Естественно, Соединенные Штаты Америки оказывали активнейшую поддержку. То, что делали и изрекали западные политики и западные средства массовой информации во время спора хозяйствующих субъектов РФ по поводу НТВ в 2000–2003 годах, попадало даже не под формат условного противостояния эпохи холодной войны, а под формат психологической кампании якобы в защиту свободной прессы. Изо дня в день рассказывалось, как варвары уничтожают свободу во всех сферах российского общества, как варвары возвращают нашу страну к стандартам самого жесткого тоталитаризма, как варвары душат любые проявления независимости средств массовой информации и так далее. Впоследствии все это активнейшим образом эксплуатировалось на протяжении многих лет, и, что характерно, в момент, когда возник вопрос с программой «Итоги», была попытка действовать по тому же сценарию. Тогда выступал бывший руководитель НТВ Евгений Киселев и говорил: а помните, когда-то нас пытались сломать, нам пытались заткнуть рот… Он, по сути, прямым текстом сказал следующее: в 2000-х годах варварским нецивилизованным способом уничтожалось наше Независимое Телевещание, и было это не чем иным, как реваншем сил Федеральной службы безопасности.
Казалось бы, с тех событий прошло уже пятнадцать лет. За это время каждый мог сказать о своем видении тогдашней ситуации — как говорится, была услышана правда каждого. Телеведущий Андрей Норкин написал свою знаменитую книгу «От НТВ до НТВ. Тайные смыслы телевидения. Моя информационная война». И все равно продолжают звучать те же мантры об удушении свободы слова и свободы мысли, все тот же алгоритм действий, утвержденный в том числе заокеанскими кураторами той скандальной истории, продолжает активно использоваться по сей день.
Параллельно с этим проистекал другой разрушительный процесс. Он заключался в идеализации в общественном пространстве — теперь уже российском — чеченских боевиков. Напоминаю, что раньше такое однобокое освещение драматических событий на Северном Кавказе было свойственно западным средствам массовой информации и лишь частично — российским проводникам их идей. Теперь же российские либеральные журналисты взялись рассуждать на эту тему, причем изначально допустив сильнейший сдвиг акцентов. Ведь говорить о том, что российским федеральным вооруженным силам противостояли чеченцы, можно было лишь условно — в боевых действиях участвовало много выходцев с Ближнего Востока, привносящих в ситуацию свой колорит и свой пафос и к тому же зачастую занимавших руководящее положение в составе незаконных вооруженных формирований. Сама посылка о какой-то борьбе за свободу и независимость так называемой Ичкерии базировалась не столько на реальных событиях из жизни чеченского народа, сколько на исторических смыслах, характерных для ближневосточного менталитета. Естественно, никто из американских экспертов в этом не разбирался — сознательно или по недомыслию, — и вот теперь, с их легкой руки, арабы, воюющие с российской армией и силовыми структурами в предгорьях Кавказа, стали восприниматься как чеченские боевики.
Именно тогда произошло страшное событие — захват террористами театрального центра на Дубровке в Москве во время спектакля «Норд-Ост». До сих пор это название вызывает дрожь у тех, кто имел к истории хотя бы отдаленное отношение. И вот что было поразительным в те трагические дни — произошла невероятная на первый взгляд спайка интересов и высказываний. То есть, во-первых, многочисленные западные политики твердили, что ни в коем случае нельзя освобождать заложников силовыми методами, что необходимо договариваться с боевиками, что весь этот ужас происходит лишь потому, что в России жесткая тоталитарная и вообще автократическая власть. Все это разносилось в разнообразных «Свободах» и «Голосах Америки», а также в структурах Европейского союза, которые во многом являются просто трибуной для высказывания официальной позиции по какому-либо вопросу. Особенно преуспели в этом две организации — Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). Тогда, по сути, состоялся их премьерный показ на этом направлении. Это потом они развернутся особенно активно в связи с событиями 2008 года и еще позже — в Донбассе. А тогда, во время трагедии «Норд-Оста», случилась своеобразная проба пера.
Одновременно с ними ровно тем же самым занимался целый ряд российских либеральных политиков. Они говорили правительству страны: вы не смеете применять жесткие силовые меры по отношению к чеченским повстанцам, все эти захваты заложников происходят только потому, что вы регулярно нарушаете права человека в Чеченской Республике, вам следует немедленно пересмотреть свои взгляды на государственное устройство и привнести в него то, что характерно исключительно для Запада.
