Бернардо Рейес был третьим, кто вошел в правительство, хотя на тот момент уже имел большой политический опыт: в 1876 г. он был полковником, в 1889 г. — губернатором штата Нуэво-Леон и, кроме всего прочего, с начала периода Порфириата имел сильные позиции на северо-западе страны. В период с 1900 по 1902 г. Рейес был военным министром и представлял классических сторонников Порфирио Диаса: военных, происходивших из средних или нижних провинциальных слоев, тесно связанных со штатами. Помимо поддержки армии он мог рассчитывать на симпатии тех групп, которые он поддерживал и защищал, будучи губернатором Нуэво-Леона: предпринимателей, мелкой буржуазии, среднего класса и организованных рабочих.
В течение нескольких лет Диас был посредником между различными группами, но разрыв был неизбежен, когда встал вопрос о преемнике. Это произошло в 1898 г. Он выбрал Ли-мантура и думал, что Рейес и Баранда согласятся с этим. Однако министр юстиции выступил против и вынужден был уйти, лишив группу своих сторонников представительства в кабинете министров, которое и так было слабым и незначительным в сравнении с двумя другими группами.
Двумя годами позже президент попытался править, опираясь на «ученых» и сторонников Рейеса, поддерживая равновесие между ними и одновременно используя их слабость, вызванную постоянным столкновением. Иными словами, он хотел использовать то, что могла ему дать каждая из двух групп: ученые — свое умение развивать экономику и связи с предпринимателями, банкирами и инвесторами; рейисты — свое присутствие на северо-западе страны, свое влияние в милиции и способность отвечать на ожидания предпринимателей, средних слоев населения и рабочих. В то же время Диас использовал разногласия между обеими группами, что не давало укрепить свои позиции ни одной из них и вызывало необходимость в нем как в посреднике. Именно этим продиктовано назначение Рейеса военным министром, а Лимантура министром финансов.
Принятие решения в пользу одной из групп привело к обострению борьбы между ними. В 1902 г. Лимантур отказался выделить средства на обновление и модернизацию армии и стал критиковать Второй резерв — корпус, созданный Рейесом, — в который вошло значительное число гражданских лиц, проходивших военную подготовку в конце каждой недели. Опасаясь усиления позиций военного министра со стороны профессиональной армии и гражданской милиции, дон Порфирио попросил его вернуться в Нуэво-Леон, произвел изменения в армии и распустил гражданскую гвардию.
Уже к 1903–1904 гг. группа ученых приобрела огромное влияние. Люди, сопровождавшие Диаса в его восхождении к вершинам власти, интеллектуалы и военные либерального толка были вытеснены из кабинета министров. А ученые на выборах 1904 г. выдвинули своего кандидата на пост вицепрезидента. Впервые избирался вице-президент, который заменил бы президента на его посту в случае отсутствия или смерти, что, учитывая семидесятитрехлетний возраст Диаса, было вполне вероятно. Избирая вице-президента, выбирали, таким образом, преемника каудильо. Лимантур предложил кандидатуру Рамона Корраля, и Диас назначил его.
Элита была раздроблена, и президент не смог ни примирить ее, ни объединить. Склоняемый «учеными» к вытеснению старых либералов и к разрыву с некоторыми армейскими кругами, он потерял связь с регионами и группами, которые оказались вне политической игры. В стороне остались также поднимающиеся по служебной лестнице люди, которые не нашли себе места в парализованной политической системе, в которой и так все уже было согласовано, обговорено и поделено. Соглашение с губернаторами и региональными властями заставило президента отказаться от своих обязательств перед народом, и в частности перед крестьянами, а соглашение с инвесторами и предпринимателями привело его к отказу признать требования рабочих. Все вышесказанное объясняет причины, по которым Диас все больше вынужден был прибегать к диктату, репрессиям и усиливать авторитарный характер правления.
На этом этапе стало очевидным, но не новым явлением нарушение независимости законодательной и судебной властей. Как было сказано, законодатели и судьи, как федеральные, так и штатов, практически назначались президентом или его сторонниками и неоднократно переизбирались на новый срок. Они покидали свой пост, только если не устраивали того, кто их назначил, или если их переводили на более высокие посты. Это было причиной преданности ему и лишало их независимости. Из-за этого конгресс лишь одобрял инициативы исполнительной власти. Верховный суд воздерживался от участия в политике, ограничиваясь функциями апелляционного суда или суда последней инстанции, хотя мог бы играть роль конституционного суда и следить за соблюдением законов, оценивая в том числе и результаты выборов.
Потеряли свою самостоятельность и губернаторы штатов. Несмотря на то что они сохраняли определенную свободу действий (на депутатских выборах, например, они могли выбирать среди кандидатов, отобранных Диасом, или назначать заместителей, которые в большинстве случаев и присутствовали на заседаниях) и не всегда соглашались с решениями федеральных властей (они отстаивали свое право на принятие законов в области образования и если соглашались на унификацию образовательных программ, то привносили в них местную специфику), становилось очевидным растущее вмешательство центра в политику и экономику регионов.
Подобная модель управления воспроизводилась на уровне штатов, отличаясь той же авторитарной и субъективистской формой. Политические руководители, по своему статусу находившиеся между губернаторами и председателями муниципалитетов, зависели от президента республики или губернатора и, в свою очередь, вмешивались в деятельность муниципальных советов. Очевидно, что на этом этапе еще больше сокращается автономия на местах и лишь в некоторых регионах муниципальным советам удается сохранять некоторую свободу действий.
Параллельно с централизацией власти усиливался контроль и репрессии по отношению к противникам режима. В стране возникает политическая партийная оппозиция, происхождение которой связано с Либеральной мексиканской партией. Оппозиционные силы выступают в прессе. В стране на тот момент существовали официальные газеты, такие как Эль Импарсьяль, основной получатель правительственных субсидий, которая сосредоточивалась на новостях и не публиковала редакционные комментарии. Благодаря современному оборудованию, низкой стоимости печатного издания, сенсационности и использованию фотоснимков газете удалось увеличить число своих читателей и намного превысить тираж старых газет. Были и неофициальные газеты — либеральные, католические, рабочие. Некоторые из них модернизировали свое производство, идя по пути Эль Импарсьяль, другие продолжали выпускать небольшое количество экземпляров на старом оборудовании. Однако у всех было нечто общее: они публиковали материалы с критикой политики Диаса и посему являлись объектом репрессий. Часто их главные редакторы, сотрудники редакции и даже типографские работники оказывались в тюрьме. Наглядный пример — Филомено Мата, главный редактор Эль Дьярио дель Огар, которого арестовывали столько раз, что, как рассказывают, когда его спросили домашний адрес, он назвал адрес тюрьмы Белен, так как никогда не знал, где будет в ближайшее время.
Газета Эль Импарсьяль.
Усилились репрессии и в связи с проявлением социального протеста, который нарастал, о чем будет сказано ниже. Недовольство проявлялось в различных формах: уличных манифестациях, нападениях на государственные здания, грабежах и бандитизме, рабочих забастовках и сельских восстаниях. Для их подавления власти больше, чем прежде, прибегали к насилию: именно в это время сотни мужчин, женщин и детей яки были депортированы в трудовые лагеря в Оахаке и на Юкатане, сотни горняков в Капанеа и рабочих в Рио-Бланко были убиты.
И последнее. Диас переориентировал свои внешние связи. Сначала он был осторожен в отношении США и осознавал угрозу экспансии, на тот момент в большей степени экономической, чем территориальной. Эта осторожность, выраженная в его известной фразе «Бедная Мексика — так далеко от Бога и так близко от Соединенных Штатов», усилилась по двум причинам: все больше росло влияние США в Карибском регионе и Центральной Америке, особенно в Гватемале (с ней у Мексики были старые пограничные споры и проблемы миграции населения) и увеличивалось их значение в мексиканской экономике. Чтобы избежать усиления американского вмешательства, Диас развивал дипломатические и экономические отношения с Великобританией, Францией и Японией. И выступал против того, чтобы США становились стражем Латинской Америки якобы перед европейской угрозой и арбитром при разрешении проблем между американскими странами. Он считал, что они должны решаться самими американскими государствами.
Факторы, приведшие к падению порфиристского режима, были различными. Фактически надо говорить о кризисе, причем не об одном, а о нескольких, причины которых зародились еще в начале века и которые, как мы увидим дальше, затронули экономику, культуру, социальную сферу и оказали влияние на политику.
Порфиристский режим старел: президенту было восемьдесят лет, средний возраст членов кабинета достиг шестидесяти семи лет, то же можно было сказать о губернаторах, судьях и законодателях. Диас был не единственным, кто находился у власти столько лет, поскольку переизбрание на новый срок практиковалось на всех уровнях. Показательна ситуация с правительствами штатов: Теодоро Дееса находился во главе штата Веракрус восемндацать лет, Мусьо П. Мартинес правил в Пуэбле семнадцать лет, столько же правили Франсиско Каньедо в Синалоа и Хоакин Обрегон Гонсалес в Гуанахуато. Как отмечалось, режим был парализован, потому что потерял способность примирять и привлекать новые политические и социальные силы. Ко всему прочему в системе произошел раскол. Противоречия между учеными и рейистами не только не исчезли с отъездом Рейеса в Нуэво-Леон, но возникли вновь в преддверии