Новая фантастика 2024. Антология № 8 — страница 29 из 61

– И что мне делать? – повторила Варя.

– Если тебе нужен кто-то большой и сильный, стань им сама. Не девочкой Варей, а кем-то другим.

– Драконом, – вдруг прозвучал рядом детский голос. Маленькая Варя подошла, взяла большую за руку. – Я читала такую сказку. Там был дракон, который сжёг целое королевство. И я подумала, что тоже хочу быть драконом, чтобы никто не смог меня обидеть.

А ведь точно, подумала Варя. Она и забыла, как когда-то мечтала стать драконом и так напугать отца, чтобы он сбежал из дома и больше не вернулся.

Так почему бы и нет?

– Тогда иди сюда, маленькая, – позвала она. Обняла девочку, и та тихо растаяла в воздухе, но одновременно Варя почувствовала, что малышка теперь где-то внутри неё. – А ты уходи, – перевела она взгляд на парня с фиолетовыми глазами. – Ты хороший. Спасибо, что помог мне. Я не хочу тебе навредить.

– Ладно. Но я буду рядом, – кивнул он. – Не здесь, но рядом. На случай, если что-то пойдёт не так.

– Всё будет хорошо, – покачала головой Варя. В ней уже закипала огнём какая-то дикая, обжигающая ярость, не оставляющая даже мысли о том, что она не справится. – Но с тобой я смогу ещё сильнее в это поверить.

И когда фиолетовые глаза исчезли в темноте, Варя раскинула руки в стороны, чувствуя, как они становятся огромными сильными крыльями.

Время снова пошло, и тени задвигались, но теперь они были маленькими-маленькими, где-то далеко внизу. Варе-дракону показалось смешным, что когда-то она могла их бояться.

Злость горела в груди, сжигала изнутри, и Варя закричала от боли. А потом выдохнула её потоком пламени.

Маленькие нестрашные тени, тёмные стены кладовки и прихожей вдруг стали двухмерными, как будто бумажными. Огонь набросился на них, и через секунду они осыпались чёрным пеплом.

Пламя сжирало всё. Тьму, которая столько лет была внутри Вари. Страх и боль, ощущение безнадёжности и ненужности. Больше не нужно было заслуживать любовь родителей, угадывать, что она сделала не так и как сделать правильно, чтобы папа хоть раз улыбнулся ей.

Варя была сама у себя. Она была той, кто может выжечь все свои страхи дотла.

Она могла всё.

А потом силы как-то разом закончились, и она рухнула в пустоту, растерянно глядя, как крылья снова становятся её тоненькими руками.

* * *

– …тихо, девочка. Всё закончилось. Ты справилась.

Сознание возвращалось медленно, и Варя как-то отстранённо поняла, что её обнимают за плечи. И кажется, это тот парень с фиолетовыми глазами, который был рядом с ней во тьме. Который вывел её из леса. Который…

И тут она вспомнила всё.

Как утром села в поезд до Москвы, как долго кружила по Кольцевой, как уехала в тупик на конечной, борясь с тошнотой и желанием выдернуть руку из руки этого парня.

Ахен, подумала она. Так его звали.

Сейчас она его не боялась.

Прошлое осталось прошлым – она помнила всё, помнила дом, детство, своего отца. Но всё это стало далёким, маленьким и двухмерным, как кино на экране.

Она помнила и то, как была драконом. И понимала, что может вернуть себе это ощущение в любой момент.

– Спасибо, – прошептала она и прижалась к плечу Ахена – впервые за всю жизнь она была так близко к кому-то, кто не хотел для неё боли и страха. – Без тебя я бы не справилась. – Справилась бы. Я просто был рядом и немножко тебя подтолкнул. Но всё это на самом деле было внутри тебя. Тебе просто нужно было на время забыть все свои страхи, чтобы увидеть силу, которая была похоронена под ними. Ты её увидела. Она всегда была и будет внутри тебя. Не забывай о ней.

К горлу подступили слезы. Варя уже много лет не помнила, когда в последний раз плакала. И теперь, кажется, всё, что копилось эти годы, прорвалось наружу.

– Можно, я всё-таки сейчас забуду о ней на полчаса? – прошептала она. – А потом снова вспомню.

* * *

– Я провожу тебя, – сказал Ахен, когда поезд выехал из тупика. Варина рука спокойно лежала в его ладони – и он не торопился отпускать свою спутницу. Пусть ещё немного побудет под защитой, укрепится в вере в свои силы. – Куда тебе ехать?

– Мне? – Варя зачем-то оглянулась по сторонам, словно снова пыталась вспомнить, кто она и где. – Ой. А я не знаю. Я же ехала в один конец. У меня даже денег на обратный билет нет.

– Обратный? Ты не из Москвы?

Варя кивнула.

– Понятно, почему мне показалось, что ты возникла в городе из ниоткуда. А ты вообще уверена, что тебе надо туда возвращаться?

– Надо, – грустно улыбнулась Варя. – Мне ещё полгода до восемнадцати, да и школу теперь придется заканчивать, раз уж перестать быть собой не вышло. Но ты показал мне, как быть сильной и не бояться. И я знаю, что теперь смогу справиться. Никому не позволю себя тронуть. А когда исполнится восемнадцать, уеду. Не знаю, будут ли родители счастливы без меня, но пусть решают сами. А я хочу быть счастливой где-нибудь в другом месте, без них. Кажется, становиться кем-то другим для этого не обязательно.