И все это подкреплялось позицией российских средств массовой информации, которые старательно вдалбливали обывателям данную трактовку текущего момента. Особенно активно на этом поприще выступала небезызвестная радиостанция «Эхо Москвы». Вообще надо отдать должное ее руководителям — это действительно последовательные и убежденные противники того государственного строя, что существует в Российской Федерации, и в борьбе с ним они не гнушаются переступать любые правила и рамки. Та истерика, что они подняли вокруг «Норд-Оста», дала пищу для воспоминаний об этом событии в течение нескольких лет. В соответствующих кругах говорили, что только законченные негодяи и подлецы могли довести страну до такого положения, когда по определению мирные повстанцы, борющиеся за свою независимость, вынуждены захватывать заложников, чтобы добиться удовлетворения своих совершенно справедливых требований, да еще и таким образом. Что надо с ними договариваться по любым вопросам, что идея давать беспощадный отпор террористам — изначально вредная и глупая, она могла прийти в голову только таким дикарям, как граждане России, ну и так далее.
Если бы это был единичный случай, если бы такие заявления исходили с какой-то одной отдельно взятой трибуны, наверное, можно было бы сказать, что в формате плюрализма подобная точка зрения имеет право на существование и к тем, кто ее высказывает, необходимо отнестись с пониманием, уважая их убеждения, какими бы странными они ни казались большинству нормальных людей. Согласно Конституции Российской Федерации тот процент граждан, что исповедует взгляды, не совпадающие со взглядами большинства, имеет такое же право на их высказывание и обнародование, как и все остальное население страны.
Проблема заключалась в том, что радио «Эхо Москвы» никому не позволяло высказать альтернативную точку зрения по ключевым вопросам. Выступали всегда одни и те же лекторы, и создавалось впечатление, что это не просто особенности понимания ситуации, а хорошо организованная и спланированная акция. А это означало, что есть в наличии заказ определенного рода. Он может быть общественным, может быть политическим — причем как внутриполитическим, так и внешне. Заказ на подобное освещение событий.
Как показала дальнейшая практика, заказ, конечно же, поступил. Скорее всего — извне. Хотя надо заметить, что либеральные средства массовой информации это всегда активнейшим образом отрицали. Они заявляли: у нас нет никаких завязок ни с кем, мы всегда высказываем только свою точку зрения. А если получается так, что она в восприятии ряда людей совпадает с точкой зрения некоторых политиков откровенно русофобского толка, то в этом вовсе не наша вина. Мы всегда исходим не из чьих-то указаний, а из своих принципиальных позиций.
Вот именно с таким подходом либеральные средства массовой информации начали активнейшим образом выступать на ниве так называемого «внутриполитического протеста в Российской Федерации». Как известно, те либералы, которые не попали в Государственную Думу по итогам выборов 2003 года, попытались объединиться сначала в так называемый «Комитет 2008: Свободный выбор», куда вошли все, кто утверждал, что не согласен с действующей властью. Этот Комитет был учрежден 17 января 2004 года и своей целью считал организацию проведения в 2008 году свободных и демократических президентских выборов. При этом очень быстро выяснилось, что объединиться в полном объеме, несмотря на многочисленные пожелания политиков из США, в принципе невозможно. Слишком разные люди собрались под эгидой Комитета — и собрались они только на почве общей ненависти к российскому политическому строю.
Однако это обстоятельство не помешало им постоянно находиться в зоне повышенного общественного внимания. Многочисленные посвященные им репортажи выходили в эфир на радио «Свобода», на радио «Голос Америки», на радио «Эхо Москвы» — причем мы с вами прекрасно понимаем, что об акциях, проводимых силами патриотической направленности, эти средства массовой информации никогда не рассказывали, а если все же такое случалось, то рассказ сопровождался резко негативными оценками. К либералам отношение было в принципе другое — освещался каждый их шаг. Начиная с сетевой активности и заканчивая активностью на ниве уличных протестов.
Именно тогда либералы стали торжественно называть себя «несистемной оппозицией». Что это означает? Прежде всего то, что у них нет представительства в той политической системе, которая на сегодняшний день существует в России. Они не являются депутатами парламента — Государственной Думы — или каких-то региональных или муниципальных органов законодательной власти, а являются просто политиками, стоящими вне системы, но при этом призывающими эту самую систему разрушить, а затем модернизировать.
Если охарактеризовать деятельность несистемной оппозиции в целом, то надо отметить, что, не имея возможности влиять на жизнь страны парламентскими способами — путем принятия соответствующих законодательных актов, — они решили действовать иначе, то есть устраивать массовые протестные акции с целью продемонстрировать неповиновение властям. Для либералов подобный вид деятельности был непривычным, поэтому они стали искать более опытных игроков на данном поле и обратились к другим оппозиционным группам и течениям, многие из которых имели в России полулегальный статус, а то и вообще были запрещены. Достаточно назвать Национал-большевистскую партию или «Авангард красной молодежи». Я говорю это для того, чтобы стало понятно, сколь неоднородным и внутренне противоречивым явлением была несистемная оппозиция в России с момента своего зарождения.