…за которой не оказалось города. Там был лес. Настоящий смешанный лес, с густым подлеском, с соснами, тополями, берёзами и ещё какими-то деревьями, которые Варя не узнала. У выхода из метро кусты и деревья расступались, освобождая небольшую полянку.
– Ну вот и всё, – объявил Ахен.
– Что – всё? – растерялась Варя. И поняла, что почти забыла, зачем они здесь оказались – так интересно и спокойно было по дороге. И так обидно было всё заканчивать, когда перед ней была не её серая безнадёжная повседневность, а таинственная «Изнанка всех нас».
Но, с другой стороны, может быть, будущую Варю-не-Варю ждало на этой «Изнанке» что-то намного интереснее и лучше?
– А… давай, – растерянно кивнула она. – Тоже за руку тебя брать?
– Не обязательно. Просто стой, не бойся, дыши, поверь мне, забираю имя твоё, и память, – обычные слова как-то незаметно превратились в мерный речитатив, похожий на заклинание, – и тебя, и то, кем была ты, и то, кем будешь…
Варя увидела, как из неё – из груди, где сердце, из центров ладоней, из всего тела – тянутся к рукам Ахена тонкие молочно-белые нити. Успела подумать, что это и правда не больно.
И мир погас.
Чем дальше поезд уносил эту девочку – кажется, даже не от дома, а от привычного ей мира, полного боли и страха, тем больше она успокаивалась. Когда Ахен оглянулся на неё на другой станции, она с интересом разглядывала и колонны, и древний поезд, и проржавевший эскалатор.
У этой, чуть более смелой и любопытной, версии Вари даже жаль было забирать имя и прошлое. Но Ахен понимал: если он этого не сделает, девочка так и будет жить со своим страхом внутри – и тот так и будет отравлять ей жизнь.
Ахен мог забрать страх. Эта мысль всегда грела его что он забирает не просто имя, прошлое и судьбу человека. Вместе с ними он забирает страх и боль, память о потерях и тех бедах, от которых сбегали его подопечные. Даёт шанс начать с чистой и светлой страницы.
– Ну вот и всё, – сказал он, чтобы быстрее открыть эту страницу.
– Что – всё? – Варя выглядела так, как будто забыла, зачем они сюда пришли. – А… поняла. Давай. Тоже за руку тебя брать?
– Не обязательно. Просто стой, не бойся, дыши, поверь мне, забираю имя твоё, и память, и тебя, и то, кем была ты, и то, кем будешь…
На самом деле ни одно из слов не могло точно описать, что он забирал. Имя, память, прошлое, личность, судьба – все они были гранями чего-то большего, у чего не было названия, или было, но потерялось где-то в веках. А вот выглядело это большее и безымянное совсем просто – как тонкие, сотканные из тумана белые нити, которые Ахен собирал в ладони. Там они сворачивались в мягкий тёплый шарик размером с теннисный мяч, тускло сияющий белым.
Дома – на этой стороне, конечно, не в Москве, – таких шариков у Ахена была целая коллекция. Он собирал их в специально отведённой для этого комнате, и они тускло сияли там на узких полках вдоль стен и деревянных стеллажах. Может быть, ждали, что их люди вернутся.
Ахен сбился со счёта, сколько тысяч – или сотен тысяч? людей он увёл на Изнанку. За сотни лет ни один не вернулся.
Ахен очень надеялся, что где-то эти люди потом были счастливы.
– …забираю имя твоё, оставляю тебе свободу и выбор…
Варя – уже не Варя? – растерянно посмотрела на него в последний раз, выронила рюкзак из ослабевшей руки, закрыла глаза и мягко упала в траву.
– …оставляю право решать, оставлю веру и силу, чтоб хватило их – снова выбрать судьбу и имя.
Белый шарик пульсировал на ладони, постепенно успокаиваясь, затихая. Ахен осторожно убрал его в карман куртки и посмотрел на девушку. Каждый раз это происходило одинаково. Вот сейчас она сядет в траве, поймёт, что ничего не помнит…
– Эй, тихо-тихо, не пугайся, – негромко позвал он.
Она резко оглянулась, вздрогнула, отползла на пару шагов, путаясь в высоких зелёных стеблях.
– Ты кто?
– Я здесь живу. Зови меня, – в такие моменты всегда возникало острое чувство дежавю. – Ахен.
– А я кто? – в её глазах снова был страх, но не тот, прошлый, а вполне обычный страх человека, потерявшего память. – Не знаю. Это тебе решать.
– Но я не помню…
– А помнить и не надо. Выбирай.
– Тогда… – она на несколько секунд задумалась, – пусть будет Варя. Красивое имя, мне нравится. Пока не вспомню настоящее.
«Да ладно?!»
Он едва удержался, чтобы не сказать это вслух.
Над ней шумели деревья. Покачивались густые зелёные кроны, в них пробегали золотые блики, сквозь листья проглядывало небо. И было спокойно, как…
Она дёрнулась, рывком села. Холодной волной окатил страх. Она не могла вспомнить, когда ей было так спокойно. И было ли вообще когда-нибудь.
Она ничего не могла вспомнить.
– Эй, тихо-тихо, не пугайся…
Она оглянулась, вздрогнула, попыталась отползти. Трава мешала, словно держала за руки и за ноги.
Какое тут «не пугайся», когда она в каком-то непонятном лесу, а за спиной внезапно оказался незнакомый парень?
– Ты кто? – голос сорвался, и вместо «кто» получился выдох.
– Я здесь живу. Зови меня Ахен.
