На самом деле «русский мир» — понятие прежде всего геополитическое. Вне всякого сомнения, в него входят земли, которые исторически принадлежали русскому государству в его разных ипостасях. Конечно, с такой точки зрения Украина, или, как ее всегда называли, Малороссия, является важной составной частью этого пространства и, конечно же, имеет самое прямое отношение к русскому миру. С этим попросту весьма и весьма наивно спорить.
Следующий важный момент. Русский мир сегодня — это понятие не столько политическое, сколько гуманитарное. Оно подразумевает под собой некую силу, культурную и, главное, экономическую привлекательность. Эта экономическая привлекательность базируется на евразийском пространстве, на мощном союзе государств — Таможенном союзе.
Украина получала приглашение войти в это соглашение на правах серьезного участника и получать ту же самую экономическую прибыль, что имеют другие государства, вступившие в Таможенный союз. Однако она отмела прочь такую возможность, не допустив даже существования подобной точки зрения. Причина проста — незалежная держава польстилась на посулы западной демократии. Результат теперь все могут наблюдать.
Что сегодня представляет собой Украина, в какую ситуацию она сама себя загнала? Раздираемое глубочайшими противоречиями государство, в котором бушует кризис — политический, экономический, общественный. Однако во всем этом Украина винит не собственное общество, не собственных оскандалившихся политиков, не их заокеанских кураторов, делающих чрезвычайно много для уничтожения Украины как серьезного игрока на политической и экономической карте мира. Напомню, кстати, что на момент распада Советского Союза Украина входила в восьмерку европейских государств, обладающих самым большим промышленным потенциалом. Прошло двадцать с лишним лет — и мы видим результаты хлопот доброхотов из-за океана. Они выражаются в том, что Украина на глазах у всех превращается из промышленно-аграрной страны в чисто аграрную. И винит во всех своих бедах… русский мир. То есть нас с вами.
Имеют ли эти обвинения под собой основания? Конечно да. Предвижу ваши возражения: какое отношение мы можем иметь к происходящему на Украине? Конкретно мы с вами, конечно, никак с этим не связаны. Но — как говорил один русский философ: «Не вини никого — виноваты все». Мы все с вами виноваты в том, что произошло на братской Украине.
Ведь практически у всех россиян есть на Украине родственники и близкие друзья. Но мы не сделали со своей стороны ничего, чтобы предотвратить навязчивое насаждение там русофобии. Мы молча взирали на то, как американцы в лучших традициях прошлой холодной войны закладывали ядовитые семена, чтобы взрастить холодную войну нынешнюю. Мы спокойно наблюдали за факельным шествием в честь Степана Бандеры. За открытием мемориальных досок с именами палачей Бабьего Яра. Нас не волновали художественные и документальные фильмы, воспевающие подвиги ОУНовцев во время и после войны. Мы совершенно искренне считали, что та часть русского пространства, которая существует на Украине, никогда никуда не денется. Время показало, насколько мы ошибались. Оказывается, за двадцать лет можно полностью переформатировать сознание людей. Оказывается, можно на ровном месте из некогда братского народа вылепить агрессивных русофобов.
Возникает принципиально важный для нас вопрос: а дальше что? Понятно, что раньше или позже проводимый американцами эксперимент закончится. Нынешняя Украина для Соединенных Штатов превратилась, как говорится, в чемодан без ручки — выкинуть жалко, а нести неудобно. Но мы же с вами не можем допустить, чтобы на территории Украины благодаря участию США образовалось некое всеевропейское Сомали — с огромным незаконным оборотом оружия, с неуправляемым потоком наркотиков, со множеством бандитов, которые обязательно будут пытаться перетекать через границу, в конце концов, с работорговлей — специальная международная комиссия по правам человека Организации Объединенных Наций уже зафиксировала на Украине факты торговли людьми.
Здесь мы подходим к ответу на ключевой вопрос. Никакого движения вперед, к лучшему, на Украине не будет — если там не произойдет денацификации. Что это такое и почему это представляется самой насущной необходимостью? Денацификация — это очень сложный и многосторонний процесс изменения политической и общественной жизни страны, который проходил, например, в Германии сразу после Второй мировой войны.
Я разговаривал со многими украинскими политологами. Среди них господствует такое настроение: нечего заводить разговоры о какой-то денацификации, все будет гораздо проще — уберут Порошенко, посадят Белецкого, Семенченко и с ними вместе еще пяток оголтелых боевиков и крикунов, и никакого нацизма на Украине никогда больше не будет.
