Мальчики все расставили по местам. Подсказка Видьи Рао оказалась надежной. Короткий разговор Ариэль с Лукасом по зашифрованному частному каналу продемонстрировал три вещи. Рафа убедился, что у нее тоже есть власть. Мама убедилась, что Корта — действительно Пятый Дракон. Лукас убедился, что она всегда была Корта. «Мы хотим вас купить», — сказало Видья Рао. Не купили; заплатили за услуги. Взяли в аренду, не приобрели в собственность. Есть разница между спекулянтом и консультантом. Это триумф. Ариэль Корта пьет за саму себя, всех своих клиентов, контрагентов и приближенных. Еще глоток «Голубой луны». Бейжафлор показывает Ариэль ее саму через скрытые камеры. Ариэль принимает разные позы, чтобы как следует восхититься своим телом. Она великолепна. Великолепна.
Прежде чем раздеться, она выпаривает капсулу «соло». Химические сестры, наркодизайнеры высшего общества, печатают его на заказ для таких случаев. Шляпа отправляется на мягкую подставку, перчатки и чулки аккуратно и терпеливо сворачиваются. Ариэль входит в комнату для секса. Ее кожа, ее соски, ее губы, и вульва, и анус как будто искрятся от сексуального желания. Стены и пол мягкие, обитые искусственной кожей. Наряд ждет ее, разложенный в аккуратном порядке, изготовленный на заказ из белой искусственной кожи. Сначала сапоги: высокие, узкие и туго зашнурованные; они становятся еще туже, когда она затягивает шнуровку. Ариэль прохаживается по комнатке, позволяя бедрам тереться друг о друга, и шнурки приятно щекочут зад и вульву. Она опускается на колени, взволнованная тем, как задние части сапог и каблуки врезаются в ягодицы. Потом перчатки — до плеч, со шнуровкой; натянуть потуже. Она расправляет пальцы, заключенные в тугую белую кожу. Жесткий, высокий воротник. Ариэль ахает, когда затягиваются шнурки, и она теряет подвижность и свободу. В последнюю очередь — корсет. Это ритуал; выдохи, тщательно просчитанные моменты затягивания шнурков, пока она едва может дышать. Ее маленькие груди горды и дерзки.
В возрасте тринадцати лет Ариэль Корта испытала оргазм, надев пов-скаф. С той поры она такое не носила, но то, каким он был тугим, как неумолимо стягивал, лишая контроля над телом, навсегда определило ее сексуальные пристрастия. Ариэль Корта ни одной живой душе не рассказывала о том, как пов-скаф заставил ее кончить.
Кляп. Классический красный шар, в тон помаде на губах. Она затягивает его туго, еще туже. Это следствие тех случаев, когда она запихивала в рот половину простыни, чтобы приглушить звуки сказочно прекрасной мастурбации. Так пузырьки остаются в шампанском. Ариэль Корта вопит и умоляет с заткнутым кляпом ртом. Бейжафлор не подчиняется словесным командам, но фамильяр играл в эту игру много, много раз. Одевание закончено.
Ариэль мягко хлопает в ладоши. Включается тактильная обратная связь; она поглаживает груди и шипит в свой кляп от прикосновения густой мягкой шерсти. Обводит соски по кругу, вне себя от наслаждения. Тактильные ощущения перенастраиваются, и она взвизгивает от прикосновения щетины. Перчатки следуют случайной очередности: Ариэль стоит на коленях и истекает слюной в экстазе, прикасаясь к мягким и чувствительным складкам вульвы щетиной, которая превращается в виниловые шишки, а потом — жесткий абразив. Долгие медленные поглаживания правой рукой; левая изучает пространство обнаженной кожи между туго затянутыми деталями костюма. Она вот-вот взорвется; кровь и кость, плоть и жидкости удерживает от распада туго натянутый корсет. Теперь на каждой перчатке включаются разные тактильные ощущения. Ариэль на коленях, наклоняется назад, чтобы пальцы добрались до страстной маленькой вульвы. Острые каблуки врезаются в ее зад; она чувствует, как ягодицы распластываются по обитому кожей полу. Она сыплет благочестивыми ругательствами с заткнутым кляпом ртом. Бейжафлор показывает ее со стороны: ноги раздвинуты, пальцы внутри, лицо обращено вверх, глаза широко распахнуты. Щеки в потеках слюны, что просачивается из-под кляпа по обеим сторонам. Тактильные ощущения переключаются на покалывание: теперь пальцы Ариэль впервые приближаются к ее клитору. Она безудержно и радостно вопит в свой кляп. «Соло» наделило сверхчувствительностью клитор, соски и вульву, а также розовый бутон ануса. Каждое прикосновение — мука и дерзкое наслаждение. Ариэль Корта теперь невнятно мычит. Бейжафлор водит вокруг нее камерой, показывая крупным планом пальцы, глаза, плоть на бедрах, пережатую тугими сапогами.
Прелюдия длится час. Ариэль Корта с полдюжины раз подводит себя на грань оргазма. Но это прелюдия. Секс — ритуал не хуже мессы. Принтер издает сигнал, тактильные ощущения на перчатках отключаются. Дрожа, блестя от пота и слюны, вытекшей из-под кляпа, Ариэль подползает к принтеру. Коко де Люн — лучший дизайнер секс-игрушек на Луне. Ариэль никогда не знает, что получит, пока не раздастся сигнал принтера. Она уверена лишь в том, что это будет сделано сообразно ее телу и вкусам и что на полное изучение свойств игрушки уйдет много часов.
Ариэль открывает принтер. Дилдо и полированные анальные бусы. Дилдо длинный и элегантный, старая добрая лунная ракета с четырьмя стабилизаторами в нижней части. Каждый стабилизатор управляет отдельным тактильным полем. Серебристая ракета для киски, напечатанная согласно параметрам ее влагалища и вульвы. Не пенис. Никаких пенисов. Ариэль Корта ни разу не позволила, чтобы в нее проник пенис.