– А я кто? – почему-то казалось самым важным узнать именно это. Не «где», не «как здесь оказалась», а именно «кто». – Не знаю, – парень пожал плечами. – Это тебе решать.
– Но я не помню.
– А помнить и не надо, – непонятно сказал он. – Выбирай.
Выбирай. Легко ему говорить.
– Тогда… – она задумалась. Нужно было выбрать хотя бы имя. Надо же ей как-то себя называть. Какие вообще имена бывают? Маша, Даша, Катя, Оля, Аня, Варя… Последнее почему-то понравилось ей больше всего. – Пусть будет Варя. Красивое имя, мне нравится. Пока не вспомню настоящее.
Он удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Протянул руку:
– Пошли.
– Куда?
– Домой. Понимаю, страшно идти неизвестно с кем неизвестно куда. Но это лучше, чем оставаться одной в лесу и пытаться выбраться самостоятельно, правда?
Его слова звучали логично, и Варя взялась за протянутую руку, встала. Ахен поднял с земли рюкзак, кивнул на него:
– Твой. Донесу до дома, там заберёшь. Пошли.
Варя. Обалдеть. Как она это сделала? Почему?
Ахен считал себя опытным Проводником, но такого, чтобы люди выбирали своё же старое имя, в его практике не случалось.
Поэтому Варю он просто повёл домой. Медленно, чтобы потянуть время и подумать. По пути осторожно задал несколько вопросов, которые помогли понять, что своё имя она не вспомнила. Просто выбрала, как одно из множества чужих, которое понравилось больше всего. Ахен заглянул ей в глаза, ожидаемо не увидел там ни её отца, ни страха, ни вообще какого-нибудь прошлого. Всё это было бы нормально, если бы она выбрала любое другое имя.
Ахен решил, что разбираться с этим будет, когда хоть что-то прояснится.
На потерю имени все реагировали по-разному. Кто-то, услышав «А это тебе решать», взмывал в небо птицей или уносился в лес каким-нибудь волком, а то и вовсе неведомой зверушкой. Кто-то облегчённо выдыхал и растворялся на глазах, становился ветром или светом – тоже неплохой вариант начать новую жизнь.
Некоторые оставались людьми и примеряли новое имя, словно выбирали новую судьбу. Когда-то Ахен выучил наизусть словарь имён. Просто так. Ему нравилось думать, что новые имена определяют судьбы его подопечных. Например, что уставшая от жизни женщина с пустым взглядом, став Виталиной, найдёт в себе силы жить. А маленький испуганный мальчик, сбежавший, по его словам, из детского дома и выбравший необычное имя Феликс, действительно где-то там, далеко-далеко от заброшенной лесной станции метро, станет счастливым.
Но что делать, если человек так хотел сбежать от себя и, кажется, подсознательно к себе вернулся?
Ветер или птицу не поймаешь, но людей Ахен обычно не отпускал сразу. Приводил в свой дом на этой стороне, помогал освоиться, притереться к новому имени и новой судьбе, собирал какие-то нужные вещи на первое время и только потом позволял уйти дальше – за лес, к городам, морям или пустыням, которые, наверное, там были.
Дом всегда помогал. Иногда Ахену казалось, что дом лучше него знает, что нужно этим людям. А он сам – так, инструмент, чтобы взять за руку и привести сюда.
Каждый раз дом выглядел по-разному, так, как было нужно новому человеку, но Ахен всё равно всегда узнавал его. Сейчас это оказался одноэтажный бревенчатый домик с красной крышей. От него тянуло теплом, хотелось остаться здесь надолго – даже Ахену, у которого в Москве, в общем-то, была прекрасная уютная квартира.
А этой девочке, у которой и дома-то нормального не было, наверное, такое тепло было нужно ещё сильнее.
К счастью, внутри не оказалось какой-нибудь каменной печи – Ахен лет двести назад забыл, как с такой управляться.
За порогом была вполне современная кухня с электроплитой, холодильником, чайником, белыми тарелками и стаканами на полках.
«Перестарался», – мысленно сказал дому Ахен. – «Надеюсь, она не заметила отсутствия проводов снаружи».
Ответ пришёл, как обычно, не словами – чужими ощущениями внутри. Смущение, немножко стыда за глупую ошибку, радость – но я ведь всё равно угадал, что ей сейчас больше всего нужно!
«Угадал, угадал», – подумал Ахен. Погладил ручку двери – та ласково, как котёнок, едва заметно потянулась за его рукой. – «Теперь ещё себя не выдай, и будет совсем отлично. Ну и что дальше по твоему плану?»
Дом ответил картинками, появившимися перед внутренним взором. Металлическая банка со смесью трав на полке. Ромашка, мелисса, мята. Варя, спящая на кровати в соседней комнате.
«Думаешь, ей надо отдохнуть?»
Если бы дом мог пожать плечами, кажется, он бы это сделал.
«Ладно. Отдохнуть – всегда хороший план», – мысленно ответил Ахен и окликнул уже Варю.
– Эй, давай мне куртку и проходи, не бойся. Нормального чая нет, но есть травяной. Будешь?
Заливая травы кипятком, он краем глаза следил за Варей. От страха и зажатости, которые он видел в метро, ничего не осталось. Да, в лесу она боялась, но боялась так, как любой нормальный человек, потерявший память неизвестно где. Не так, как пару часов назад панически боялась своего прошлого. А дома немного успокоилась. От травяного напитка не отказалась, найденную в шкафу пачку печенья съела почти полностью, как будто не ела часов десять – Ахен подозревал, что так оно и было.