ый контроль над системой труда стал могущественным оружием в политической борьбе с испанскими поселенцами.
Консолидация центральной власти опиралась также на некоторые важные события. Одни из них имели политический характер, такие как дискредитация обладателей энкомьенд после восстания с участием Мартина Кортеса (сына конкистадора) в 1566 г. или как учреждение пять лет спустя Трибунала Святой инквизиции, чьи достижения в области политического и идеологического контроля были не менее значительными, чем в области религии. Не менее важным был рост бюрократического аппарата, о чем свидетельствует расширение штата судов в 1568 г., учреждение Индейского суда в 1592-м и Счетной палаты в 1605 г. Другие события относились к области экономики, в частности наложение в 1574 г. налога алькабала (которым облагались торговые операции, за исключением тех, что производились церковью и индейскими поселками) и другие меры, которые пополнили налоговые поступления в пользу короны.
В то же время произошло усиление церковных органов, не имеющих отношения к обстоятельствам конкисты и контролируемых правительством на основании привилегий, выданных папской властью испанским монархам (что являлось так называемым королевским покровительством). В этом процессе особое значение имело укрепление позиций соборов и епископов благодаря взиманию десятинного сбора — церковного налога, которым облагалась сельскохозяйственная продукция испанских поселенцев, и размер которого рос вместе с их числом. Прибытие в 1572 г. иезуитов, которые не вмешивались в религиозное управление коренным населением (кроме севера), а сконцентрировали внимание на обучении испанцев и воспитании интеллектуальной элиты, также имело большое значение.
В области торговли была установлена закрытая и протекционистская система, которая распространялась как на Новую Испанию, так и на остальные испанские владения в Америке. Самым заметным ее проявлением стало сведение торговли через Атлантический океан к единому маршруту, по которому с 1561 г. группа кораблей с вооруженным сопровождением совершала свое путешествие один раз в год с тщательно учтенными и облагаемыми различными налогами грузами. В Севилье была учреждена гильдия торговцев, или консульство. Если торговля никогда не была свободной, то установление описанных выше условий сделало ее еще более ограниченной и дорогостоящей. В этих обстоятельствах особенно заманчивой становилась контрабанда.
Параллельно с этими событиями в начале правления Филиппа II (1556–1598) испанцы снова вспомнили свою старую мечту добраться до Азии через Тихий океан. В конце концов они добились своего, отправившись в 1564 г. из порта Навидад и оказавшись в Маниле в 1571 г. Когда Филиппины попали в зависимость от Новой Испании, торговля через Тихий океан приобрела новый размах. Десятки китайских джонок из Кантона везли в Манилу специи, шелка и фарфор, которые испанцы покупали на мексиканское золото и везли в Акапулько в соответствии с регламентированной системой ежегодного отправления галеонов.
Акапулько также был связующим звеном в торговле с Перу, а поскольку она была столь же активной, как и с Новой Испанией, товарооборот через Тихий океан значительно увеличился. К концу XVI в. его объем превысил объем торговли между Веракрусом и Севильей. Но так как это противоречило интересам Испании, корона начала ограничивать торговлю между Перу и Мексикой и запретила ее в 1631 г. Восемь лет спустя торговля снова была разрешена, но при условии, что китайские товары перевозиться не будут.
В Новой Испании развитие торговли сопровождалось зарождением могущественной элиты торговцев. Ее представители, подражая севильцам, учредили в городе Мехико в 1592 г. свое собственное консульство. В их руках оказалось управление морскими связями на двух океанах, контроль над импортом и, конечно же, над ценами. Они стали скупать товары и накапливать деньги, а их политическое влияние и экономическая власть постоянно росли. Корона стремилась запретить в американских землях производство некоторых товаров (орудий труда, вина, бумаги, тонких тканей) с явным намерением защитить испанских производителей, но в итоге уступила интересам ненасытных торговцев. Последние, однако, не довольствовались своими привилегиями и увеличивали прибыль, получая дополнительные доходы от контрабанды.
Описанные выше факты показывают, что обстоятельства конкисты сменялись настоящей системой колониального господства. Формировалась принятая во всем мире политика эксплуатации ресурсов, отвечающая реалиям, проблемам и интересам мира испанцев, не имеющая ничего общего с ограниченными и неустойчивыми подходами конкистадоров и энкомендерос, а также с проектами и идеалами, в центре которых находились индейцы, например когда ставились первые цели евангелизации. Во второй половине XVI в. уходящий мир конкисты, так прочно укоренившийся как в испанском, так и в доиспанском прошлом, наслаивается на первые проявления нового по сути порядка.
