в разных списках «Дао дэ цзина» термины человек и царь (ван) взаимозаменимы при описании четвертого уровня бытия, следующего после дао, Неба и Земли (гл. 25). Фундамент сян шу чжи сюэ составляют три типа нумерологических построений, каждый из которых представлен в двух разновидностях: 1) «символы» (сян) — триграммы, гексаграммы (гуа); 2) «числа» (ту) — ХэтуиЛо шу; 3) «символы и числа» — инь ян (темное и светлое), у син («пять элементов [фаз]»). Сама эта система нумерологизирована, поскольку основана на двух исходных нумерологических числах — 3 и 2. В ней также отражены три главных вида графической символизации, использовавшиеся в традиционной китайской культуре: «символы» — геометрические формы, схемы, рисунки; «числа» — цифры; инь ян, у син — иероглифы. Образующие сян шу чжи сюэ элементы — математические и математикоподобные построения, т. е. пространственные («геометрическне»)струкгурыичисловые(«арифметические») комплексы, — связаны друг с другом широким кругом связей: математических, символических, ассоциативных, фактуаль- ных, эстетических, мнемонических, суггестивных и др. Так, приведены во взаимное соответствие члены фундаментальных нумерологических пар: круг—квадрат/прямоугольник, 3—2, Небо—Земля, ян—инь, Цянь—Кунь (см. Гуа) и т. д. Всем важнейшим категориям сян шу чжи сюэ — тай и («Великое единое»), лян и («два образца»), сань цай («три начала»), сы сян («четыре символа»), у син («пять элементов»), ба гуа («восемь триграмм»), Ло шу (магический квадрат из чисел от 1 до 9), Хэ ту («магический крест» из чисел от 1 до 10) и др. — присуща как «арифметическая», так и «геометрическая» ипостась. Онтологический базис этого тотального классификационизма осмыслялся с точки зрения общепринятого в китайской философии представления об органической («телесной») целостности мироздания, однородные элементы которого взаимодействуют по принципу резонанса. Подобно пифагорейству, сян шу чжи сюэ может быть определено как учение о музыкально-числовой структуре космоса. Происхождение сян шу чжи сюэ связано с соединением двух древнейших (кон. 2-го — нач. 1-го тысячелетия до н. э.) видов гадательной практики — на панцирях черепах (бу) и с помощью стеблей тысячелистника (ши). Результатами более древней и авторитетной практики бу были геометризированные и соотнесенные с пространственными координатами (странами света) мантические фигуры, т. е. «символы» (сян), — первичные элементы сян шу чжи сюэ. Результатами появившейся по- зднеепрактикишиявлялисьвероятностные комбинации стеблей, прототипа счетных палочек, т. е. «числа» (шу), — вторичные элементы сян шу чжи сюэ. Первый и главный теоретический синтез того и другого был осуществлен в каноне «Чжоу и» (8—4 в. до н. э.), основу которого составляют геометрические символы (черты, триграммы, гексаграммы и др.), обладающие числовыми значениями и даже цифровыми обозначениями («шесть» и «девять» — названия двух типов черт). Он- тологизированная иерархия «символов» и «чисел» («Рождаются вещи, а затем возникают символы; вслед за символами возникает размножение; вслед за размножением возникают числа») получила методологическую формулировку в «Чжоу и» (при теоретическом движении в обратном направлении «за доведением до предела чисел следует установление символов Поднебесной») и нашла отражение в исходном математическом каноне «Чжоу би»: «Законы чисел исходят из круглого и квадратного». Однако позднее Шао Юн выдвинул противо-
691
сянь сюэ положный тезис о первичности чисел: «Числа рождают символы». Особое развитие сян шу чжи сюэ получило в период правления династии Хань, обретя общепризнанный методологический статус и подавив зачатки протологики, возникшие в учениях моистов (см. Mo цзя) и «школы имен» (мин изя). Венцом этого процесса стало создание трактатов «Цянь цзо ду» («Проникающее измерение Творчества»), «Тай сюань цзин» («Канон Великой тайны») Ян Сюна (1 в. до н. э. — 1 в. н. э.), «И линь» («Лес перемен») Цзяо Гуна (1 в.) или Цуй Чжуаня (1 в. до н. э. — 1 в. н. э.). Развитие сян шу чжи сюэ стало одним из факторов возникновения неоконфуцианства, в рамках которого ведущие нумерологические учения создали Шао Юн и Цай Шэнь ( 11—12 вв.). Печать сян шу чжи сюэ в той или иной мере лежит не только на всех главных философско-религиозных учениях (конфуцианство, неоконфуцианство, даосизм, буддизм и др.) и научных дисциплинах (особенно математике, астрономии, хронометрии, топографии, медицине, алхимии), но и на литературе, искусстве и в целом культуре традиционного Китая. Лит.: Щуцкии Ю. К. Китайская классическая «Книга перемен». М., 1997; Кобзев А. И. Учение о символах и числах в китайской классической философии. М, 1994. Л. И. Кобзев
