Понятное дело, что для подавляющего большинства жителей Украины все это выглядело как полная дикость и нелепость. Если для Львова бандеровская идея, идея радикального национализма действительно была очень привлекательной и на западе Украины ее поддерживало значительное количество граждан, то для центральной, южной и особенно Юго-Восточной Украины подобные «заслуженные» депутаты выглядели как персонажи театра абсурда.
Может быть, на том бы все и закончилось, но тут Соединенные Штаты посредством десятков некоммерческих организаций и всякого рода образовательных программ начали впрыскивать в Украину ту самую националистическую вакцину, которая уже сыграла решающую роль в процессе окончательной бандеризации западной части страны.
Известный российский политолог Алексей Мартынов недавно вспомнил, что еще в 2004 году в эфире радиостанции «Маяк» мы предупреждали: то, что происходило на тогдашнем, первом Майдане — это еще цветочки, ягодки будут потом. Мы видели, что целый ряд образовательных программ, подготовленных американцами и действующих на Украине, направлен на разжигание ненависти к России и русскому народу. Тогда на нас все смотрели с величайшим подозрением, искренне считая, что мы сгущаем краски и братский украинский народ никогда не поддастся на провокации.
После этого с каждым годом территория государства Украина все больше и больше покрывалась густой сетью таких образовательных центров. Все больше и больше молодых украинских граждан вырастало с четким для себя пониманием, что подлинные герои их страны — внимание! — не Сидор Ковпак и Григорий Тхор, а Степан Бандера, Ярослав Стецько, Роман Шухевич и другие лидеры Организации украинских националистов. Именно с этой мыслью Украина сознательно подошла к 2013 году. В это время тогдашний президент страны Виктор Федорович Янукович решил, что пора подписывать акт об интеграции с Европейским союзом. Потом передумал, поехал в Москву, договорился о кредитах на развитие экономики и получил в результате Майдан.
Решающей движущей силой Майдана стали вовсе не какие-то там студенты, актеры, журналисты или политики. Этой силой стали люди, выращенные и воспитанные в убеждении, что главный враг незалежной Украины — Россия. Под антирусскими лозунгами они жили более десятка лет, ненависть к «москалям» впиталась в их плоть и кровь, затуманила сознание, стала главным мотивом действий и поступков.
Движущая сила Майдана активнейшим образом поддерживалась со стороны США еще задолго до того, как в Киеве появилась Виктория Нуланд. Американское посольство всячески окормляло потенциальных участников восстания. Разумеется, их можно понять — майдановцы не скрывали своих симпатий, более того, своего преклонения перед Западом. Лидеры Майдана не уставали твердить, что Украина должна стать частью западной «общечеловеческой» цивилизации и что Америка — ее главный проводник, вечный учитель на этом пути, в конце которого откроются ворота в земной рай.
Майдан победил не только потому, что был хорошо организован, а боевики чувствовали себя как рыба в воде. Не только потому, что президент Виктор Янукович оказался поразительнейшим образом не готов к серьезным политическим потрясениям и обнаружил полную неспособность урегулировать кризисные ситуации. Это, повторяю, удивительно, поскольку политический капитал Януковича очень велик, по крайней мере по меркам Украины.
Майдан победил потому, что в украинском обществе не существовало прививки от подобного рода радикальных настроений. Этому обществу чуждо чувство самосохранения в том, что касается государственности. Люди видели, что нынешняя власть слаба — нужен был политик с сильной волей, с твердой рукой, наконец, со специфической украинской харизмой. В качестве такого политика и вождя нации американская пропаганда через эмигрантские круги подсунула им Степана Бандеру. Поскольку среди действующих политиков ярко выраженного лидера не было, украинцы решили — почему бы не попробовать воскресить в исторической памяти подвиги борцов с ненавистной Россией и тоталитарной советской властью, то есть ОУНовцев?
В сущности, что знает средний украинский обыватель о Степане Бандере? Только то, что рассказывали по телевизору, говорили по радио и писали в книжках. А из этого складывалась удивительная для нас с вами картина. Украинские националисты представлялись эдакими пикейными жилетами, почти парламентариями, которые вели себя крайне корректно и демократично, не запятнаны военными преступлениями, не были носителями человеконенавистнических программ — скорее наоборот, являлись эдакими сознательными европейскими либералами. Разве что за права геев и трансгендеров не выступали — по той простой причине, что тогда в европейской политике не было такого течения. А во всем остальном соответствуют сегодняшнему дню — как говорится, находятся на высоте его требований.
Украинский обыватель видит, с одной стороны, жесткую негативную реакцию на Майдан в самой России, а с другой стороны — совсем молодых людей, среди которых могут быть и его сыновья, которые кричат: «Бандера придет — порядок наведет!» — и, показывая в сторону России, поясняют: «Видите, проклятые москали опять против нас — значит, мы должны развивать эту ситуацию».
