Для духовенства оказалась ощутимой потеря своих членов, участвовавших в Войне за независимость, — притом что медленная секуляризация жизни сокращала тягу к религии среди населения. С другой стороны, сделавшись излюбленной мишенью для правительств всех политических направлений без исключения, церковь испытывала сокращение своих средств и доходов на протяжении четырех десятилетий. При этом реально все эти богатства по-прежнему находились в руках десяти епископов и ста семидесяти семи каноников, в то время как черное и белое духовенство, количественно сокращенное к 1825 г. до трех с половиной тысяч церковнослужителей, испытывало нужду, несмотря на то что для прихожан была весьма ощутимой оплата церковных поборов.
Подлинные выгоды из войн и беспорядков извлекала армия. Из-за нехватки средств ее численность была сокращено с 75 тысяч солдат в 1821 г. до 30 тысяч, что было отнюдь не достаточно для охраны столь обширной территории. Поскольку добрая часть офицерства жила за счет политики, повышение по службе для ее представителей напрямую зависело от участия в мятежах, что препятствовало процессу профессионализации армии и способствовало необыкновенному росту числа генералов, явно непомерного для малочисленной армии. Так же как и чиновничество, армия постоянно страдала от нерегулярной выплаты жалованья, и в то время как офицерство искало подряды для своих войск, насильно рекрутированные солдаты изыскивали малейшую возможность для дезертирства.
Мало-помалу внедрялись в жизнь новые ритуалы и гражданские праздники, которые придавали легитимность новому порядку и пытались соперничать с религиозными празднествами. Более значимые изменения в действительности происходили в портовых городах и в столице и были связаны с прибытием иностранцев. Пакетботы, заходившие в мексиканские порты, не просто завозили товары, а доставляли с собой новости, моды и новейшие изобретения; они давали возможность для путешествий в Соединенные Штаты и Европу. Новая служба дилижансов сократила продолжительность поездок внутри страны: так, путешествие на дилижансе из Мехико в Веракрус занимало семь дней, в Гвадалахару — тринадцать, а в Санта-Фе — месяц.
Вера в прогресс, некогда вызвавшая движение Просвещения, сохранилась и основывалась теперь на убеждении, что образование исправит все невзгоды страны. Задача распространения грамотности среди населения была доверена Ланкастерской компании, основанной в 1822 г. группой именитых граждан. В страну прибыли также иностранные преподаватели, предлагавшие услуги в качестве учителей или создававшие частные школы. Университеты же, наоборот, утратили свой престиж и были заменены академиями, задачей которых было распространение научных знаний, а также насаждавшимися республиканцами новыми институтами наук и искусств, на долю которых выпала миссия дать образование поколению, вошедшему в политику страны в середине столетия.
Календари и альманахи выполняли свою задачу распространения исторических и научных сведений. Политизация населения, начавшаяся с 1808 г., и образование нового государства благоприятствовали появлению газет, брошюр и политических листовок; последние были излюбленным жанром больших групп населения, которые, страстно стремясь быть в курсе событий, передавали их из рук в руки или слушали их в пивных, кафе и на площадях. Интерес к политике, в свою очередь, вызвал интерес к истории и появление исторического направления общественной мысли, главными представителями которого стали Сервандо Тереса де Мьер, Карлос Мария де Бустаманте, Лоренсо де Савала, Хосе Мария Луис Мора и Лукас Аламан. Проложила себе дорогу и литература, оставившая свидетельство общественных перемен в произведениях Хосе Хоакина Фернандеса де Лисарди, Мануэля Эдуардо де Горостисы и Фернандо Кальдерона. Искусству же в противоположность литературе еще долго предстояло восстанавливать свой прежний блеск, хотя правительство и предоставило гражданам несколько стипендий для обучения в Италии и Германии.
Подлинная перемена придет только спустя полвека, с окончательным становлением процесса секуляризации общества. Церковь, с завоеванием независимости утратившая контроль над обществом, который она имела в эпоху вице-королевства, потеряла право регистрации записей рождений, браков и смертей; с наступлением Реформы она лишилась и своего имущества. Все это сделало невозможным оказание социальных услуг, осуществлявшихся церковью в ее госпиталях, школах и приютах. После продажи церковной недвижимости многие монастыри были снесены или поменяли свое предназначение. После передачи некоторых церквей протестантским общинам нарушения порядка не прекратились. Не исчезли церковные профессиональные училища, но государственное образование в значительной степени стало светским.