СЯНЬ СЮЭ (кит. — учение о бессмертии) — одна из важнейших доктрин даосизма, аспект даосской теории и практики «вскармливания жизни» (ян шэн сюэ), которая в европейской литературе иногда именуется макробиотикой и в целом ассоциируется с «даосской алхимией» (дань). Эти даосские искусства, тесно связанные с традиционной медициной, предполагали в качестве конечного результата достижение телесного бессмертия. Адепты, достигшие искомого состояния, назывались «бессмертными» (сянь или шэньсянь). Некоторые из «бессмертных» получили необычайную популярность в фольклорной традиции и стали темой бесчисленных произведений словесного и изобразительного искусства: таковы, напр., знаменитые «восемь даосских бессмертных» (ба сянь), большинство из которых преданием возводятся к реальным историческим прототипам. Предполагалось, что «бессмертные» живут в уединении, чаще всего в глубине гор, лишь время от времени вступая в контакт с людьми, особенно при необходимости передать кому-нибудь достойному свое тайное знание, иногда обозначаемое термином сянь сюэ, который может быть истолкован и как «наука достижения бессмертия», и как «наука бессмертных мудрецов». В более узком смысле под сянь сюэ иногда подразумевают совокупность алхимических практик, которые в традиции подразделялись на «внешние» (вай дань), связанные с приготовлением «эликсира бессмертия», и «внутренние» (нэй дань), имеющие целью замещение с помощью специальных упражнений смертного тела адепта на бессмертное: последнее постепенно «выращивается» из некоего «зародыша», создаваемого внутри первого при помощи специальной психотехники. Считается, что сянь сюэ как последовательное вероучение сформировалось в общих чертах в 3—4 вв. до н. э. на территории древних царств Янь и Ци в среде магов (фанши) и даосов (даожэнь), в основном занимавшихся целительством. Некоторые фрагменты «Чжуан-цзы» и чуской поэзии («Чус- кие строфы», «Чу цы») свидетельствуют о том, что в царстве Чу существовал свой вариант «шаманизма», лишь отчасти сходный с практикой других эзотериков. Поисками путей к бессмертию активно интересовались правители ранних империй, в частности Цинь Шихуан и ханьский император У- ди, о магах-советниках которых сохранились довольно подробные сведения в «Исторических записках» Сыма Цяня («Ши цзи», гл. 6 и 12). В танскую эпоху увлечение некоторых императоров даосизмом привело к дальнейшему развитию культа «бессмертных» и их искусств, что, в частности, выразилось в их своеобразной специализации. Так, стали различаться «земные бессмертные» (ди сянь), в основном обитающие на горе Куньлунь в обществе «Хозяйки Запада» (Сиванму), «небесные бессмертные» (тянь сянь), живущие на небесах и превосходящие всех других своими способностями, «люди-бессмертные» (жэнь сянь), занимающиеся созерцанием и свободные от земных соблазнов, но еще не достигшие бессмертия, собственно «гений-бессмертные» (шэнь сянь), пребывающие на островах Пэнлай, Фанчжан и Ин- чжоу в Восточном море (с ними искал встречи Цинь Шихуан), и наконец «демы-бессмертные» (гуй сянь), неприкаянные души казненных преступников, утопленников и лиц, не оставивших потомства, ведущие призрачное существование и порой представляющие опасность для людей. «Бессмертным» посвящена обширная литература, в т. ч. один из наиболее известных сборников, «Жизнеописания бессмертных» («Шэньсянь чжуань») Гэ Хуна, в котором приведены биографии более 80 персонажей. В этих популярных историях «бессмертным» приписываются самые разнообразные чудесные способности: они владеют искусством превращения, умеют летать по воздуху, используют драконов в качестве ездовых животных, опускаются на морское дно, питаются «изначальным эфиром (ци-пневмой)». Они обладают необычной внешностью, но иногда любят затеряться среди простого люда. Тесное переплетение в этих историях вымысла и реальности придает им удивительную жизненность, редкую в агиографической литературе. Несмотря на легендарный колорит, история «бессмертных», безусловно, имела и аспекты, достойные внимания историков науки. Г. А Ткаченко
СЯО ТИ (сяо ди) (кит. — сыновняя почтительность /благочестие и почитание старшего брата) — категории китайской философии, гл. о. конфуцианской этики. В «Лунь юе» сяо ти толкуются как «корни гуманности (жэнь)» и гарант соблюдения общественных установлений (I, 2), а также «[основа] управления» (II, 21). Понятие «сяо» встречается еще в «Шу цяше», где «совершенномудрый» Чжоу-гун ( 11 в. до н. э.) применяет его в качестве определения одного из непременных свойств человека. В 4—2 вв. до н. э. категории «сяо» был посвящен специальный трактат, во 2 в. до н. э. получивший статус канона, — «Сяо цзин» («Канон сыновней почтительности»). В конфуцианской традиции он считается записью поучений, адресованных Конфуцием ученику Цзэн-цзы. Имел хождение в двух версиях — «школы текстов новых письмен» и «школы текстов старых письмен». Известная ныне версия «Сяо цзина» опирается на комментарий 10 — нач. 11 в.,ее аутентичность сомнительна. Там сяо определяется как «корень добродетели», из которого «рождается всякое учение» (гл. 1). В оппозиционном конфуцианству памятнике «Мо-цзы» сяо интерпретируется как доставление «пользы/выгоды» исключительно старшим родственникам и исходящая из этого ущербная любовь. «Дао дэ цзин» возможность «возвращения народа к сыновней почтительности и милосердию» связываете