Во всей этой истории первыми, кто возмутился, стали жители Крыма. Не только потому, что на полуострове всегда проживало много русских, а украинцы составляли меньшинство. Просто еще в начале 2013 года, задолго до Майдана, на националистическом форуме «Свобода» совершенно случайно возникла полемическая дискуссия, в ходе которой было сказано, что Крым придется зачистить от всех русских жителей, потому что на выборах они голосуют неправильно, всегда не за тех, и вообще не являются носителями «украинства» как единственно правильной национальной философии и идеологии. И как только крымчане услышали, что майдановцы собираются формировать так называемый «Поезд дружбы», тут же началось пробуждение подлинного национального духа. В Крыму стали принимать меры безопасности и организовывать отряды самообороны — поскольку поняли, что в них будут стрелять и их будут убивать в самом прямом смысле слова.
Крым пережил уже не одну ситуацию подобного рода. Еще в годы Великой Отечественной войны туда были отправлены специальные подпольные группы Организации украинских националистов. Но тогда у них ничего не получилось. Как, впрочем, и на Юго-Востоке, в Донецке и Луганске. Хотя немцам-оккупантам удалось добиться на определенном этапе создания крымско-татарского националистического движения, активисты которого уничтожали партизанские отряды и жестоко расправлялись с населением, сочувствующим партизанам и советским подпольщикам. Но — ОУНовская пропаганда при этом действия не возымела.
Об этом мы более подробно скажем чуть ниже, а пока вернемся к событиям последних лет.
В 2014 году Крым воспользовался ситуацией и сразу обозначил принципиально важный для себя вопрос: мы не хотим жить в составе этого государства — как не хотели находиться в нем изначально, когда еще только-только формировалась Украинская Республика образца 1992 года.
В Киеве почему-то искренне посчитали, что это такая веселая шутка, на которую можно в принципе не обращать внимания, и совсем скоро крымчане и жители Донбасса смирятся со своим положением в Украине и будут жить, как жили раньше.
К огромному изумлению, патриотическое движение в Крыму разрасталось с каждым часом. Всем стало понятно, что Крым идет к выходу из состава Украины — что, собственно, в итоге и произошло. Сегодня на Западе принято говорить, что все случилось благодаря помощи России — мол, явились пресловутые «вежливые люди», которые все в Крыму и сделали. Это абсолютная ерунда — никакие «вежливые люди» не смогли бы сделать ничего, если бы не было всенародного волеизъявления на этот счет. Свыше девяноста шести процентов населения Крыма свою позицию обозначило предельно четко во время референдума 16 марта 2014 года. А «вежливые люди» пришли туда только для того, чтобы показать — никому не будет позволено безнаказанно убивать граждан, желающих жить по своим, а не бандеровско-ОУНовским представлениям о свободе и независимости.
Все это стало громаднейшим сюрпризом — как для Киева, который был уверен, что достаточно отправить в Крым отряды запрещенной в России организации «Правый сектор», и те быстро наведут там порядок, угодный хунте, так и для Запада — в первую очередь для Соединенных Штатов Америки, поскольку Вашингтон меньше всего подозревал, что такое вообще может быть.
Вообще на Украине реакция на отделение Крыма отличалась как негативностью, так и явной неадекватностью. Крымчан обвиняли ни много ни мало в том, что они «Иваны, родства не помнящие» и не понимают, какое им выпало счастье — жить в составе незалежной Украинской Республики. Говорили, что Крым — исконно украинская земля, и в связи с этим не видели ничего плохого в заявлениях «Правого сектора» о силовом решении проблемы.
Во всем этом есть целый ряд некомпетентностей. Еще в октябре 2010 года, задолго до всяких Евромайданов, на открытом форуме украинской радикально-националистической партии «Свобода» можно было увидеть такую запись:
«Проще украинизировать Папуа — Новую Гвинею, чем Севастополь. Чтобы оставить его в составе украинского государства, тем более национал-социалистического, необходимо полностью уничтожить все население этого города, кроме украинской общины. Поскольку там находится оккупационный флот и морская авиация в поселке Кача, что в двадцати километрах от города, это может повлечь за собой вооруженный конфликт с Россией. В этой связи украинизацию можно проводить только с помощью массовой стерилизации населения под видом вакцинации, распространения смертельных вирусов и инфекций, отравлений питьевой воды, применения химического, биологического и бактериологического оружия».
Еще раз повторяю — это октябрь 2010 года, концентрированное выражение позиции партии «Свобода».
В феврале 2014 года следует такое заявление лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша: