон, а что с ухом?
– Собака в детстве оторвала, – честно ответил Грег.
– А сюда тебя зачем принесло? Храм ухо не вернет.
Грег помолчал. И соврал:
– За деньгами.
Он ждал подобный вопрос, но все равно стало тошно, хотя враньем это было лишь отчасти. Только не рассказывать же этому симпатичному, в общем-то, парню о том, что Грегори Андерсон – жалкий никчемный трус, сбежавший от собственной жены? Интересно, чем там сейчас занимается Дженни… Может, она себе кого-то найдет в его отсутствие? Хорошо бы.
– А под суд за что угодил? – не унимался Майлз.
– Застрелил одного чересчур болтливого сержанта, угрюмо отшутился Грег.
– Ха-ха, засчитано… – Майлз понятливо хмыкнул и поспешил сменить тему: – У нас в городе самая болтливая – дочка мэра. Сэнди Смит. Красотка редкостная. О-отакущие буфера и жопа, – он любовно обвел ладонями воображаемую восьмерку. – Она у меня первая по плану…
– Планы у него… – мужественный лейтенант Купер потыкал палкой в костер, отправив в темноту сноп суетливых искр. – Ты сначала вернись, сынок! Вот мрази членистоногие, а… Сначала этим дерьмом нас перезаражали…
– Здесь не твой место, – раздалось за спиной, и Грег снова вздрогнул. Привыкнуть к внезапным, словно ниоткуда, появлениям Шурша было невозможно. – Твой место там, – электянин тыкнул двупалой щетинистой конечностью в черное небо.
– Пере-зара-жали, – раздельно, с холодным прищуром глядя на электянина, продолжил Купер, – а теперь заставляют на коленях ползти к этому чертову храму…