возглавляют самостоятельные группировки, каждая из которых разрабатывает по собственной программе группу специальных проблем. Специальность получает формальные средства организации (журналы, библиографические рубрики, кафедры, учебные курсы, секции в профессиональных ассоциациях и т. п.), и отношения внутри нее снова переходят в нормальную фазу. В каждой фазе развития «невидимого колледжа» самосознание участников формирующейся специальности претерпевает следующие изменения: романтический период (по времени совпадающий с нормальной фазой развития специальности); догматический (по времени совпадающий с фазой коммуникационной сети и сплоченной группы); академический (фаза специальности). В настоящее время специальному исследованию подвергается уже не гипотеза о «невидимом колледже», а конкретные данные о становлении научных специальностей и коммуникационных структур. Э. М. Мирский «НЕГАТИВНАЯ ДИАЛЕКТИКА» (Negative Dialektik, 1966, 2-е изд. 1977) — один из главных трудов 21 Адорт. Как и большинство его произведений, книга составлена из фрагментов. В ее основу легли три лекции, прочитанные Адорно в Коллеж де Франс в 1961; в переработанном виде тексты лекций составляют содержание первых двух частей. 3-я часть
45
«НЕДОВОЛЬСТВО КУЛЬТУРОЙ» собрана из набросков, относящихся к 30-м гг. и даже к студенческому периоду. В 1-й части дается критика онтологии, господствующей в философии послевоенной Германии. Эта критика является имманентной: ее субъект расположен не вне разбираемого предмета, но сам критикующий исходит из той «онтологической потребности», что ведет к попыткам построения онтологии. Результаты этой критики закрепляются во 2-й части, где выдвигается и разрабатывается идея «негативной диалектики». Если у Гегеля диалектика необходимым образом предполагает движение от тезиса через антитезис к синтезу, то в концепции Адорно негация (отрицание) вовсе не обязательно подлежит «снятию», известному как «отрицание отрицания». Если гегелевская диалектика носит абсолютно утвердительный («аффирмативный») — и потому апологетический по отношению к существующему мироустройству — характер, то негативная диалектика, нацеленная на разрушение косного порядка «позитивной истины», порывает с апологией существующего. В 3-й части разбираются конкретные примеры («модели»), показывающие применимость негативной диалектики к реальности. Разворачиваемые при этом модели имеют не иллюстративный, а содержательный смысл: они демонстрируют, как понятия этой диалектики «работают» в определенных философских дисциплинах. В сфере моральной философии негативная диалектика выводит на первый план понятие свободы. В области философии истории на передний план выступают понятия «мировой дух» и «естественная история» (здесь оселком опять служит Гегель). В сфере метафизики внимание сосредоточивается на ключевых проблемах познания, в том виде как они были поставлены Кантом. Развиваемая в книге концепция диалектики есть вместе с тем выражение особого способа мышления, которое Адорно называет «мышлением нетождественного» (или «неидентичного»). Это мышление порывает с идеалистической философской традицией как «философией тождества» («философией идентичности»). Принцип «тождества» — это принцип всеобщности, универсального единства, квинтэссенцией которого стало гегелевское «понятие». Пафос «Негативной диалектики» — в преодолении гнета тождества, в прорыве к «нетождественному». Нетождественное есть то, что ускользает от принципа универсального единства, не подчиняется господству всеохватывающего «понятия». Заключенная в «негативной диалектике» критика «позитивности» — это критика овеществления человека. В этом пункте размежевание Адорно с классическим немецким идеализмом существенно отличается от критики этой философской традиции экзистенциализмом. Экзистенциализм для Адорно есть резиньяция перед лицом господствующего в мире отчуждения, тогда как «философия нетождественного» таит в себе освободительный потенциал. Сколь бы скромен этот потенциал ни был, он оставляет человеку пространство для утопии, а значит, для надежды. «Негативная диалектика», наряду с написанной совместно с М. Хоркхаймером «Диалектикой просвещения», стала программным сочинением Франкфуртской школы и примыкающей к ней «критики идеологии». В кон. 60-х — нач. 70-х гг. отдельные положения «Негативной диалектики» вдохновляли «новую левую оппозицию» — революционное студенчество Западной Европы и Северной Америки. В. С. Малахов «НЕДОВОЛЬСТВО КУЛЬТУРОЙ» (Das Unbehagen in der Kultur) — сочинение 3. Фрейда. Вышло в самом конце 1929, но уже с датой «1930» на обложке. Первоначально Фрейд хотел озаглавить ее «Несчастье в культуре» (Das Ungluck in der Kultur). 