Между тем в Мадриде новоиспанские депутаты добились назначения на пост политического руководителя Новой Испании либерала Хуана О’Доноху. В ходе последней попытки добиться автономии в составе испанской империи они также представили в июне 1821 г. федералистское предложение, которое даже не было вынесено на обсуждение, после чего депутаты удалились. О’Доноху прибыл в Веракрус в июле, когда движение Игуалы уже распространилось по всему вице-королевству, и это убедило его в том, что независимость уже неизбежна. Поэтому он уведомил правительство о невозможности ее предотвращения: «Мы сами уже узнали, на что способен народ, когда он хочет быть свободным». Убедившись в этом, он встретился с Итурбиде и подписал с ним Кордовские соглашения, признававшие независимость Новой Испании и учреждение Мексиканской империи, которая тем не менее сохраняла союз с Испанией путем предстоящего занятия ее престола членом правящей династии. Сразу после этого О’Доноху потребовал капитуляции занимавшей столицу испанской армии. В итоге 27 сентября 1821 г. украшенный триумфальными арками город восторженно встретил освободителя Итурбиде, Герреро и Армию трех гарантий. Парады, салют и песни славили независимость и освободителя; но под общим радужным чувством скрывались существовавшие между роялистами и инсургентами противоречия.
Основание мексиканского государства
Борьба и Конституция 1812 г. способствовали дезорганизации Новой Испании, огромная территория которой, связанная плохими коммуникациями, с редким и разнородным населением, с севера была открыта экспансионизму Соединенных Штатов. Хоть и преисполненная надежд, империя — разделенная, дезорганизованная, в состоянии банкротства, с огромным долгом в 45 миллионов песо и политически неопытным населением — создавалась на шатких основах. Признание лидером О’Доноху, казалось бы, четко обозначило дальнейший путь нового государства; но О’Доноху умер в октябре, лишив нацию своего политического опыта и воплощавшейся в его персоне легитимности. Так, завершив празднования, нация оказалась лицом к лицу с непростыми задачами установления контроля над территорией, возобновления регулярного сбора налогов, пробуждения чувства лояльности у граждан и достижения международного признания для нормализации взаимоотношений с внешним миром.
Итурбиде учредил Временную правительственную хунту в составе лиц, симпатизировавших различным проектам, но без участия инсургентов (повстанцев), которые также отсутствовали в избранном хунтой регентстве из пяти членов. Итурбиде как председатель регентства немедленно созвал выборы депутатов в национальный конгресс, который должен был разработать конституцию империи. При этом, игнорируя указ 1810 г. об избрании депутатов в кортесы, он склонился в пользу корпоративного представительства, выгодного высшим слоям. После избрания депутатов конгресс приступил к работе 24 февраля 1822 г. В это время пришло радостное известие об аннексии Мексикой генерал-капитанства Гватемала, которое, оказавшись в состоянии банкротства и находясь под угрозой распада, искало пути выхода из кризиса; но также пришло и другое, малоудовлетворительное известие — кортесы не признали Кордовские соглашения. Монархисты тотчас выступили против тех, кто стоял за коронацию императором Итурбиде.
Положение было сложным. Понижение налогов и дезорганизация их сбора в сочетании с широко распространившимся мнением, что независимость вообще освобождает жителей от их уплаты, привели к уменьшению средств. Срочная необходимость выплаты жалованья чиновникам и военным требовала, чтобы конгресс, помимо выработки конституции, законодательным путем упорядочил финансовое состояние государства и армии; но отсутствие опыта отвлекло депутатов на формальности. Итурбиде не обладал достаточным опытом, чтобы справиться с ситуацией, и, при столкновении с членами конгресса, пригрозил своей отставкой. С учетом популярности Итурбиде среди населения слух о его отставке привел к тому, что сержант Пио Марча подговорил солдат Селайского полка к мятежу в ночь на 18 мая под клич «Да здравствует Агустин Первый, император Мексики!». Столичное простонародье не замедлило присоединиться к ним, требуя, чтобы конгресс рассмотрел предложение. Члены конгресса вместо того, чтобы отказаться рассматривать вопрос о коронации Итурбиде, той же ночью под шум и крики провели заседание, и, поскольку многие из депутатов поддержали петицию, большинство проголосовало за коронацию.
Итурбиде короновался 21 июля, хотя в качестве императора и обладал теперь меньшими полномочиями, нежели в бытность председателем регентства. Коронация сопровождалась снятием с должностей и недовольством инсургентов-республиканцев. С прибытием Мьера, освобожденного из заключения в Сан-Хуан-де-Улуа, начали возникать заговоры. Император приступил к арестам подозреваемых, вследствие чего создал столь критическую ситуацию, что многие депутаты посоветовали ему распустить конгресс. Осуществив роспуск 21 октября, Итурбиде заменил конгресс национальной учредительной хунтой, избранной из числа прежних членов конгресса.
Антонио де Санта Анна (1794–1876), генерал, политик, 11 раз занимал пост президента Мексики. Литография.