Да нет, дорогие друзья, придется вас сильно огорчить. Нацизм на Украине живет не только в добровольческих карательных батальонах, таких как «Азов» или «Айдар». Нацизм — это идеология, которую в полной мере восприняло украинское общество. Это абсолютно русофобская позиция относительно важнейших исторических событий вчерашнего и нынешнего дня. Это заявления о героической битве под Бродами, где отважно сражались с русскими оккупантами бойцы 14-й ваффен-гренадерской дивизии СС «Галичина». Это яростные обвинения в адрес тех, кто в годы Советской власти осуществлял ликвидацию безграмотности на Украине и проводил коллективизацию. Это утверждения о том, что Голодомор начала 1930-х был спланированной в Москве акцией геноцида украинского народа. И еще многое из той же идеологической обоймы, которой активно пользуются украинские нацисты, пытаясь навязать обществу мысль о том, что русские — их извечные злейшие враги, а все друзья и благодетели живут и всегда жили на Западе.
От таких установок украинское общество должно избавляться. И только после этого — но не раньше! — можно будет начинать выстраивать новую экономическую и политическую модель. Но тут же возникают другие вопросы — насколько украинское общество, во-первых, к этому готово, а во-вторых, насколько равнодушно Соединенные Штаты Америки будут взирать на оздоровление этого тяжелобольного организма?
Что касается самочувствия самого украинского общества. У меня большие сомнения в том, что на сегодняшний момент — я имею в виду конец 2017-го — начало 2018 года — это общество в полной мере отдает себе отчет в произошедшем с ним. Дело даже не в общей пассивности так называемого электората политических партий, который абсолютно спокойно взирает на то, что зарплаты и пенсии уже не покрывают счетов за услуги ЖКХ, и на то, что вечный Майдан в Киеве никак не может успокоиться, продолжая сеять зерна разрушения. Дело в том, что общество до сих пор искренне не понимает, как все это вообще могло произойти. Украинцы в массе своей рассуждают так: мы хотели безвизового въезда в Европу — нам его дали. Значит, мы на верном пути. А то, что люди никуда не могут по этому «безвизу» поехать, уже никого не волнует, это вопрос несущественный. Дальнейшее рассуждение: нам говорили, что Соединенные Штаты Америки с нами — значит, не пропадем. Что ж, с первой частью этого утверждения не поспоришь — действительно, присутствие США подчеркивается постоянно, на Украину то и дело приезжает Курт Волкер, который является волонтером, поскольку работает на добровольных началах, не получая зарплаты в госдепартаменте.
Но почему не удается здраво осмыслить происходящее? Почему одурманенный народ, который стал жертвой оголтелой пропаганды, идеологического оружия времен прошлой еще, холодной войны, никак не может понять, по какому гибельному пути его ведут и какая пропасть ждет его впереди? Неужели такое возможно? Что ж, реальность показывает, что да, возможно, — приходится это признать.
И возникает уже другой вопрос: а может, самим украинцам нравится то, что с ними сейчас происходит? Предвижу возмущение читателей: как можно было договориться до такой скверны?! Но разве мое предположение выглядит таким уж фантастическим? Давайте вспомним историю столетней давности, 1919 год. Ведь тогда происходило в принципе то же самое. Украину точно так же использовали в качестве санитарного кордона против «азиатской деспотии большевиков», против «красной угрозы» цивилизованному европейскому и вообще западному миру. Только делали это не американцы, которые не имели в ту пору достаточно сил, чтобы устанавливать свои порядки на мировой политической арене, а немцы, генералы армии кайзера Вильгельма II. И они точно так же поощряли создание националистических, нацистских по своей сути формирований.
Теперь вспомним события 1941–1942 годов. Организация украинских националистов и ее боевое крыло в виде Украинской повстанческой армии, бредившие собственным государством… Это был тот же самый санитарный кордон.
Так, может быть, мы с вами в чем-то делаем ошибку? Может быть, в своих беседах с украинцами мы, в силу каких-то причин, не говорим о главном, пытаемся обойти какие-то важные стороны? Не затрагиваем ментальность, не указываем на очевидное? Ведь согласитесь, если в третий раз за сто лет повторяется практически одно и то же — это уже чересчур. Не похоже на простое совпадение. История таких совпадений не признает. Значит, речь идет о системных ошибках с нашей стороны в понимании нынешнего украинского кризиса. Причем важно осознавать, что никто за нас с вами не будет делать работу по исправлению этих ошибок.
Я призываю вас обратить внимание вот на что. Уже четвертый год наше общество как бы борется с бандеровцами на Украине — конечно, с идеологической точки зрения, путем просмотра телепередач, участия в сетевых дискуссиях и тому подобными методами. Те, кто этим занимается, говорят, что им нередко приходится узнавать о страшных вещах.
А теперь такой факт. В нашей стране написана всего одна — одна! — книга об идеологии Организации украинских националистов. И девяносто девять и девять десятых процента представителей российского общества ничего об этой книге не знают, поскольку вышла она очень маленьким тиражом. Потому мы и не в состоянии ничего противопоставить идеологии украинского нацизма. Потому что боремся не с ОУНовцами, а с бандеровцами, которых у нас еще называют «бендеровцами», очевидно, полагая, что все они происходят из молдавского городка Бендеры.