1-й раздел книги является прямым продолжением «Будущего одной иллюзии», поскольку Фрейд отвечает здесь на возражения «одного друга» (Ромена Роллана), который был согласен с оценкой многих религиозных верований как иллюзий, но считал подлинным источником религиозности «ощущениевечности»,«океаническое»чувствочего-тобезфа- ничного. Фрейд отвечает на это, что, не обладая сам таким чувством, он не может отрицать его наличия у других, но психоанализ способен объяснить такое чувство генетически. Разделение на «я» и внешний мир происходит постепенно. Взрослое чувство «я» представляет собой «лишь съежившийся остаток какого-то более широкого, даже всеобъемлющего чувства, которое соответствовало неотделимости «я» от внешнего мира». Это первичное чувство времен раннего детства сохранилось в психике многих людей, а потому «океаническое» мироощущение объяснимо как наследие ранних стадий развития, когда «я» еще не полностью отделилось от «Оно». Во 2-м разделе Фрейд связывает происхождение религии с вопросом о смысле жизни, который сводится им к вопросу о базисном для всех людей стремлении к счастью, сводимому в свою очередь к отсутствию боли и страдания (в негативном плане) и к переживанию сильного чувства удовольствия (в позитивном плане). Цельжизни задана принципом удовольствия, который изначально руководит работой душевного аппарата. Однако все устройство Вселенной противоречит этому принципу — намерение «осчастливить» человека явно не входит в планы природы. Возможности счастья, т. е. разрядки достигшей высокого напряжения потребности, сравнительно невелики. Зато несчастья окружают человека со стороны подверженного болезни, страданию и смерти тела, со стороны внешнего мира, со стороны других людей. Различные школы мудрости предлагают методы уклонения от страдания. В этом качестве выступают и наркотики, и умерщвление влечений, и художественное творчество, и любовь, и наука, и религия. Все они имеют свои достоинства и недостатки, но похвалы Фрейда достаются научному познанию и труду как реальным средствам противостояния враждебному нам миру, тогда как религия оценивается им как наихудший «метод» уже потому, что «ее техника состоит в умалении ценности жизни и в иллюзорном искажении реальной картины мира». В 3-м разделе Фрейд обращается к главной теме книги. Социальный источник страданий не является столь же неизбежным, как наше бренное тело или внешний мир. Необычайное распространение получило следующее «поразительное» предположение: «Большую часть вины за наши несчастья несет наша так называемая культура; мы были бы несравнимо счастливее, если бы от нее отказались и вернулись к первобытности». Фрейд не разделяет такого рода враждебности к современной культуре, возражает против идеализации первобытных обществ. Тем не менее в духе своих предшествующих работ он пишет о том, что человек все более становится невротиком в современной культуре, будучи не в силах вынести всей массы табу, налагаемых на него обществом ради культурных идеалов. Прогресс науки и техники не сделал человека счастливее, хотя перечисление благодеяний, принесенных этим прогрессом, занимает несколько страниц его книги. Но вражда к культуре является прирожденной человеку, поскольку свобода индивида все более ограничивается с развитием культуры. «Стремление к свободе... направлено либо против определенных форм и притязаний культуры, либо про-
46
НЕЗАВИСИМОСТЬ тив культуры вообще». Культура строится на отказе от влечений. В 4-м разделе Фрейд детально разбирает ограничения, накладываемые культурой на сексуальное влечение, в 5-м переходит к центральной для книги теме агрессивного или деструктивного влечения. Homo homini lupus est (человек человеку волк) — об этом говорит вся история. Попытки преодолеть агрессивность путем отмены частной собственности Фрейд считает «безудержной иллюзией». Культура дает известную безопасность человеку, но взамен требует отказа от сексуального и агрессивного влечений. В 6-м и 7-м разделах Фрейд обсуждает собственно психоаналитическую проблематику: те изменения в метапсихологии, которые вытекают из признания самостоятельного агрессивного инстинкта. Он замечает, что гипотеза об «инстинкте смерти», или деструктивности, столкнулась с сопротивлением даже в психоаналитических кругах, но утверждает, что «агрессивное стремление является у человека самостоятельной инстинктивной предрасположенностью». Культура оказывается «полем битвы» двух инстинктов — инстинкта жизни (Эроса) и инстинкта смерти (Танатоса). Первый инстинкт способствует соединению людей во все более широкие союзы, второй способствует их разрушению. «Эта борьба — сущность и содержание жизни вообще, а потому культурное развитие можно было бы просто обозначить как борьбу человеческого рода за выживание». На уровне индивидуальной психики Фрейд относит к вытесненной агрессивности такие явления, как невротические страх и вина. «Сверх-#> получает свою энергию от такого вытеснения, и «каждая составная часть агрессивности, которой отказано в удовлетворении, перехватывается Свещ-Яи увеличивает его агрессию против Я>. В заключительном, 8-м, разделе Фрейд возвращается к вопросам философии культуры, утверждая, что индивидуальное развитие повторяет развитие культуры, причем в обоих случаях мы имеем дело с законами, господствующими во всей