Политические столкновения вынудили интеллектуалов, в большинстве своем связанных с журналистикой, выступать против цензуры или против диктатуры. Журналистика позволяла анализировать национальные проблемы, что привело к появлению важных работ, посвященных общественной проблематике, авторами которых были крупные интеллектуалы либерального направления. Так, Мануэль Пайно, известный автор романов в жанре костумбризма[14], глубоко изучил проблему государственного долга, вопросы его погашения и Реформу; Мигель Лердо де Техада аналогичным образом исследовал вопросы торговли и экономики, а Мельчор Окампо — церкви и государства. Поэтому неудивительно, что к 1860-м — 1870-м годам журналистика достигла существенной зрелости, а либеральные правительства уважали свободу печати, невзирая на ее эксцессы, и превратили ее в «четвертую власть».
Глубокая разобщенность, вызванная войнами, заставила восстановителей республики уделить приоритетное внимание вопросам национальной интеграции посредством образования и культуры, которые должны были устранить опасность разделения мексиканцев в случае очередной борьбы. Таким образом, сразу же после освобождения Мехико от интервентов министр юстиции поспешил представить план введения государственного образования, в результате чего были изданы законы 1867 и 1869 гг. Огромное внимание в них уделялось вопросам начального образования; в качестве модели было создано также среднее учебное заведение — Национальная подготовительная школа. В ней был принят позитивистский метод Огюста Конта для борьбы с традиционным образованием, заключавшийся в замещении религиозных и метафизических объяснений логическими и научными. Тем самым надеялись просветить умы будущих руководителей. Хуарес и Лердо не ограничились законодательными мероприятиями в области образования — они увеличили в три раза число начальных школ. Усилия Хуареса по внедрению испанского языка среди индейцев в целях их интеграции в жизнь страны вызвали сильное сопротивление, в то время как официальное утверждение позитивизма в среднем и высшем образовании вызвало интеллектуальную полемику, развивавшуюся в годы реставрации и порфириата, — многие либералы считали, что позитивизм противоположен их принципам.
С другой стороны, французская интервенция пробудила чувство национализма, которому суждено было оказать влияние на все проявления культурной жизни — искусство, литературу, музыку. Главным носителем идей национализма стал Игнасио Мануэль Альтамирано, проводивший их через свои литературные кружки и созданный им журнал Ренасимьенто («Возрождение»), на страницах которого впервые получили известность писатели как либерального, так и консервативного направлений: Мануэль Пайно, Игнасио Рамирес, Гильермо Прието, Хосе Томас де Куэльяр, Висенте Рива Паласио, Франсиско Пиментель, Хосе Мария Роа Барсена и Ансельмо де ла Портилья. Обстановка благоприятствовала основанию академических обществ, таких как Мексиканское общество географии и статистики, Мексиканский лицей и Мексиканская академия языкознания.
Национализм способствовал расцвету романов костумбристского и исторического жанров, которые стали издаваться отдельными выпусками. Изучение истории занимало привилегированное место, а необходимость продвижения идеи национального сплочения привела к появлению первых школьных текстов по «отечественной истории». Консерваторы Франсиско де Аррангоис, Мануэль Ороско-и-Берра и Хоакин Гарсия Икасбальсета, как и либералы Гильермо Прието и Висенте Рива Паласио, занимались интерпретацией «национального» прошлого. В соответствии со своими идеологическими взглядами они либо склонялись к изучению современных им событий, либо вникали в суть далекого прошлого — как колониального, так и доиспанского — и заново интерпретировали его.
Вид на вулканы Попокатепетль и Истаксиуатль от Атликсо (1877). Худ. Хосе Мария Веласко.
Благодаря учреждению лотереи Академия Сан-Карлос смогла обновиться в годы войны с Соединенными Штатами, а изобразительное искусство мало-помалу восстановило свое значение. Хуарес переименовал Академию в Национальную школу изящных искусств, и скульптор Мануэль Вилар, художники Пелегрин Клаве и Эухенио Ландесио продолжили в ее стенах преподавание европейской техники и стилей. Тем не менее они не смогли устоять перед порывами национализма и в конце концов приняли его. В результате пейзажи и исторические темы пришли на смену религиозным, в то время как литография и карикатура превращались в инструмент на службе политики. Нет никаких сомнений, что наиболее выдающейся фигурой был Хосе Мария Веласко с его великолепными мексиканскими пейзажами. Разумеется, пока новшества завоевывали признание столичных художников, их провинциальные собратья поддерживали свой естественный стиль росписями трактиров и написанием портретов, вроде выполненных костумбристами Хосе Марией Эстрадой и Эрменехильдо Бустосом. Развитию скульптуры благоприятствовали заказы на статуи героев Войны за независимость, которые впоследствии украсили проспект Реформы. Архитектура, переживавшая серьезный упадок в первые десятилетия независимости (в такой степени, что фактически единственными ее проявлениями стали построенные в те годы Национальный театр, некоторые рынки и исправительные учреждения), оживилась благодаря технике использования железа, которую привез архитектор Хавьер Кавальяри.