Своеобразие Новой Испании в значительной степени опиралось на преемственность многих черт доиспанского прошлого, но речь вовсе не идет о статической неизменности. Уже тогда в некоторых элементах этой преемственности происходил перелом, например крах системы правления касиков. Более того, перемен становилось все больше, и, в конце концов, мир, созданный в начале XVII в., значительно отдалился от своего прошлого. Новая Испания имела девяностолетний опыт, который был вполне удачным с испанской точки зрения. Проблемы, связанные с доиспанским миром, например политическое подчинение, экономическое господство, физическое сосуществование, обращение в христианство и другие, не были окончательно разрешены, но были преодолены, а в отношении тех проблем, которые, по мнению испанцев, присущи колониальному положению вещей, приняли меры, позволявшие если не преодолевать их, то держать под контролем. Если проследить дальнейшее развитие национальной истории, то можно увидеть характерные черты страны в целом, которая станет независимой в 1821 г., особенно если учесть экспансию на север.
Необходимо отметить положение, которое занимала Новая Испания в мире. Ее продукция из серебра (такая же, как и в Перу) распространялась не только в Испании, но и в значительной части Европы, так как ею оплачивались крупные долги испанской короны и на нее приобретались те товары, которые слаборазвитая в промышленном отношении Испания сама производить не могла. Распространение этого металла оказывало огромное влияние на европейскую экономику. С другой стороны, серебро из Новой Испании также распространялось в Китае (где мексиканские монеты использовались до XIX в.) и достигало по разным торговым маршрутам Индии и других регионов Азии. Когда в 1610 г. в Мексику с большими надеждами прибыло торговое японское представительство, все указывало на то, что Новая Испания, или, по крайней мере, ее часть, стала ключевым элементом новой конструкции, объединяющей всю планету; это удивительно, если учесть ту изолированность, в которой пребывала Месоамерика за несколько десятилетий до этого. Более того, описанный товарооборот не был чисто торговым, но включал в себя и значительную культурную составляющую, в частности тесную связь с Перу. Однако Новой Испании, готовой занять свое место в мире, пришлось сдерживать свои порывы.
Не будет лишним отметить, что Испания в то же время пережила существенные перемены. Одной из причин расширения короной административного аппарата было желание укрепить и сделать более эффективной систему налоговых сборов, которая приобретала все большую значимость, так как Испания, плохо управляемая, постоянно находившаяся в состоянии войны, обремененная большой задолженностью и обедневшая, старалась оправиться от серьезной травмы после поражения, нанесенного флоту своей Непобедимой армады англичанами в 1588 г. Некоторые критики и социальные реформисты (их называли прожектерами) предложили и применили ряд принципов правления, или «проекты», с помощью которых предполагалось избежать или, по крайней мере, отсрочить то, что было очевидно всем в Испании: конец ее имперской гегемонии, который компенсировался лишь блестящим золотым веком в литературе. Маятник власти качнулся в сторону стран Северной Европы. Для американских владений это означало все новые экономические требования со стороны метрополии.
Период зрелости и автономии (1610–1760)
Три рассмотренных этапа закрывают в колониальной истории начальный период, и далее в ней начинают проявляться более зрелые черты. С самого начала и до середины XVII века произошло множество бурных событий.
Голландцы (недавно освободившиеся от испанского господства), англичане и французы становятся хозяевами морей. Новая расстановка сил стала очевидной в 1621 г., когда была создана голландская Вест-Индская компания, которая держала в страхе испанские суда в Атлантическом и Тихом океанах. Захват флота, вышедшего из Веракруса, голландской эскадрой недалеко от Кубы в 1628 г. продемонстрировал упадок Испании и привел к серьезным убыткам для торговцев Мексики. Впоследствии опасность морских путей стала постоянной проблемой.
В этих условиях прожектеры, которые в 1621 г. пришли к власти в лице графа-герцога де Оливареса (фаворит короля Фелипе IV), инициировали амбициозную программу реформ для всей империи. Ее реализация в Новой Испании была предоставлена вице-королю, маркизу де Гельвесу, которому поручили повысить налоговые сборы, борьбу с контрабандой и с действиями, преследующими частные интересы. Но этому человеку не хватало политической чуткости — он действовал с чрезмерным рвением, пренебрегая местными порядками, что в итоге стало причиной вражды между ним и самыми сильными группами власти в Новой Испании: судом, городским советом Мехико, консульством, церковными должностными лицами и т. д. Соперничество с архиепископом сделало его положение невыносимым.