знание бога тождественно самопознанию, поэтому восхождение к знанию своей сущности начинается с любви к себе самому. Сохраняя схему плотиновского универсума (три «целостные и совершенные ипостаси» Ума, Души и Космоса и т. п.), Порфирий приписывает, однако, демиургические функции не уму, но высшей части души. В иерархии бытия человеческая душа занимает срединное положение между богом и телом; тяготея к высшему, но и легко склоняясь к низшему, душа обладает свободой воли в выборе пути. Душа связана с телом не непосредственно, но в ряде частичных воплощений, первым из которых является «дух воображения», занимающий среднее место между чувством и умом. У Порфирия
290
посидоний по сравнению с Плотином расширена иерархия добродетелей: наряду с катартическими, политическими и теоретическими добродетелями он признает парадигматические добродетели, свидетельствующие о полной приобщенности души к уму Порфирий оказал большое влияние на позднейший платонизм, как языческий, так и христианский (восточная традиция: Ямвлих и через него весь последующий греческий платонизм; западная традиция: Макробий, Марий Викторин, Августин, Боэций и через них — вся философия средневековья). Соч.: Opuseula selecta, rec. A. Nauck. Lipsiae, 1886 (герг. Hildesheim, 1963); Isagoge et In Categorias commentarium, ed. A. Busse. В., 1887 (CAG 4.1); Isagoge, texte, introd., trad, et notes par A. de Libera, A. Ph. Segonds. P., 1997; Sententiae ad intelligibilia ducentes, ed. E. Lam- berz. Lpz., 1975; De l'abstinence, t. 1: liv. 1; t. 2: liv. 2-3, texte et. et trad, par I. Bouffartigue; t. 3: liv. 4, par M. Patillon et A. Ph. Segonds. P., 1977-79; La vie de Plotin, t. 1-2, ed. L. Brisson, M.-O. Goulet-Caze, R. Goulet, et al., preface de J. Pepin. P., 1982-1992; The Cave of the Nymphs in the Odyssey, rev. text with transi, by Seminar Classics 609. Buffalo, 1969; Kommentar zur Harmonielehre des Ptolemaios, hrsg. v. I. During. Goteb., 1932; Introductio in Tetrabiblum Ptolemaei, ed. A. Boer, S. Weinstock. — Catalogus codicum astrologorum Graecorum V4. Brux., 1940, p. 187—228; Lettera ad Anebo, a cura di A R. Sodano. Napoli, 1958; Fragmenta, ed. A. Smith. Lpz., 1993; [Porfirii?] Commentarium in Piatonis Parmenidem, ed. A. Linguiti. — Corpus dei Papiri Filosofici Greci e Latini, parte III: Commentarii. Firenze, 1995, p. 63— 202; In Piatonis Timaeum commentariorum fragmenta, ed. A R. Sodano. Napoli, 1964; iDuuiKid Стугт|цата, ed. H. Dorne. Munch., 1959; Gegen die Christen, hrsg. v. A. von Harnack. В., 1916; Neue Fragmente des Werks des Porphyrios gegen die Christen. В., 1921; Nautin P. Trois autres fragments du livre de Porphyre Contre les Chretiens. — «Revue Biblique» 57, 1950; nept aya^uaKov, ed. J. Bidez. — BidezJ. Vie de Porphyre le philosophe neoplatonicien. Lpz., 1913 (герг. Hildesheim, 1964), p. 1—23. Рус. пер.: Жизнь Пифагора, Жизнь Плотина, пер. М. Л. Гаспарова. — В кн.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986, с. 416—426,427—440; О пещере нимф, пер. А. А. Тахо-годи. — В кн.: Лосев А Ф. История античной эстетки. Последние века, кн. 2. М., 1988, с. 383—394; О воздержании от мясной пищи, пер. В. Б. Черниговского, — «Человек», 1994, № 1—6. Лит.: Лосев А. Ф. История античной эстетики. Последние века, кн. 1. М., 1988, с. 15—120; Porphyre. Huit Exposes suivis de Discussions. Vandoeuvres-Gen., 1966 (Entretiens sur l'Antiquite Classique, XII); Theiler W. Porphyrios und Augustin. — Forschungen zum Neoplatonis- mus. В., 1966, S. 160-248; Hadot P Porphyre et Victorinus, vol. 1-2, P., 1968; Barnes T. D. Porphyry, Against the Christians. Date and attribution of Fragments. — «Journal of Theological Studies» 24, 1973, p. 424-442; Smith A. Porphyry's place in the neoplatonic tradition. The Hague, 1974; Smith A. Porphyrian Studies since 1913, ANRWII 36, 2, 1988, p. 717- 773; Dombrowski D. A. Porphyry and Vegetarianism, там же, р. 774—791; Strange S. K. Plotinus, Porphyry and the Neoplatonic Interpretation of the «Categories». — Ibid., p. 955—974; Corrigan K. Amelius, Plotinus and Porphyry on Being, Intellect and the One. — Ibid,, p. 975—993; Beatrice P. F. Le traite de Porphyre contre les chretiens. L'etat de la question. — «Kernos» 4,1991, p. 119—138; Madec G. Augustin et Porphyre. Ebauche d'un bilan des recherches et des conjectures. — Sophies Maietores, Melanges Jean Pepin. P., 1992, p. 367-382. Ю. А. Шичалин
