Тройственный союз был необходимостью; ни одно государство в долине Мехико не смогло бы в одиночку управлять сложной системой торговых маршрутов, облагаемых налогами территорий и отношениями между знатными родами. И это было не более чем административным вопросом; традиционная власть царств над определенными поселениями и этническими группами оставалась в силе. Это позволяет понять, почему мешики и тецкоканы после разгрома тепанеков из Аскапоцалько обратились с просьбой о союзе к Тлакопану, который также входил в тепанекское государство: им было необходимо то влияние, которое тепанеки имели над народами западной части долины и района Толуки, в особенности матлацинками; кроме того, торговый рынок Аскапоцалько играл ключевую роль в экономике долины.
Демографическая плотность и сложная система городов долины Мехико в начале XVI в. опирались на процветающее земледелие. В течение двух веков до прибытия испанцев, о чем подробно сообщают колониальные источники, упоминается только о двух случаях голода, происшедших в результате продолжительных засух. Высокая производительность земледелия долины объясняется повсеместным использованием ирригации на сухих землях и особой системой огородов на островах и на берегах озера. Земли удобрялись тиной и экскрементами летучих мышей, а некоторые растения выращивались в питомниках, которые позволяли сажать на каждом участке только самые жизнеспособные растения.
Сельскохозяйственная продукция науа в постклассический период была та же, что и у жителей Теотиуакана, тольтеков и большинства других месоамериканских народов: маис, фасоль, тыква (особенно вид Cucúrbita pepo), перец, различные виды томатов, чия, амарант и некоторые другие. Кроме продуктов земледелия, долина могла давать другие съедобные продукты: множество разновидностей рыбы, птицы, лягушки, различные насекомые, змеи, зайцы, олени и т. д. В глубине озера были залежи соли (в районе Тескоко), а в лесах можно было выращивать агаву и запасаться дровами. В регионе росли также некоторые плодовые деревья, например боярышник и вишня.
Каждое государство существовало за счет того, что производили его подданные, а также за счет налогов от других поселений на подвластной территории. Производители любого поселения должны были платить своим правителям налог натурой, кроме того, они были обязаны участвовать в войнах и в общественных работах. Крупные государства, входившие в Тройственный союз, получали налоги от дальних провинций и могли наполнять свои склады перьями кецаля и попугаев, золотом и другими ценностями. Эти предметы роскоши предназначались для знати и религиозных праздников.
Во всех городах науа долины Мехико население делилось на две социальные группы: знать, или пипильтин (pipiltin; ед. ч. пилли), и простые люди, или масеуальтин (macehualtin; ед. ч. масеуалли). Статус пилли и масеуалли определялся по рождению, и только в исключительных случаях, связанных с военными заслугами, простой человек мог войти в число знати. Простые люди занимались земледелием, рыболовством, ремеслами и другими работами и платили знати налоги. Знать занималась вопросами управления, правосудием, организацией военных кампаний и религиозными культами и жила за счет налогов, поступавших от простых людей правителю, которые он периодически распределял. Некоторые представители знати получали налоги напрямую, например судьи, потому что продукты, получаемые с определенных земель, предназначались именно им. Были также и те, кто имел что-то вроде феодальных владений, которые можно было продавать и оставлять в наследство; это были воины, отличившиеся в боевых действиях, и некоторые представители знати, которых правитель хотел наградить: и те и другие получали земли и пользовались производимыми на них продуктами и услугами крестьян, которые проживали и работали на этих землях.
Законодательство усиливало классовые различия и способствовало укреплению престижа и власти в руках знати. Знать использовала одежды и драгоценности, запрещенные для остальной части населения. Даже если предположить, что простой человек мог купить на рынке нефритовые украшения, он не мог их носить, а если делал это, то мог быть казнен. Наряды знати были из хлопка, а не из грубого волокна, как одежда простых людей; дома знати были богаче, выше и лучше декорированы; знатные люди могли иметь много жен, а простые — нет. Знать спала в удобных кроватях с перьевыми матрацами, подушками, хлопковыми простынями и шкурами оленей. Простые люди жили очень скромно.
Это разделение общества на два класса дополнялось рядом исключений и отклонений. Ремесленники не были обязаны участвовать в общественных работах и платили налоги только натурой; кроме того, некоторые ремесленники пользовались большим уважением, были связаны с властью и жили со всеми удобствами под покровительством правителей. Торговцы также не отрабатывали налоги и не должны были участвовать в войнах, как остальные простые люди: их служение заключалось в деликатном задании шпионить во вражеских городах, в которые они могли приезжать, не вызывая подозрений. Элитные воины, орлы, ягуары, койоты, бойцы из отрядов отоми вели своеобразный образ жизни: они почти с безумной отвагой предавались сражениям и часто умирали на поле боя или на жертвенном камне от рук противника, но в мирное время воины наслаждались привилегиями и особым общественным почетом, танцевали, пили какао, наслаждались компанией куртизанок; если некоторые из них доживали до старости, они занимались обучением молодых в школах.
