Должно быть, большинство нынешних молодых людей никогда не слышали о печально знаменитой казанской молодежной преступной группировке «Тяп-Ляп». Ну а люди постарше прекрасно вспомнят это громкое дело конца 1970-х — начала 1980-х годов. Тогдашняя пресса, размышляя о причинах этого явления, называла его «казанским феноменом». Могли ли журналисты, придумавшие этот термин, предположить, что через каких-то 12–13 лет данный «феномен» распространится на всю страну? На ту самую страну, которая раньше имела множество поводов гордиться собой: она была самой читающей страной в мире, здесь впервые запустили человека в космос, эта страна в тяжелейших условиях выиграла Вторую мировую войну и создала мощнейшую промышленность!..
В 1990-е настал момент, когда эта великая страна превратилась в один сплошной рынок. Никакие документальные фильмы не способны передать драматизм ситуации, когда доктор наук, знаменитый физик или математик, считавшийся гордостью советской науки, вынужден был торговать у входа в метро квашеной капустой и солеными огурцами. Когда десятки тысяч пенсионеров влачили не просто жалкое, а поистине нищенское, полуголодное существование. Когда школьники делились со своими ровесниками заветными мечтами, и выяснялось, что большинство мальчиков хотят быть «крутыми» рэкетирами, а большинство девочек — валютными проститутками.
Естественно, что, когда общество проникнуто подобными настроениями, неизбежно возникает реакция на действия власти, желание что-то изменить в стране. Я сейчас имею в виду события 1993 года. При этом я далек от того, чтобы считать период с мая по октябрь 1993-го попыткой реванша коммунистической идеологии. Вовсе нет. Силы, которые выступили против Ельцина во главе с Руцким и Хасбулатовым, никогда не были однородными. Кого только там не было — радикальные националисты из баркашовской организации «Русское национальное единство», люди, называвшие себя патриотами и коммунистами разного толка, наконец, просто те, кому осточертело наблюдать за уничтожением самого понятия «Российское государство». Идея, которую они выбрали, была изначально утопичной. Те, кто взялся готовить переворот в стране с целью отстранения от власти Ельцина, не имели главного — экономической программы. В чем тут сложность? «Люди из Белого дома», как их называли в прессе, искренне считали, что раз прошло всего два года после распада Советского Союза, значит, волевыми действиями можно все быстро поправить и вернуть то, что было раньше, заставить историю повернуть вспять.
Они рассуждали примерно так: армия как была советской, так и осталась, ей только нужно дать правильный приказ, и она быстро наведет в стране порядок и восстановит Советский Союз в его прежних границах. Но очень быстро выяснилось, что практически во всех бывших союзных республиках к власти пришли представители национальных элит, и они совсем не хотят с этой властью расставаться и возвращаться в лоно Российского государства — во-первых. Во-вторых, эти национальные элиты, в свою очередь, выполняли волю США.
Американские эксперты очень быстро просчитали возможный механизм действий Руцкого, Хасбулатова, Макашова с самого начала их противостояния с Ельциным. Стало ясно, что они будут стремиться восстановить СССР, причем не с точки зрения экономики, как следовало бы сделать — предложить программу, которая привлекла бы широкие слои населения, обозначить приоритеты в развитии промышленности и так далее. Вместо этого планировалось жесткими силовыми методами загнать всех назад, в прежний формат единой страны. Такой путь ничего хорошего принести не мог, более того, именно этот подход стал одним из факторов, не позволивших по-настоящему сплотить ту разнородную оппозицию, которая сформировалась против Ельцина. Можно объединяться на почве общей нелюбви к кому-то или к чему-то, но ничего позитивного на такой ненависти создать нельзя — в одной колонне выступают слишком разные люди, не слишком хорошо понимающие друг друга. В рядах противников Ельцина были и те, кому категорически не нравилось в Советском Союзе, кто считал его ликвидацию безусловным благом, добивался такого результата и радовался развалу бывшей великой страны. Последнее, о чем эти люди хотели бы рассуждать вслух, — это о том, что необходимо в той или иной степени восстановить существовавшую ранее государственную конфигурацию.
Американцы сперва не придавали значения процессам, происходившим в России в мае и в июне 1993 года. Они считали, что у противников тогдашнего президента Ельцина нет ни малейших перспектив, ни единого шанса на победу — ведь всего два года назад во время августовского путча тысячи людей вышли на баррикады против КПСС, так что теперь говорить о реванше коммунистов вряд ли имеет смысл. Отрезвление настигло наблюдателей из США примерно в августе — они вдруг поняли, что события развиваются по крайне негативному для Ельцина и его окружения сценарию. А это значит, что пора принимать решительные меры для спасения «молодой российской демократии». Это не мое выражение — именно такая формулировка присутствовала тогда в материалах американских средств массовой информации. Цель была обозначена, и для ее достижения использовались все возможные средства.
