Отношения Теотиуакана с майя и сапотеками были объектом многочисленных споров между учеными. Мы можем утверждать, что связь существовала, была достаточно тесной и длилась несколько веков. Многие предметы материальной культуры обитателей Теотиуакана дошли до Оахаки и регионов майя, а ряд теотиуаканских форм и образов был заимствован ремесленниками юга. Но какова была природа этих отношений?
Полвека назад было признано, что Теотиуакан оказывал сильное влияние на регион майя. Проведенные с тех пор археологические работы и прочтение эпиграфических текстов подтвердили это влияние и позволили уточнить его характер. В некоторых городах майя в Петене есть четкие следы влияния Теотиуакана на архитектуру и керамику, а также на воспроизведение военных символов и других изображений. Тикаль, безусловно, то место, где черты Теотиуакана выражены наиболее явно: кроме сосудов теотиуаканского типа, как, например, характерная треножная кружка с крышкой, в этой столице сельвы есть несколько построек с откосами и помостом, выполненных по образцу Теотиуакана, а недавно был найден каменный штандарт, которым пользовались для отметок при игре в мяч, почти идентичный тому, который находится в районе Ла-Вентилья в Теотиуакане.
На одном из сосудов, найденных в Тикале, изображены вооруженные воины в нарядных теотиуаканских одеждах, пришедшие к персонажу майя, который встречает их окуриванием. На одной из стен в расположенном поблизости Уахактуне также изображен теотиуаканский воин, которого принимает знатный майя. Только недавно прочтение эпиграфических текстов позволило лучше понять событие, к которому относятся эти сцены. Сегодня мы знаем, что 31 января 378 г. н. э. в Тикаль прибыл иностранец по имени Сиях-Как; за восемь дней до этого присутствие данного персонажа зафиксировано в деревне Эль-Перу, расположенной на берегу одного из притоков Усумасинты, естественного пути в Петен из долины Мехико. В тот же день, когда прибыл чужеземец, умер король Тикаля Чак-Ток-Ичаак; то есть, вероятно, он был убит чужеземцами.
Прибытие Сиях-Кака также упоминается в записях Уахактупа, Бехукаля и Рио-Асуль. Ни в одном из случаев не говорится, что Сиях стал правителем: записи указывают, что этот персонаж привел к власти новых монархов. В Тикале правителем, поставленным Сияхом, стал выходец из Теотиуакана Буо-Лансадардос. После узурпации чужеземцы посчитали целесообразным убрать из общественных мест стелы, которые напоминали о властителях, предшествующих вторжению Теотиуакана, и все они были разрушены или убраны из города. Речь шла о том, чтобы установить новую династию, и впоследствии в течение нескольких поколений легитимность правителей Тикаля будет зависеть от Теотиуакана. Сын Буо-Лансадардоса Ях-Нуун-Айин I был изображен на стеле в нарядах и в позе, нехарактерных для майя, а в его могиле были зарыты сосуды теотиуаканского типа. Изображение внука Буо-Лансадардоса Сияха-Чан-Кавиила II в большей степени соответствовало традициям майя, но по бокам от него присутствуют два изображения, на которых его отец представлен в одеждах и с оружием воинов Теотиуакана. В Пьедрас-Неграс также есть свидетельства военного давления теотиуаканцев, а в Паленке теотиуаканцы, вероятно, установили новую династию в 431 г. н. э.
Гватемальское нагорье Каминальгую также испытало теотиуаканское нашествие около 400 г. н. э. В этом случае нет никаких записей, но археологические находки очень красноречивы. На Каминальгую произошло то, что Майкл Ко назвал «версией Теотиуакана в миниатюре». Поселенцы строили свои храмы наподобие тех, какие были в долине Мехико, а их керамика повторяла формы, характерные для столицы. После смерти они предпочитали быть похороненными с сосудами, привезенными из своего родного города. Основным мотивом, побудившим выходцев из Теотиуакана поселиться в этом высокогорном регионе, вероятно, было стремление контролировать залежи обсидиана в этой зоне, в частности в Чаяле.
Отношения между Теотиуаканом и Монте-Альбаном, похоже, были сдержанными и симметричными, и если в случае с майя была очевидной военная составляющая, то связи с Монте-Альбаном были, скорее, дипломатическими. Сапотекские гончары были менее подвержены теотиуаканской моде, чем ремесленники Тикаля; теотиуаканские формы намного реже встречаются в репертуаре Монте-Альбана. В Монте-Альбане на одной из притолок есть изображение, относящееся к визиту теотиуаканских послов, но эти послы являются не военными, а жрецами, несущими подношения в сумках из копала[3]. В случае с Оахакой к тому же есть взаимность, которой не наблюдается в отношениях с майя: в Теотиуакане был район, населенный сапотеками, которые в течение многих веков сохраняли свои обычаи. Они хоронили мертвых в подземных камерах, как в Монте-Альбане, а не прямо под полом, как другие жители Теотиуакана. Кроме того, вокруг останков сапотеки размещали сосуды с изображениями, идентичные тем, которые в большом количестве были найдены в долине Оахака.
Присутствие обитателей Теотиуакана на западе Месоамерики пока неочевидно. Утверждалось, что они доходили до таких поселений Сакатекаса, как Альта-Виста, чтобы контролировать оборот бирюзы и горнодобывающую деятельность в регионе в целом; но пока четких доказательств этому нет. С другой стороны, поселение Тингамбато в Мичоакане всегда привлекало внимание поразительным сходством своей архитектуры с архитектурой Теотиуакана, но подтверждений связи между этими поселениями в керамике не найдено. Наконец, поселения в Наярите, Халиско и Колиме с характерными церемониальными центрами с платформой и круглыми площадями, а также погребальным комплексом с могилами и керамикой, реалистично изображающей сцены из повседневной жизни людей и животных, были в большей степени связаны с региональной системой и народами Западной Сьерра-Мадре и побережья Тихого океана, нежели с Теотиуаканом.
Кризис и перемены
Период с 650 по 900 г. н. э. обычно известен под двумя названиями. Для центральной части Мексики, пережившей падение Теотиуакана и драматические перемены, происшедшие с городом, он называется постклассическим; но для района майя, который именно тогда достиг процветания, применимо понятие позднего классического периода. В любом случае начальная дата этого периода совпадает с кризисом, которым завершилась гегемония Теотиуакана, а последняя дата относится к исчезновению классической культуры майя. Точнее, 909 г. н. э. — это последняя зафиксированная дата в монументах Калакмуля и Тонины.
Незадолго до 600 г. н. э. заканчивается влияние Теотиуакана на районы майя, а между этой датой и 700 г. н. э. следы теотиуаканского присутствия исчезают по всей Месоамерике: порт Матакапан перестает быть центром товарообмена; теотиуаканская керамика исчезает из зон добычи киновари в Сан-Луис-Потоси; прерывается торговля между Морелосом и долиной Мехико — другими словами, теотиуаканская эпоха подходит к концу. Падение Теотиуакана, вероятно, было вызвано натиском городов, которые стремились играть более активную роль в системе товарообмена; регионы Месоамерики как бы стряхнули с себя гнет, который сковывал их экономическую жизнь. Древняя метрополия во время кризиса лишилась более четырех пятых своего населения.
Прекращение влияния Теотиуакана на регионы майя, вероятно, стало одной из причин ускорения регионального развития. Города майя стали более процветающими: архитектура, скульптура и производство ритуальных приспособлений и предметов роскоши достигли беспрецедентного разнообразия и богатства. Некоторые из основных городов майя — Паленке у подножия сьерры Пьедрас-Неграс в Чьяпасе и Яшчилан в Усумасинте, Тикаль в Петене, Калакмуль к югу от полуострова Юкатан — достигли расцвета в VII в. И так же как и в другие моменты истории майя, этот период процветания известен в больших подробностях, чем другие периоды истории Месоамерики, так как майя использовали письменность, позволявшую воспроизводить устную речь, а также располагали точной календарной системой. Иногда повествования майя классического периода выглядели монотонными; в них говорится о рождении, восхождении на трон, об объявлении войн, о предназначении храмов, о смерти… Тем не менее подробное ознакомление с записями, которое было особенно успешным в последние двадцать лет их изучения, позволяет вскрыть детали и особенности: не все правители вели себя одинаково и не все города одинаково освещали свои события. Существуют сотни доступных исторических повествований, и многие из них относятся именно к этому блестящему периоду начала VII столетия.
Записи Яшчилана позволяют узнать, кроме других личностей, особенно успешного правителя по имени Ицамнаах-Балам II, который правил с 681 по 742 г. н. э. В самых блестящих порталах Яшчилана он предстает как великий воин и защитник города. Его правление было успешным, а жизнь — долгой; долгожитель, как и его мать, он прожил более девяноста лет. Среди нескольких жен этого монарха самой главной была Кабаль-Хоок: ей посвящен один из лучших храмов Яшчилана, интерьер которого был украшен великолепными скульптурами, привезенными из других городов. Кабаль-Хоок умерла через семь лет после правителя и была похоронена в великолепном храме с впечатляющим убранством из двадцати тысяч обсидиановых ножей.
Другая история эпохи процветания — это история Пакаля и его сына Кан-Балама — господ из Паленке (в то время город назывался Лакамха). Художники этого города предпочитали фиксировать исторические события на штукатурке, поверх стен и на некоторых каменных изделиях, но не на стелах. Кинич-Ханааб-Пакаль I, то есть Пакаль Великий, получил власть из рук своей матери Сак-Кук, что было редкостью в обществе с преимущественно патриархальными порядками. Вероятно, Сак-Кук получила власть, поскольку не имела братьев; последний из них погиб в ожесточенной войне против Калакмуля. После трехлетнего правления, своего рода регентства, она передала власть сыну, которому было всего двенадцать лет. Пакаль смог прервать череду военных неудач города и достичь достаточного богатства, чтобы построить один из самых больших дворцов Древней Мексики и монументальный мавзолей для своего путешествия в Шибальбу, в мир мертвых: так называемый Храм надписей. Опираясь на стабильность, достигнутую Кинич-Ханааб-Пакалем I, его сын Кинич-Кан-Балам II привел город к еще большему процветанию и сравнялся со своим отцом в области строительства: ему мы обязаны великолепным комплексом из трех храмов — Креста, Лиственного креста и Солнца.