Некоторые крестьяне обрабатывали землю, которую считали своей, будучи членами одного из многочисленных кальпулли (calpullis; так назывались районы, сформированные на основе древних родов), чье право на поселение было исторически признано. Эти работники, названные в некоторых источниках кальпулекве (ед. число кальпуле), платили налоги своему правителю. Но были также крестьяне, которые работали и жили на завоеванных землях, переданных в качестве феодальных владений знати или военачальникам. Этих работников в некоторых источниках называют майекве (mayeque; ед. ч. майе — maye, то есть «тот, у кого есть руки»). В колониальных документах положение майекве предстает еще хуже, чем положение кальпулекве, что связано с огромным налоговым бременем в виде работ и натуральных продуктов, которыми они должны были платить знатному человеку, владельцу земель.
Социальная шкала в своей низшей крайности включала в себя и тех людей, которые жили хуже или в еще более тяжелых условиях, чем простые люди. Густонаселенные города постклассического периода давали убежище бродягам, преступникам и различным мошенникам. В принципе, все индивиды подчинялись и были защищены обществом, к которому принадлежали, но, если человек отрывался от своего общества, он не мог найти себе другого и ему оставалось только бродяжничать. Это могло произойти, если подросток убегал из родительского дома, если человек, совершивший преступление, бежал из города, чтобы уйти от наказания, если город или общество изгоняли одного из своих членов за серьезный проступок. Так, вероятно, появились рыночные носильщики, или тамамес (от tla.ma.ma — «тот, кто носит грузы»), нищие, проститутки, воры и грабители на дорогах, о которых нам сообщают источники. Некоторые из них довольно ярко описывают оборванных, взлохмаченных, покрытых ссадинами людей на грани человеческого образа жизни, шатающихся по улицам, невыспавшихся или пьяных; ищущих по ночам отбросы на рыночных площадях.
Существование подобных персонажей поражает и представляется весьма странным, если учесть, что речь идет о строго сословных обществах. Среди науа из долины Мехико были рабочие-кальпулли, торговцы и представители знатных родов. Не принадлежать к одному из этих сословий означало практически не существовать вовсе. Информация о знатных родах тщательно документировалась в кодексах. Длительная практика многоженства позволяла правящим родам сформировать двор за одно поколение — каким бы многочисленным ни был бюрократический аппарат, он мог состоять из прямых родственников правителя. Что касается сообществ рабочих — кальпулли (мн. ч. кальпультин), насколько нам известно, они составляли основной элемент всей доиспанской социальной организации. Немало споров было посвящено выяснению, были ли это родовые группы, наподобие кланов, или они существовали в рамках административных границ, установленных государственными органами. Документальные источники в конечном итоге указывают на то, что разгадка лежит посередине: не вызывает сомнения, что у кальпулли были кровные связи, их члены были родственниками и признавали общие корни, но в то же время, попадая в зависимость от городских законов, кальпулли функционировали как административные единицы в целях взыскания налогов и участия в военных действиях, а также в религиозных культах. Существовали некоторые ограничения для вмешательства тлатоани во внутренние дела кальпулли, но также были ограничены и автономии данных сообществ, и подобные ограничения предусматривали обязательства и подчинение высшей политической власти. Мотивы, которые вынуждали сообщества соблюдать эти политические правила, очевидны: жизнь в городе, рынок, военная защита и даже божественная защита.
Кальпулли вели активную жизнь в пределах своих городских районов. Они поклонялись собственному богу-покровителю, участвовали в работах по обслуживанию своего храма и защите обездоленных в своем собственном сообществе, проводили свои праздники и ежедневно собирались на площадях и улицах района, чтобы отдохнуть, поговорить и повеселиться. Каждый кальпуле — член сообщества кальпулли признавал своего начальника, которого, по данным некоторых источников, называли «старшим братом»; этот начальник принимал решения, опираясь на поддержку совета старейшин. Собрания этого совета, а также глав семейств каждого района проходили в общественном здании.
У тлатоани в подчинении были сборщики налогов и надсмотрщики, которые контролировали выплату налогов каждого кальпулли и организовывали участие членов кальпулли в общественных работах. Кроме того, юноши кальпулли должны были посещать своего рода школу, которая на языке науатль называлась