Первое. Со стороны политиков, которые придерживались прозападной ориентации и были всегда готовы вступить в диалог с зарубежными партнерами, началась масштабная обработка населения России. Она сводилась к одному неимоверно простому постулату: если эта аморфная оппозиционная масса, которую условно называли «красно-коричневыми», придет к власти, она начнет сокрушать и душить любые ростки свободы, опять загонит всех под железную пяту диктатуры — соответственно поэтому оппозиционерам надо всячески противодействовать на всех уровнях. Кто такие «красно-коричневые», толком не объясняли, и, что характерно, до сих пор это странное выражение активно используется, хотя, казалось бы, за двадцать пять прошедших лет можно было бы придумать какой-нибудь более точный и выразительный термин.
Второе. Работа велась через средства массовой информации — а ни для кого не секрет, что после распада СССР государственных СМИ почти не осталось, они либо перешли в частные руки, либо стремительно к этому приближались. Естественно, после соответствующей работы с хозяевами большинство СМИ заняли, как им казалось, прогосударственную позицию и стали активнейшим образом призывать к противодействию ничтожной кучке бузотеров, которая хочет ухудшить и без того незавидное положение россиян реализацией каких-то своих фантазий.
Но этого было недостаточно, и американцы пошли дальше. Они все очень правильно и точно рассчитали. Вычислили, что в любой русской революции наиболее пассионарным всегда было студенчество — значит именно на него и надо сделать ставку. Действительно, количество молодежи, которое тогда — поздним летом и ранней осенью 1993 года, — даже не подозревая о том, чьи указания выполняет, оказалось втянуто в политический процесс, не поддается подсчету. Именно эти молодые люди в массе своей и погибли — причем с обеих сторон, как со стороны защитников Ельцина, так и со стороны его противников. Студентов обрабатывали невероятно простыми путями. Одним из любимых приемов было проведение всевозможных общественных встреч, например в центре Москвы. Студентам объясняли: россияне плохо живут, потому что демократия у нас еще молодая и находятся люди, которые мешают ее развитию. Этих самых людей — врагов молодой демократии — необходимо каким-то образом поставить на место.
В результате к началу сентября 1993 года Россия оказалась, по сути, на грани гражданской войны, подобной той, что полыхала, опустошая страну, с 1918 по 1922 год. Вот только место действия изменилось — не было никакой «белой донской Вандеи», а все происходило в самом центре Москвы, столицы России, и вся страна следила за развитием событий по телеэкранам, выслушивая при этом комментарии тележурналистов и телеведущих, обработанных американскими экспертами.
Избежать кровопролития, как известно, не удалось — в ходе событий начала октября погибли сотни людей. Точное число жертв неизвестно до сих пор, в разных источниках называют разные цифры.
Американцы остались вполне довольны произошедшим и посчитали свою миссию выполненной. Для того чтобы укрепить «молодую демократию», они порекомендовали российским властям два основных направления действий. Поскольку в то время среди политических элит России было модным выслушивать и выполнять все, что рекомендуют американцы, предложенные ими рецепты были с готовностью реализованы.
Пункт первый американской программы демократизации России гласил, что необходимо добиваться установления частной собственности на все. Для этого необходимо создать целый класс крупных частных собственников и тем самым забить последний гвоздь в гроб социализма-коммунизма — поскольку, как известно, когда возникает частная собственность, наступает царство капитализма, людям, владеющим собственностью, никакая борьба за светлое коммунистическое будущее в принципе не нужна. Что и было реализовано просто блестяще. Анатолий Чубайс впоследствии скажет в одном из своих интервью буквально следующее: нам было все равно, кто что скажет, нам было необходимо как можно скорее распределить по частным рукам все, что только можно, и на любых условиях — задорого, задешево или совсем бесплатно, как угодно. Таким образом, с гордостью признавался Чубайс, было уничтожено все, что осталось от коммунистического прошлого, всякое наследие советской власти.
То, что при этом была уничтожена в первую очередь главная экономическая составляющая Российской Федерации, никого в принципе не волновало. Не волновало, потому что, понятное дело, в результате всех этих залоговых аукционов, игр с ваучерами и финансовых пирамид народ, во-первых, обнищал еще больше — хотя казалось, что после безумных реформ образца 1991–1993 годов нищать людям уже некуда.
Во-вторых, что немаловажно, политическая элита новой России оказалась повязанной, в том числе криминальными связями. Ведь ни для кого не секрет, что главным бенефициаром темных историй с приватизацией всего и вся стал криминал в лице своих многочисленных представителей. Криминальные круги на тот момент были очень хорошо организованы, имели контакты со всеми ветвями власти, куда и сами активно проникали. «Авторитеты» преступного мира принимали участие в бесконечных аукционах и стали прибирать к рукам российские недра и промышленность. Американцы и на это смотрели с восторгом. Они считали, что в результате всех этих процессов Россия неизбежно превратится в абсолютно управляемую страну если и не «третьего мира», то явно не претендующую на заметную роль на мировой политической арене. Россия, впервые за по