– Я куплю тебе билет, – кивнул Ахен. И неожиданно для себя предложил: – А потом возвращайся. Если тебе всё равно, где быть счастливой, то почему бы не начать с Москвы? Погостишь у меня, покажу тебе город, потом разберёмся.

Улыбка Вари из грустной стала лёгкой и светлой.

– Хорошая идея, – кивнула она, – только сначала покажешь мне метро. Я ведь видела ещё не все станции.

Алекса ДраганСломанные люди

1

«Только мир стал приятным для жизни местом, как человечеству пришел конец!» – сказал на одной из своих лекций мой бывший любовник.

По аудитории тогда прокатились смешки, а он вальяжно прохаживался по сцене, крепко сжав наше внимание в кулак. Коренастый, с лицом невыразительным, как неумелый эскиз, Варужан приковывал взгляды, стоило ему заговорить.

К эксцентричным заявлениям любимого профессора мы относились скептически. Не хотелось верить мрачным прогнозам. Онко – опасный сорняк. В народе его окрестили Nevoie, что значило невезение. Человек победил голод, нищету, бесплодие, остановил глобальное потепление и войны. И мы спасуем перед какой-то Nevoie?

Тогда я выкрикнула:

– Лекарство мы найдем!

Под скальпелем его взгляда поежилась.

– Может, именно вам и удастся, Игрин!

* * *

Могилы родственников множились, редел список друзей, у соседских дверей копились газеты, которые некому стало забирать, мужу вывели стому, в правой груди прощупывалась моя первая опухоль, но я все равно не теряла надежды.

Пожаловалась подруге, что придется удалить матку, а она подорвалась мыть руки и прервала общение, словно я была заразной. Несмотря на невирулентность Nevoie, люди все же страшились ее неизбирательности. Ты беден? Держи опухоль!

Богат? Держи две! Не пьешь? Колешься? А все равно! Жестокий ты убийца или альтруист – неважно. Та подруга вскоре и сама ушла. Надеюсь – на небо, ведь я не злопамятная.

«Решение есть! – Варужан прокрутился в кресле, красуясь перед ведущей ток-шоу. – На данный момент нам известно 1502 вида опухолей. Скоро диагноз каждого будет также уникален, как отпечаток пальца или группа крови, поэтому универсального лечения нет. Но фармацевтический Комитет представляет инновацию! Система „онко-стоп“. Подкожный чип будет отслеживать общее состояние, и данные отобразятся в приложении. При подозрении на атипичные клетки – обследование, чтобы поймать заболевание на начальном этапе. Потом исследование на мутации и подбор индивидуальной терапии. Даже при четвертой стадии можно вывести злокачественный процесс на плато. На системе будем жить долго.»

Он улыбался с экрана так знакомо! Захотелось набрать его, чтобы сказать спасибо, но вместо этого я связалась с филиалом Общенациональной системы страхования жизни, чтобы оформить полис с чипом.

Варужан бы во мне разочаровался, ведь от научной карьеры я отказалась: полосные операции и курсы химиотерапии с экспедициями не совместишь.

Однажды он набрал ночью. Был пьян и еле ворочал языком.

– Возвращайся, Игрин! – крикнул в трубку.

– К тебе?

– К исследованию!

– Зачем тебе ботаник-недоучка? – засмеялась я. – Мир ты уже спас.

– Все не так! Поломка в наших генах, Игрин! Система не лечит, она нас истощает. А потом пятая стадия, и все гроб. Понимаешь? Ладно мы с тобой! Мы, может, и заслужили. Но мы рожаем больных детей! У них ускоренный обмен веществ, гормоны… Опухоли мутируют. Ничего не помогает. Нам нужно принципиально новое решение. Я работаю с платиновой igrin-duo. Пигмент DFY8 влияет на атипичные клетки нестандартно. Ты же изучала ее геном. Помоги мне!

– Варужан, проспись! Я теперь преподаю в школе.

* * *

Муж продержался на системе всего три года: случай запущенный. А я вот жива до сих пор.

В 45 я хорошо выгляжу благодаря плацентарной косметике и питательным коктейлям, посещаю театры и чаевни. Чип бдительно следит за уровнем сахара и количеством лейкоцитов, сигнализирует об изменениях гомеостаза и гормональных нарушениях. МРТ, ПЭТ КТ с контрастом, колоноскопия – каждый квартал.

Все неплохо, кроме…

– Вечером будут готовы анализы! – напомнила голосовая помощница «Аура».

Возникло колюще-режущее чувство, будто результаты обследования – это чека гранаты.

* * *

Класс заполнял анонимный мед-опросник. Диагноз не принято озвучивать, но каждый знает свой подтип. Новенькая пыталась смухлевать. Бедняжка прикинулась больной, чтобы быть как все. Мой некогда лучший ученик пытался сорвать урок. С тех пор как ему поставили пятую, мальчик слетел с катушек, а я и прикрикнуть на него не решалась. Ведь каждый урок мог стать последним. Всегда очень печально видеть опустевшие парты. Дети уходят быстро.

На маникюр опоздала из-за митинга онко-диссидентов. Идиоты! Отказаться от «онко-стоп» равносильно самоубийству. Да, на альфе было много побочек, но поколение гамма куда совершеннее. Надо бороться до конца. Нельзя позволить этой мерзости победить!