Как и в Белоруссии, и на Украине, и в России, основу коллаборационистов в Крыму составляли печально известные шуцманшафты — полицейские отряды. Это были добровольческие формирования, туда не мобилизовывали — как бы сейчас нас ни пытались уверить в обратном. Такая версия истории пошла из Латвии, но с действительным положением вещей она не имеет ничего общего. Люди вербовались в полицейские по собственному желанию.
Почему? Главным образом из политических соображений — не надо забывать, что началу войны предшествовал период тяжелейших политических репрессий. Конечно, было много недовольных и желающих отомстить. Кроме того, надо помнить, что в Крыму осталось немало участников Белого движения, и далеко не все из них приняли существующую в стране политическую ситуацию. Они не разоружились перед большевистской партией, ничего не забыли и при первой возможности вернулись к тому, с чего начинали.
Недостатка в желающих служить в шуцманшафтах в Крыму не было — оккупантам удалось сформировать восемь полицейских батальонов. Чем они занимались? Прежде всего охраной лагерей для военнопленных, а таковых только в одном Севастополе было пятнадцать. Учитывая, что осада этого города была долгой, пленных оказалось достаточно. В-вторых, полицейские обеспечивали оккупационный порядок на полуострове. Ну и самое главное, для чего использовали коллаборационистов в Крыму, — это проведение карательных операций.
Конечно, деятельность крымских карателей не идет ни в какое сравнение с тем, что происходило в Белоруссии, в Бабьем Яру или, скажем, в Латвии. Все было несколько мягче. И населения в Крыму было меньше, и условия для ведения партизанской борьбы не самые лучшие — крымские горы не могли предоставить такого укрытия, как непроходимые белорусские леса. Хотя, конечно, партизанское движение на полуострове существовало.
Среди функций участников шуцманшафтов не последнее место занимал поиск укрывшихся евреев, коммунистов и политработников. Неважно где — в городах, в деревнях, в лагерях для военнопленных. Судьба тех, кого находили, была трагической — их уничтожали, порой очень жестокими способами.
Сохранилось множество документов, по которым можно составить достаточно полную картину жизни Крыма в годы немецкой оккупации. Они никогда не были секретными, поэтому странным выглядит сегодняшнее желание украинских историков представить дело так, будто в Крыму тогда все было тихо и спокойно и установился почти европейский цивилизованный порядок.
Достаточно посмотреть на фотографии из архивов. Вывеска на скульптуре — «Кто дотронется, будет расстрелян». Табличка на севастопольском бульваре — «Запретная зона. Кто пойдет дальше, будет расстрелян». Таких свидетельств о том, какой «мирной» жизнью жил Севастополь и другие крымские города, немало. Конечно, можно достать из архива и коллаборационистскую прессу — тогда получится гораздо более радужное впечатление. Газеты писали, что в Севастополе по воскресеньям работают театры, в парках играют оркестры, открыто восемь булочных и четыре избы-читальни. В принципе, все это действительно было — но, скажем так, под номером два. А под номером один были приказы оккупационных властей, чаще всего оканчивающиеся словом «расстрел».
Бандеровцы мечтали попасть в Крым в силу двух очень важных обстоятельств. Во-первых, им надо было распространить свое влияние на как можно бо́льшую территорию Украины, чтобы везде говорили о том, какой великий человек их вождь Степан Бандера. А во-вторых, им надо было доказать, что Крым на самом деле никогда не имел отношения к России, к ее истории. Сделать это предполагалось элегантно просто. Забыть о Крымской войне XIX века, о подвиге русских моряков, о событиях Первой мировой войны, в которой участвовала черноморская эскадра. Все забыть. А что останется? Земля, которая изначально принадлежала Украине и лишь в силу исторического недоразумения имела некоторое отношение к Турции.
С этой идеологией они шли в Крым — но распространить ее там не удалось. Кстати, вопреки утверждениям нынешних украинских историков, ОУНовского повстанческого движения в Крыму после освобождения полуострова советскими войсками в 1944 году и вообще после Победы как-то не наблюдалось. Крым — не Западная Украина и даже не Киев, где все-таки действовали эмиссары украинских националистов. В Крыму же действовали совсем другие эмиссары.
Я упоминал о «духовном садизме» капитана Фосса. Так вот, именно его люди работали в Крыму после Победы. Именно капитан Фосс возглавлял абверштелле «Юг Украины». Это подразделение абвера изначально дислоцировалось в Болгарии, затем было переброшено на Украину с целью ведения разведывательной и подрывной деятельности. Существует огромный массив документов, посвященных деятельности абверштелле «Юг Украины». Далеко не всех эмиссаров Фосса органам контрразведки Министерства государственной безопасности удалось своевременно нейтрализовать. Многих ловили еще долгие годы, и их показания приходилось тщательно проверять. Например, показания еще одного эмигранта, участника Белого движения капитана Браунера, который, прежде чем начать работать с абвером, был видной фигурой в болгарской политической полиции. Они вместе с Фоссом готовились к работе на оккупированных территориях и, надо сказать, поработали ударно. Протоколы допросов Браунера пестрят десятками, сотнями фамилий резидентов и вообще людей, которые могут оказать какое-либо содействие антисоветскому подполью при определенных обстоятельствах и условиях. Но время этих условий не пришло никогда.