Это событие, а также страх провинций, опасавшихся установления централизма, к которому тяготел Итурбиде, навязывание обязательных займов — все это вызвало волнения, которыми воспользовался молодой военный — бригадир Антонио Лопес де Санта-Анна, поднявший военный мятеж в Веракрусе. 2 декабря 1822 г. он отказался признавать Итурбиде, потребовал восстановления конгресса и учреждения республиканского правления. Этот план едва не нашел поддержки, но зато послужил тому, что тайные общества (масонские ложи) создали союз на основе посланных против Санта-Анны воинских частей, которые 2 февраля 1823 г. выступили с «Планом Каса-Мата». Данный план требовал избрания нового конгресса; признав власть провинциальных депутаций, он смог обеспечить себе поддержку регионов. Итурбиде, полагая, что план не направлен против него лично, ограничился тем, что заново созвал распущенный конгресс. Но поскольку волнения не утихали, он отрекся 22-го числа того же месяца, a 11 мая вместе с семьей отправился морем в Италию. Конгресс не только издал декрет, объявивший империю незаконной, но объявил вне закона и самого Итурбиде в случае, если он снова ступит на территорию страны. В соответствии с этим декретом при попытке вернуться на мексиканскую землю в 1824 г. Итурбиде был расстрелян.
После провала политического эксперимента с установлением монархии страна оказалась без исполнительной власти. Восстановленный конгресс не колеблясь взял на себя бразды правления и 31 марта назначил в качестве верховного органа исполнительной власти триумвират в составе Педро Селестино Негрете, Гуадалупе Виктории и Николаса Браво. Провинциальные депутации и армия отказались подчиняться триумвирату и потребовали провести выборы в новый конгресс в соответствии с «Планом Каса-Мата».
Центральная Америка, которая при вице-королях управлялась отдельно, была единственной частью, отделившейся в ту пору от Мексики на постоянной основе; но тогда, на фоне самопровозглашения Гвадалахары, Оахаки, Юкатана и Сакатекаса свободными и суверенными государствами, распад казался неминуемым. Исполнительная власть назначила Лукаса Аламана министром иностранных и внутренних дел; чтобы воспрепятствовать распаду страны, он направил армию против Гвадалахары — самой непримиримой из провинций. Представители Гвадалахары и Сакатекаса договорились признать власть конгресса при условии федерального устройства страны. Конгресс вначале отказался принимать это условие, но, имея перед собой пример южных вице-королевств и страшась распада страны, все-таки согласился и провел выборы в новый учредительный конгресс.
Новый учредительный орган собрался в ноябре 1823 г.; большинство в нем составляли федералисты, хотя и настроенные сохранить союз с Испанией. В итоге актом от 31 января 1824 г. были провозглашены Мексиканские Соединенные Штаты, а к сентябрю, после длительных обсуждений, был подготовлен текст Конституции 1824 г., присяга которой состоялась в октябре. Конституция утверждала представительную, народную и федеральную республику в составе девятнадцати штатов, четырех территорий и одного федерального округа; объявляла католицизм государственной религией при нетерпимости к любой другой и учреждала власть, разделенную на три ветви, с главенствующей ролью законодательной. Исполнительная власть передавалась президенту и вице-президенту, судебная — судам и Верховному суду. Сохранялась избирательная система, утвержденная испанской Конституцией. Поскольку это была система непрямых выборов, хотя на первом этапе голосовали почти все совершеннолетние мужчины, она отличалась ограниченностью. Президент республики избирался законодательными собраниями штатов. Эта конституция испытала влияние Конституции США, но фундаментальным являлось все же влияние Конституции 1812 г.
Традиционный регионализм предопределил более радикальный характер мексиканского федерализма по сравнению с североамериканским, поскольку федеральное правительство лишалось фискальной власти над гражданами. Хотя за ним сохранялись полномочия в области выплаты внешнего долга, обороны, поддержания порядка и получения международного признания, для выполнения всех этих функций ему оставлялись лишь незначительные денежные средства, которые вносили штаты (на практике это делали лишь немногие из них), плюс таможенные пошлины и совсем уж незначительные доходы.
В результате выборов в исполнительную власть победителями оказались бывшие инсургенты Гуадалупе Виктория и Николас Браво, соответственно, на должности президента и вице-президента. Присяга при вступлении в должности прошла в обстановке оптимизма и веры в то, что новый политический режим сможет обеспечить прогресс. Контраст этим надеждам являло положение страны: она увязла в долгах, была дезорганизована и нуждалась в кредитах и международном признании для своего дальнейшего существования. В период империи было получено признание лишь со стороны Великой Колумбии, Перу, Чили и США, но в срочном порядке требовалось признание со стороны Великобритании, которая благодаря политической и финансовой мощи была единственной державой, способной воспрепятствовать отвоеванию территории Мексики испанцами, и могла предоставить стране необходимые кредиты. Поскольку Великобритания была заинтересована в мексиканском серебре и рынке, в 1825 г. она признала новое государство, а в 1826-м заключила с ним выгодный для нее договор о дружбе и торговле. Спекулятивные аппетиты английских банкиров позволили Мексике заключить два договора о займах даже до получения официального признания. Хотя условия и были кабальными, займы обеспечили нормальную работу правительства первого президента страны, а также позволили осуществить вытеснение испанцев из Сан-Хуан-де-Улуа — последнего испанского опорного пункта на территории Мексики. К несчастью, страна не смогла выплатить проценты, в результате чего лишилась новых кредитов и столкнулась с проблемами, которые внешняя запдолженность порождала при последующих правительствах.