Современниками Пакаля Великого были Юкноом-Кабеса и Юкноом Великий, правители Калакмуля. Юкноом-Кабеса, смелый правитель города, отличавшийся воинственностью среди соседей, ревностно относился к военному престижу своих владений и к собственной власти над небольшими городами. Когда город Наранхо в гватемальском Петене предпринял попытку освободиться, туда незамедлительно отправилось войско из Калакмуля, а Юкноом лично убил правителя. В рассказе используется глагол kuxaj для определения того, чтó Юкноом сделал со своим соперником; это слово можно перевести двумя способами: он его пытал или он его съел. Наследник Юкноом-Кабесы, Юкноом Великий, направил свою военную мощь на борьбу с Тикалем, оказывая содействие его врагам или непосредственно атакуя город.
Признаком могущества королевства майя в VII в. может считаться его способность влиять на Центральную Мексику. Это влияние тем не менее является частью общего явления экспансии регионов, которые являлись периферией теотиуаканской системы. Группы центральной и северной частей Веракруса с процветающим городом Тахин во главе проникли в Уастеку и на центральное плоскогорье. Некоторые предметы, найденные в городе Чолула, свидетельствуют об очевидном влиянии декоративных стилей района залива. Группы миштеков также направлялись в Чолулу и, безусловно, способствовали распространению некоторых иконографических и особенно календарных навыков в поселениях Пуэбла и Морелос. Майя, в свою очередь, существенно влияли на элиты двух важных городов — Какаштла и Сочикалько. На замечательной настенной живописи Какаштлы есть фигуры и изображения, происходящие из района залива, а также теотиуаканские мотивы, но стиль живописи, композиция сцен и поведение персонажей относятся прежде всего к традиции майя. Художники, которые рисовали их, и, несомненно, представители местной знати были знакомы с художественными традициями долины реки Усумасинты.
В случае Сочикалько слияние региональных традиций является еще более поразительным. Застройка пространства осуществлялась по схожей с Монте-Альбаном схеме, но имеет еще больше общего с традицией построения церемониальных комплексов и формирования акрополя майя. Архитектурные платформы выполнялись со склоном и настилом, как в Чолуле, но использовали консольный карниз, как в Тахине. Украшение храма Кецалькоатля воспроизводит теотиуаканскую тему, но, помимо этого, жители Сочикалько избегают контакта с метрополией, находящейся в состоянии упадка, и предпочитают запасаться обсидианом в залежах Мичоакана, несмотря на то что они расположены намного дальше, чем долина Мехико. В календарных записях Сочикалько прослеживается влияние Оахаки, хотя также заметны попытки создать новую систему. И еще раз так же как и в Какаштле, в Сочикалько встречаются стилистические элементы, которые могут быть объяснены только тесным контактом с группами элиты, которые были хорошо знакомы с искусством майя. Скульптуры человеческих фигур, выполненные в храме Кецалькоатля, без сомнения, несут на себе отпечаток художественной традиции майя, вероятно, из дальнего Копана.
Похоже, что в результате образовавшегося вакуума после падения Теотиуакана все поспешили перестроить систему старых связей. И если ранее эта система регулировалась центральной властью, то теперь в ней формировались центры, из которых исходили различные инициативы. Это был, несомненно, бурный период, в том числе и с точки зрения военных действий: Теотенанго у истока реки Лермы строится на горе, что затрудняет атаку города, а Сочикалько и Какаштла не довольствуются своим расположением на вершине холмов и окружают себя рвами и стенами. На настенной живописи Какаштлы тема борьбы между дождями и засухой принимает форму жестокой битвы. На пирамиде Кецалькоатля в Сочикалько персонажи в верхней части изображены с огромным щитом и пучком копий.
В течение VIII столетия военные действия усилились также и в регионах майя, где они достигли невиданного ранее размаха. Споры за распределение зон влияния, которые в конечном итоге означали борьбу за экономические ресурсы, дали начало череде военных конфликтов, которая завершилась только с исчезновением культуры майя, в течение столетий процветавшей в нижних землях. Некоторые события в районе реки Пасьон и озера Петексбатун могут послужить иллюстрацией этого периода ожесточенных войн. Там примерно с 760 г. н. э. развернулся региональный конфликт, в который были вовлечены поселения Дос-Пилас, Агуатека, Сейбаль, Агуас-Кальен-тес и Амелиа. Город Дос-Пилас, до того момента самый могущественный в регионе, был оставлен местной знатью; люди, оставшиеся в нем, построили двойную стену, которая проходила по древним площадям и церемониальным участкам. Жители Агуатеки также прибегли к строительству стены для усиления защиты и в конечном итоге укрылись на острове, где также возвели оборонительные сооружения. В конце этого кризиса, примерно в 830 г., единственным процветающим городом региона оставался Сейбаль. В общих чертах можно утверждать, что города майя в течение IX столетия входят в неразрешимый кризис, в результате чего оказываются заброшенными: Яшчилан был покинут около 808 г. н. э., Паленке — немногим позже, Тикаль — около 870 г. н. э., Калакмуль, находившийся в состоянии упадка на протяжении почти целого века, был окончательно заброшен около 909 г. н. э., и в это же время опустошается город Тонина.
Современная историография отвергла старую идею о загадочной катастрофе: сегодня мы знаем, что именно война стала причиной краха древних государств майя. Тем не менее необходимо повторить, что в этих боях было нечто большее, чем просто иррациональная, безудержная воинственность. Мы видим, скорее всего, самое яркое проявление борьбы за выживание жителей сельвы — обильной на первый взгляд, но одновременно хрупкой, если учесть многочисленность поселений. Майя использовали для возделывания плодородные земли на берегах рек и часто обрабатывали их с помощью ирригационных каналов. Они также возделывали внутренние земли, расположенные в глубине сельвы, которую они отвоевывали у гор, вырубая деревья и сжигая растительность. Но береговых земель было мало, а система вырубки и сжигания деревьев и растений имела слабую сторону: после двух или трех лет нужно было более чем на десять лет дать использованным участкам отдохнуть, чтобы они восстановили естественную растительность и питательные вещества.
Для знати война была быстрым способом увеличить богатства с помощью налогов, которыми облагались побежденные города, но силы и время, потраченные в этих войнах, в итоге отрицательно сказывались на организации и производительности сельского хозяйства, особенно в зонах орошения. Есть доказательства того, что питание крестьян майя стремительно ухудшалось во время позднего классического периода в результате снижения сельскохозяйственного производства. И вероятно, также в результате непосильных налогов, установленных элитой, которая не знала границ, когда речь шла об обогащении их городов. Менее устойчивые, слабые общества и знать, которая настойчиво искала способы улучшить свои позиции и увеличить доходы посредством войны, довели состояние дел до критической точки. Многие города пали, разоренные или истощенные, а в других крестьяне отвернулись от своей знати: достаточно было земледельцам уйти в горы на несколько месяцев, чтобы знать осталась без содержания.
Воины Кецалькоатля
За пределами региона майя процветавшие города также прекращают свое развитие и остаются частично или полностью заброшенными около 900 г. н. э.: Тахин, Сочикалько, Какаштла. Сам Теотиуакан, который более двух веков играл роль регионального центра, был оставлен. С этого времени начинается период, который известен как постклассический, который будет длиться до испанской конкисты.
Другое явление, которое обозначает начало постклассического периода, — это уход жителей из многих северных месоамериканских поселений и их последующая миграция к югу. Многие народы, которые веками жили в Бахио, в Лос-Альтос в Халиско и в Западной Сьерра-Мадре, направились к долинам Пуэбла-Тласкала, Мехико и Толуки и в сторону плоскогорья Тараска. Большинство из них — науа, но, вероятно, среди них были и наме и пурепечи; в колониальных источниках все они называются чичимеками. Для них было привычным существовать на грани цивилизации в суровых землях, по которым перемещались воинственные группы охотников-собирателей, самый высокий социальный статус в которых принадлежал воинам.
Бесконечные конфликты, которые характеризуют период после падения Теотиуакана, и нашествия северных чужеземцев способствовали тому, что война оказалась в центре общественной жизни городов постклассического периода. Воины наделялись религиозными атрибутами; сражения происходили от имени богов, а человеческие жертвоприношения, практиковавшиеся после сражений, воспринимались как необходимость для функционирования космического порядка. Образ и ценности воина получили невиданное ранее общественное признание. Правители опирались на военные ордены элиты, особенно орлов и ягуаров. Тема противостояния орла и ягуара, изображенная как борьба, соединение или сопоставление, была очень частой в иконографии постклассического периода: являлась излюбленной метафорой общества в состоянии войны.
Но не все конфликты разрешались с помощью оружия, а общества не смогли бы выжить, постоянно находясь в состоянии войны. Государства постклассического периода стремились стабилизировать и контролировать конфликтные ситуации посредством союзов и дипломатических соглашений. Союзы обычно были тройственными, хотя бывали и четырехсторонние. С их помощью стремились сформировать политическую власть территорий; при этом каждому из союзных государств соответствовала определенная зона влияния и население, а общие поступления от налогообложения распределялись между ними. Среди других замечательных союзов постклассического периода известен союз, в который входили Чичен-Ица, Ушмаль и Майяпан на полуострове Юкатан, союз Иуацио, Пацкуаро и Цинцунцан в Мичоакане и союз Теночтитлана, Тескоко и Тлакопана в долине Мехико. Помимо этих союзов, между «друзьями» существовали также временные соглашения, которые позволяли поддерживать определенные дипломатические отношения между враждебными государствами. В этом отношении особенно красноречиво присутствие некоторых прав