В то время церковь как институт была крайне ослаблена. Ей запрещалось иметь владения, ограничивались ее доходы, что обусловило ее экономическую зависимость от государства.
Кроме того, церковь потеряла часть своего клира, так как разрешено было существование только белого духовенства. Она также лишилась возможности участвовать в общественной жизни, что было связано с запретом священникам вести службу вне храмов и работать в образовательных, благотворительных центрах и больницах. Ситуация изменилась с приходом к власти порфиристского правительства. Диас не отменил антиклерикальные законы, но и не стал применять все подряд. Он разрешил вернуть церкви ее собственность, восстановить институт черного духовенства (монахи и монахини) и создавать религиозные организации, деятельность которых была связана с образованием и оказанием помощи больным и нуждающимся. Жены руководителей, среди которых была Кармен Ромеро Рубьо, принимали участие в религиозных мероприятиях. Торжества проводились публично, в ряде случаев с большой помпой, вроде коронации Девы Марии Гваделупской в 1892 г. В благодарность за это церковные иерархи выступали в поддержку каудильо[16], не признавали народные восстания, проходившие под религиозными лозунгами, и участвовали в евангелизации индейцев яки и майя. Но с другой стороны, включившись в благотворительную и образовательную деятельность, церковь взяла на себя те сферы деятельности, для которых у правительства не хватало средств.
Отношения Диаса с крестьянскими общинами, местными индейскими вождями и региональными лидерами были сложными и нестабильными. В одних районах президент соблюдал договоренности с местным населением, признавал его политическую автономию и тормозил процесс раздела земель. В других не был остановлен ни процесс дробления корпоративной собственности, ни захват земель, целью которого являлось включение необрабатываемых земель в производственный оборот и рынок. При этом третья часть земель отдавалась межевым компаниям, которые занимались выявлением неосвоенных земель. Проблема состояла в том, что эти компании стали претендовать на обрабатываемые земли, хозяева которых не имели документов, подтверждающих право собственности, в результате чего теряли свои участки.
Переменчивыми были отношения дона Порфирио с губернаторами и местными каудильо. Президент стремился поставить во главе штатов преданных ему людей, которые могли рассчитывать на поддержку других групп региона. Если его сторонники — в большинстве случаев местные вожди — отвечали обоим условиям, он снимал их с военных постов, но помогал занимать посты в губернатуре или удержаться на них. Если они не отвечали требованиям, то он отстранял их от политики, но давал возможности для обогащения. Таким образом, побеждая местных лидеров или ослабляя их, он добился того, что губернаторские места были заняты верными ему людьми. Им он оставлял определенную свободу действий, не вмешивался в их управление, если они могли обеспечить мир в своем районе.
Порфирио Диас сумел договориться с заграницей, достигнув третьей цели — международного признания. Он смог восстановить дипломатические отношения с Францией, Великобританией, Германией и Бельгией, которые были прерваны после моратория, объявленного Хуаресом. Диас добился расположения Соединенных Штатов. Отношениям с северным соседом мешали проблемы различного характера: внешний долг Мексики; проход индейских племен и похитителей крупного рогатого скота, а также войск, их преследовавших, на мексиканскую территорию; существование беспошлинной зоны торговли, которую Мексика создала на своей границе с целью привлечь переселенцев и контрабандные товары; миграция мексиканских рабочих в США. Но несмотря на эти проблемы и благодаря тому, что Мексика, помимо всего прочего, выплачивала свой долг и компенсации, предоставляла льготы инвесторам, в 1878 г. США признали правительство Диаса. Тем не менее президент Мексики твердо защищал национальный суверенитет.
В тех случаях, когда Порфирио Диас не мог прибегнуть к примирению или переговорам, он шел по второму пути — применял силу и репрессии, используя армию и полицию. Например, в 1879 г. губернатор Веракруса приказал расстрелять девятерых повстанцев-лердистов, возможно выйдя за рамки приказа президента наказать руководителей восстания, одновременно являвшихся офицерами флота. Однако некоторые утверждают, что существовала телеграмма с таким указанием: «Немедленно расстрелять их». В крови были потоплены также крестьянские восстания в Соноре и на Юкатане, о которых речь пойдет ниже. Были схвачены и убиты на основании «закона о побеге» дорожные грабители и разбойники, среди которых были Хесус Арриага (Chucho El Roto — Чучо-оборванец) и Эракльо Берналь (El Rayo de Sinaloa — Молния Синалоа).
Перейдем к проблеме законности режима, то есть степени его соответствия конституциональным нормам. Дон Порфирио не только вмешивался в назначение губернаторов, но и манипулировал выборами депутатов, сенаторов и федеральных судей, используя непрямой характер этих выборов, который заключался в том, что сначала выбирали выборщиков, а те в свою очередь выбирали представителей. К тем, кто мог избирать выборщиков, относились мужчины (женщины не имели права голоса), родившиеся в Мексике, дети мексиканцев или натурализованных иностранцев, старше 18 лет, женатые, или старше 21 года, неженатые, ведущие «честный образ жизни». Тем не менее федеральное голосование зачастую превращалось в фарс, когда в день голосования урны оказывались пусты, а избирательные бюллетени не заполнены. Несмотря на это, практика выборов продолжалась; каждый раз устанавливались кабинки, печатались бюллетени, подсчитывались голоса. Речь шла о ритуале, который должен был продемонстрировать эффективность политической системы и обеспечить легитимность режиму. То же самое происходило во время выборов на уровне штатов, которые в некоторых случаях также были непрямыми. Таким образом, если и не всегда выполнялось избирательное законодательство, то, по крайней мере, была заинтересованность в создании видимости законности или соблюдении хотя бы процедуры. То же самое происходило и в других сферах общественной жизни. Например, не всегда применялись антиклерикальные законы. Хотя, несмотря на настойчивость церковных иерархов, они так и не были отменены и представляли для католической церкви постоянную угрозу, было разрешено, например, восстановить институт черного духовенства, но при этом власти иногда закрывали какую-нибудь «подпольную» обитель.
В целом режим балансировал на грани законности и ее видимости. С другой стороны, помимо законодательных изменений и использования силы на этом первом этапе, проводя переговоры и процесс примирения, Порфирио Диас смог добиться международного признания и достиг успехов в деле национального сплочения, идя на объединение с представителями различных партий, регионов и социальных слоев. Если учесть, что в своей политической деятельности индивидуумы в основном выступали как представители определенного коллектива (семьи, своего городка, своего хозяйства, своих товарищей по профессии), то, привлекая отдельных лиц, президент привлекал целые группы людей. Он использовал связи своих сторонников и сумел встать на вершине властной пирамиды. Поэтому смог не допустить превращения групп влияния в центры дезинтеграции и объединил преданных себе людей, создав свою политическую конструкцию.
Второй этап, который начинается в период 1888–1890 гг. и заканчивается к 1908 г., характеризуется ярко выраженным централизмом, усилением авторитарного характера правления со стороны Порфирио Диаса, его правительства и губернаторов штатов.
Изменение курса сопровождалось сменой политических кадров, поскольку умерли многие из тех, кто помогал Диасу на его пути к власти и находился с ним в первые годы его правления. Смена эта отвечала и новой расстановке сил. Три деятеля — Хоакин Баранда, Хосе Ивес Лимантур и Бернардо Рейес сыграли важную роль в борьбе и распаде порфиристской элиты. Они представляли различные группы и регионы, различные взгляды на политику и выражали разные национальные идеи.
Баранда первым пришел в кабинет министров и с 1882 г. занимал должность министра юстиции. До этого он был губернатором Кампече и сохранил тесные связи в этом штате. Кроме того, через своих братьев он имел связи в Табаско и на Юкатане, а благодаря Теодоро Деесу, и в Веракрусе. На этапе Реформы он представлял интересы либералов, которые выступали за ограниченный политический аппарат.
Вторым вошел в правительство — но последним взошел на политическую арену — Лимантур, министр финансов в 1893–1911 годах. Он входил в группу просвещенных людей, таких как Хусто Сьерра Мигель, Пабло Маседа, Росендо Пинеда, Хоакин Касасус и Франсиско Бульнес. Это были выдающиеся профессионалы, часть из которых вышла из состоятельных семей, другая была связана с ними. Они объединились вокруг фигуры Мануэля Ромеро Рубьо и стали основателями Либерального союза — ассоциации, выступавшей за институциональный характер правления и боровшейся за укрепление уже существующих институтов. Для этого союзом был предложен ряд реформ, в частности создание института вице-президентства. Согласно позитивистской философии, «ученые» считали, что научный метод должен применяться при изучении общества и для решения его проблем. Другими словами, они думали, что систематическое изучение общества позволит понять законы, управляющие им, и использовать эти законы, что, в свою очередь, поможет преодолеть препятствия на пути общественного прогресса. Они настаивали на проведении «научной политики», вытекающей из этого метода, которая должна быть возложена на подготовленных людей, способных формировать ее и проводить в жизнь. Именно поэтому они получили название «ученые». Кроме того, они считали, что стране нужно сильное правительство, способное укрепить экономику и реформировать общество. Отсюда их интерес к программам в области образования и здравоохранения. Что касается их связей, то они представляли экономически мощные столичные группы, но были оторваны от внутренних районов страны, средних слоев общества и народных масс.