Возможно, кто-то из резидентов даже сумел избежать справедливой кары и дожить до времен распада Советского Союза, но — никак не сумел себя проявить. И это не случайно. За более чем двадцать лет, прошедших с момента создания Украинской Республики в 1992 году и до выхода Крыма из состава Украины в 2014-м, крымчан так и не сумели убедить в том, что они потомственные украинцы и что только в защите интересов украинского государства заключается для них возможность счастливой жизни. Что земля, на которой они живут, испокон века была украинской и что с русским миром они не имеют ничего общего. Что даже Черноморский флот — это корабли, пока еще просто по недоразумению не принадлежащие Украине. Ну и все остальное из того же русофобского набора.
Все эти двадцать с лишним лет полуостров оставался, по сути, бельмом на глазу политиков правого толка на Украине. Все эти годы они упорно повторяли, что Крым — слишком пророссийский, и настойчиво пытались внести туда свою идеологию. И так у них ничего и не получилось — за все годы незалежности.
Возможно, эта история тянулась бы и дальше, если бы не события конца 2013 года. Европейский Майдан в Киеве окончательно обозначил приоритеты действующей украинской власти. Многочисленные заявления лидеров «Правого сектора», равно как и партии «Свобода», отчетливо показали населению Крыма, что именно ему предстоит пережить в краткосрочной перспективе. Стоит ли после этого удивляться тому, что и без того пророссийские настроения в Крыму возрастали с каждым часом в геометрической прогрессии? Стоит ли удивляться тому, что жители Крыма были, мягко говоря, возмущены отправкой «поездов дружбы» с боевиками «Правого сектора» из Киева на полуостров? Люди старшего поколения помнили подобные карательные экспедиции в годы Великой Отечественной войны — пусть они тогда назывались по-другому — и не хотели новых жертв среди мирных людей. Крыму предстояло, по замыслу киевских правителей, пережить весь этот ужас во второй раз — и, конечно, его жители категорически воспротивились.
Здесь мы подходим к двум ключевым моментам, касающимся позиции западной прессы по данному поводу. Во-первых, огромное удивление у каждого, кто знает историю хотя бы на уровне десяти классов средней школы, вызывают утверждения западных газет и журналов о том, что Крым — исторически украинская земля. Во-вторых — утверждения о том, что Российская Федерация угрожает целостности украинской территории, введя на нее ограниченный контингент войск.
На оба эти заявления неоднократно отвечали и видные российские политики, и даже действующий глава государства президент Владимир Путин. Их предпочитали не слышать. Зато сразу услышали тех людей в России, кто выступил в защиту Европейского Майдана.
15 марта 2014 года в Москве произошел так называемый антивоенный марш. Все та же публика, все те же либералы вышли на улицу, чтобы высказать свое «фи» крымским политикам и выразить поддержку лидерам победившего Европейского Майдана в Киеве. Борис Немцов (ныне уже покойный), Илья Яшин, музыкант Андрей Макаревич и многие другие. Лично меня во всей этой конструкции больше всего поразил цинизм. Эти люди шли на «антивоенный марш» — в поддержку Майдана, который однозначно заявил о себе как о силе, которая будет и дальше продвигаться, опираясь на идеологию украинских национал-социалистов. Ту самую идеологию, которая была осуждена Международным Нюрнбергским трибуналом — и это осуждение, неприятие нацизма стало краеугольным камнем при создании Организации Объединенных Наций (ООН).
Поэтому к либеральным политикам, выступившим в поддержку Майдана, возникает немало вопросов. Кого они поддерживают? Тех, кто хотел создать вокруг Севастополя еще пятнадцать лагерей для инакомыслящих? Лагерей, где, выражаясь словами Яроша, будут теперь уже «отатаривать» тех людей, для которых русский язык и русская культура являются родными и близкими. Или они хотели поддержать заново сформированные шуцманшафты?
Кстати, ближайшее время показало, что это вовсе не фигура речи — лидеры победившего Майдана создали Национальную гвардию Украины именно по образу и подобию карательных формирований, действовавших на оккупированной территории в годы Второй мировой войны. Теперь мы знаем, что так называемые нацбатальоны уже снискали мрачную славу убийц и насильников во время пресловутой антитеррористической операции — АТО — на территории Донбасса. Они стали достойными наследниками тех, кто воевал в составе 14-й дивизии СС «Галичина», сформированной на Западе Украины.