ПОСИДОНИЙ (noaeiocuvioc) из Апамеи (ок. 135 до н. э., Апамея, Сирия — ок. 50 до н. э., Родос?) — ученик Панэ- тия, крупнейший представитель Средней Стой и наиболее универсальный представитель стоицизма наряду с Хрисштом. В ранней молодости учился в Афинах у Панэтия. Впоследствии переехал на Родос и открыл свою школу, популярную У молодых римлян (Посидония посещали Цицерон и Помпеи). По названиям известны: 1. (физика) «Физическое рассуждение», «О космосе», «Основы метеорологики», «О небесных явлениях», «О судьбе»; 2. (теология, мантика) «О героях и демонах», «О гадании»; 3. (психология) «О душе», «О страстях»; 4. (логика) «О критерии», «Об исследовании вообще против Гермагора», «Введение о слоге», «О связках»; 5. (этика) «Этическое рассуждение», «О гневе», «О добродетелях», «О надлежащем»; 6. (точные науки и естествознание) «Против Зенона Сидонского», «О величине солнца», «О высказываниях Гомера и Арата о математике», «Об океане», «Перипл»; 7. (история и этнография) «История после Полибия в 52 кн.», «История Помпея», «Тактика»; 8. протрептики и 9. письма. Кроме того, ему приписываются сочинения «О пустоте», «О птицегадании», «Письма к Туберону», «История Марцелла» и комментарии на платоновские «Тимей», «Федр» и «Парме- нид». Большую часть фрагментов (всего свыше 300 в издании Edelstein — Kidd) нельзя с уверенностью отнести к тому или иному сочинению; применительно к Посидонию особенно остро стоит проблема аутентичности текстов: конечная картина его учения зависит от их подбора. Разделяя методологические посыпки Панэтия, Посидоний стремился черпать истину везде — у Аристотеля (проблема причин), у Платона (психология), у киников (этика), у Пифагора. Логика низводится им на уровень общей пропедевтики, методы логики и точных наук — лишь средство для построения и проверки любой теории. Посидоний (как и Дионисий из Кирены) считал достоверным знание, полученное аналитическим путем, а конечным критерием — «здравый», или «верный», логос (42 Edelstein—Kidd): к его сфере относятся математические понятия и те «общие представления», которые нельзя вывести из опыта. Доказательность силлогизма основана на формальной корректности (т. е. сводимости к одной из простейших логических аксиом) (191). Логика и точные науки не занимаются исследованием сущего и в строгом смысле не являются частью философии <28). Чтобы знать сущее, надо знать его причины: поэтому «этиология» приобретает особую важность, а теория познания становится органической частью учения о первопричинах (90) в перипатетическом духе. Физические воззрения Посидония достаточно традиционны (хотя границы физики он сильно расширил за счет прикладных дисциплин — геологии, ботаники, зоологии, географии и этнографии): космос — «система из неба, земли и того, что на них находится» (14), образующаяся из четырех «элементов», разумное живое существо, шарообразное, окруженное пустотой извне (6; 8). Бог — «мыслящая пневма, простирающаяся по всему сущему» (100; 121), Зевс и Логос (5). Посидоний вернулся и к ортодоксальной догме «воспламенения» (23), отвергнутой Панэтием; признавал бессмертие душ (до «воспламенения» — 108; 110). Вместе с тем, возможно, впервые в истории стоической догматики он предложил понимать «начала» как умопостигаемые принципы организации сущего, выделяемые лишь «мысленно» (елглгоих novov — 92). Распространенное в 1-й пол. 20 в. мнение, что Посидоний использовал платоновское учение об идеях и пифагорейскую числовую мистику, не находит убедительного подтверждения в аутентичных текстах. Так же обстоит дело и с мнимой абсолютизацией мировой симпатии космической: эта концепция лишь косвенно присутствует в естественнонаучных изысканиях Посидония и в традиционном учении о промысле, судьбе и мантике (включая астрологию, которой он увлекался, вероятно, больше, чем кто-либо из стоиков). В антропологии и психологии Посидоний принял новации учителя, «отошел от Хрисиппа и следовал скорее Аристо-
291
ПОСТ ЭМИЛЬ ЛЕОН телю и Платону» (144), отвергнув и Хрисиппову схему (страсть=суждение), и Зенонову (страсть=эпифеномен суждения). В алогической способности души Посидоний выделил две разновидности: «пылкую» (Ouuoeioec) и «вожделеющую» (an(touirriKOv), из которых происходят страсти (34). Низшая ступень (qrixnc) обладает «вожделеющей» способностью; одушевленные существа (ступень yvxjf\) пользуются еще и «пылкой». Состоящее из этих двух способностей «алогическое» начало, гармонически объединяясь с разумным (Хоуюпкп арХП), образует человеческую душу (33). В определении души использовалось, возможно, пифагорейское понимание души как гармонии (141 а). По мысли Посидония, построение этики (определение цели и блага, аксиология и др. ) зависит от правильного понимания способностей души (150 ab): низшая означает стремление к наслаждению, вторая — к господству и обладанию, третья, разумная, — к нравственной красоте (160). «Первичны» все способности души: ipia ouceieoeic — к наслаждению, к обладанию и к нравственно-прекрасному (158; 160; 168). Главная задачаэтики—нравственноевоспитание,подчинениеаффек- тивного начала (то naOnraov щс ущяф требованиям разума (31 ). Конечная цель: жить, созерцая истину и стремясь ничего не совершать по велению неразумной части души (С/. AL Strom. II 21,129). Место «мудреца» занимает «продвигающийся», для которого воспитание тождественно обретению четырех традиционных добродетелей с предпочтением «величия души» (170; 180). Подобно Панэтию и Гекатону, Посидоний расширил сферу блага за счет «первичного по природе» (и даже просто «внешних» благ — 171; 173). К теории «обязанностей» Посидоний, возможно, добавил раздел о соотношении прекрасного