«Ты красивая, — шепчет Бейжафлор голосом Ариэль. — Люблю тебя люблю тебя люблю тебя».
Ариэль стонет в свой кляп, ложится на обитый кожей пол, раздвигает ноги.
«Засунь это в себя, в себя, на километры в себя, — говорит Бейжафлор. — Затрахай себя до смерти».
Ариэль вводит самосмазывающиеся бусы в свой анус. Корсет и воротник держат крепко, не дают увидеть, что она делает со своими телесными отверстиями. Бейжафлор показывает крупный план и шепчет грязные оскорбления на ее родном португальском. Ариэль вводит бусы, заталкивает подальше, вдевает палец в ручку. Нежно тянет, чувствует медленное движение, трение внутри себя. В момент оргазма она их вытащит — может, медленно, может, все сразу. Потом снова начнет вводить одну бусину за другой.
Она подносит дилдо к лицу, тяжело дыша от ужаса и предвкушения, и собственный голос рассказывает ей в подробностях, что она собирается сделать с этой штукой — как глубоко, как быстро и как долго, каждую позицию и прием. Это займет часы. Часы! В конце концов Ариэль Корта выползет из комнаты для секса, мокрая от пота, слюны, телесных жидкостей и густой смазки, и медленно освободит себя от тугих кожаных вещей. Ни один любовник, ничье тело, никакая плоть не могут сравниться с безупречным сексом, которым она занимается сама с собой.
С тринадцати лет Ариэль Корта радостно, восторженно, моногамно аутосексуальна.
Мужчина пригибается, замахивается гаечным ключом, метя ей в колени. Марина уклоняется. Сила мышц и движущая сила уносят ее высоко, далеко. Высоко и далеко — значит, уязвимо. Движущая сила убивает. Марина приземляется достаточно жестко, чтобы вышибло воздух из легких, скользит, врезается в какую-то перекладину. Человек Маккензи умеет драться. Он выпрямился, вскинул гаечный ключ, чтобы обрушить на ее грудную клетку. Марина пинает. Ее ботинок попадает в коленную чашечку. Хруст кости, вопль, мгновение тишины во всем доке. Мужчина падает как подкошенный. Марина подбирает гаечный ключ.
— Марина! — Голос Карлиньоса. — Не надо.
Человек Маккензи — высокий, сильный мужчина. Она невысокая женщина, но она Джо Лунница. У нее сила троих лунных мужчин. Она может одним ударом кулака переломать ему все ребра.
Как началась драка? Как и любые драки: как пламя: взрывоопасные нравы, близость, искра, и вот вспыхивает пламя. Контрольный шлюзовый пункт Бэйкоу задержал команду Корта на площадке ожидания, пока эскадру роверов «Маккензи Металз» заводили в док и фиксировали. Бригада ворчала: всем надоели тесные туннели, неочищенный воздух, старая вода. Они хотели домой. Терпение иссякало. Бригада Маккензи — сплошь из мужчин, заметила Марина, — вышла гуськом из шлюзовой камеры, неся с собой пряный запах лунной пыли. Когда начальник бригады прошел мимо Карлиньоса, раздались два слова: «Ворюги Корта». Терпение иссякло. Карлиньос взревел и повалил бригадира ударом головой, и площадка ожидания взорвалась.
Марина ни разу не бывала в драке. Она видела такое в барах, в студенческих общежитиях, но никогда не участвовала. Здесь она мишень. Эти мужчины хотят причинить ей боль. Этим мужчинам наплевать, если она умрет. Человек Маккензи пал, вышел из боя, что-то тихо бормочет от шока. Марина пригибается — чем ниже, тем сильней, — окидывает комнату взглядом. Настоящие драки не такие, как в кино. Бойцы припадают к земле, пытаются схватить и опрокинуть врага или ударить головой в лицо. Карлиньос упал, лежит на спине. Марина хватает его противника за руку. Тот кричит — она вывихнула ему плечо. Она хватает его за ворот и пояс пов-скафа и швыряет через док с такой легкостью, словно он тряпичная кукла. Марина вертится и бросается на первого из людей Маккензи, кого видит. Бьет им о колонну. Выпрямляется, тяжело дыша. У нее есть суперспособности. Она Халк в женском обличье.
— Где копы? — кричит она, обращаясь к Карлиньосу.
— На Земле, — орет он в ответ и сбивает нападающего с ног. Бьет кулаком в лицо. Из расквашенного носа брызгает кровь; красные капли медленно падают.
— Твою мать! — кричит Марина. — Твою гребаную мать!
Она бросается в драку. Соблазн силы ужасает и манит. Вот что значит быть мужчиной на Земле, всегда знать, что ты сильнее. Она пинает, хватает, дергает и ломает, бьет. А потом все заканчивается. Кровь на пористом стекле. Невнятные всхлипы. Прибыли докеры и удерживают обе стороны подальше друг от друга с помощью тазеров и ножей, но у драк короткий период полураспада, и эта уже переродилась в тыканье пальцами, ложные выпады и крики. Теперь весь спор о том, кто заплатит за ущерб. Теперь дерутся правовые ИИ.
— Ты в порядке? — спрашивает Карлиньос. Марина чувствует от него запах насилия. Покрывается гусиной кожей: он дрался безудержно и бесстрастно, как будто насилие — еще один способ ведения бизнеса. Тогда, во время езды на байках, он сказал: «Рафа у нас обаяшка, Лукас — интриган, Ариэль — оратор; я боец». Марина думала, это метафора. Нет. Он боец, и сильный. Ей немного страшно.