оего сердца. Я наняла селенологов; мы нашли это место, которое пряталось в недрах скал, как жеода, на протяжении миллиардов лет. Дворец, ребенок, еще один ребенок в процессе сотворения в Медицинском центре Меридиана. Бизнес и репутация. Наконец-то я стала Железной Рукой.
А потом убили Карлоса.
Вы слышали, что я сказала? Карлос не погиб. Его убили. Это совершили намеренно. За его смертью стояла чья-то целеустремленная и злая воля. Ничего так и не удалось доказать, но я знаю, что его убили. Его у меня отняли. И я знаю, кто это сделал.
Простите… Меня охватили слишком сильные эмоции. Прошло так много времени — я половину жизни прожила без него, но вижу его так четко. Он приходит и становится совсем рядом со мной: я вижу текстуру его кожи — у него была ужасная кожа; я чувствую его запах — он пах как-то по-особенному, очень лично; сладко, как сахар. Сладко пахнущий сахарный человек. У его детей тоже это есть: сладкий пот. Я его слышу, я слышу тихое присвистывание, с которым он дышал через нос. Его сколотый зуб. Я вижу все в таких подробностях, и все же оно кажется нереальным. Таким же нереальным для меня, как Рио. Неужели я там и впрямь жила? Омочила пальцы в океане? Мы были вместе так недолго. Я прожила три жизни: до Луны, с Карлосом и после Карлоса. Три жизни — такие разные, что ни одна из них не кажется моей.
Мне все еще трудно об этом говорить. Я не простила. Я даже не поняла, в чем суть; почему я должна перестать чувствовать то, что на самом деле чувствую, почему я должна смириться с несправедливостью? Почему я должна принять на себя всю боль, которую ему причинили, и сказать: «Все это не имеет значения, Карлос, я простила»? Набожная ерунда. Прощение для христиан, а я не христианка.
Он проводил пятидневную инспекцию в новых зонах добычи в Море Дождей. С его ровером случилась неконтролируемая разгерметизация в Горах Кавказа. Неконтролируемая разгерметизация — понимаете, что это значит? Взрыв. Это случилось сорок лет назад, и наши инженеры были не так хороши, как сейчас, но даже тогда роверы были крепкими, роверы были прочными. С ними не случались «неконтролируемые разгерметизации». Это был саботаж. Маленькое устройство — а потом внутреннее давление все делает само. Я отправилась туда на спасательной шлюпке Воронцовых. Обломки ровера раскидало на пять километров. Даже нечего было собирать для переработки углерода. Слышите мой голос? Замечаете, какой он ровный и спокойный, как я подбираю слова — точно инструменты, щепетильно и практично? Это по-прежнему единственный способ для меня говорить о Карлосе. Я оставила там памятник: колонну из обработанного лазером титана. Она никогда не заржавеет, не потеряет цвета, не состарится и не покроется пылью. Она будет там стоять целую вечность. Думаю, это правильно. Это достаточно долгий срок.
Ты убил Карлоса ди Мадейраса Кастро, Роберт Маккензи. Я обвиняю тебя. Ты ждал, ты не спешил, и ты понял, как ранить меня сильнее всего. Ты уничтожил то, что я больше всего любила. Ты отплатил мне втройне.
Через три месяца родился Лукас. Я никогда не любила его так, как Рафу. Не могла. У меня забрали Карлоса и дали взамен Лукаса. Мне казалось, обмен несправедливый. И это неправильно, это противоречит истине, но человеческие сердца часто ошибаются. Но именно Рафа слышал, как я шепчу над его кроваткой имя убийцы отца; он был тем, кто вырос в этой тени, с ненавистью в душе. Корта режут. У нас все начинается и заканчивается нашим именем.
Рафаэл, Лукас, Ариэль, Карлиньос — маленький Карлос. Вагнер. Я не смогла быть доброй с этим мальчиком. Бывает такое: втемяшится что-нибудь в голову, оглянуться не успеешь — жизнь прошла, а идеи превратились в догмы. И Ариэль…. почему же я не… А, пустое. Инженером родился — инженером помрешь. Мне понадобилось прожить весь отпущенный срок, чтобы понять: жизнь — не та задача, которую можно решить. Мои дети — это достижения, которыми я больше всего горжусь. Деньги — на что мы здесь можем тратить деньги? Принтер побыстрее, пещера побольше? Империя? Там, снаружи, одна пыль. Успех? У него самый короткий период полураспада из всех известных веществ. Но мои дети: как думаете, я создала их достаточно крепкими, чтобы выдержать десять тысяч лет?
Йеманжа проложила через океан серебристую дорожку, и я шла по ней, пока не очутилась на Луне. Что мне нравится в ориша — их особенная мудрость: они предлагают не так уж много. Никакой святости, никакого рая, просто один-единственный шанс — и все. Упустишь его, и он уже никогда не появится снова. Так что лови момент, и сможешь дойти до самых звезд. Мне это нравится. Моя мамайн это понимала.
Моя история теперь закончена. Все прочее — чужая история. Но знаете что? Я не была заурядной. Я не была Джейн-аутсайдером. Я была чертовски замечательна.
Прошу прощения, сестра. Йеманже поступил экстренный вызов.
Десять
Первую линию охраны проходишь в двадцати километрах от Жуан-ди-Деуса. Может, ты едешь в поезде, в автобусе или ровере, а то и падаешь в капсуле БАЛТРАНа к приемной станции Изобилие-27, но твой транспорт, твой пассажирский манифест и тебя самого проверит ИИ службы безопасности Корта. Первая «растяжка» такая тонкая, что ты и не заметишь, как пересек ее. Если, конечно, не споткнешься.
Вторая линия охраны — не линия, а уровень, поле, которое покрывает каждый проспект и ярус, каждый пешеходный переход и лифт, каждый тоннель, трубу и шахту в Жуан-ди-Деусе. Боты — ползающие, карабкающиеся и летающие, от массивных копателей и спекателей до инспектирующих дронов размером с насекомое. Глаза, уши и чувства, которыми наделены только боты, направлены вовне, напряжены и приведены в боевую готовность.
Третий круг — персонал охраны, женщины и мужчины в костюмах отточенного стиля и с еще более отточенными ножами, а также другим оружием, с бо́льшим радиусом действия, способным уничтожить убийцу, биологического или машинного, до того как он приблизится на расстояние убийства. Яды, воздушные дроны, шокеры, запрограммированные насекомые. Эйтур Перейра не жалел денег. Его арсенал — лучший на Луне.
В центре всех этих кругов лежит Ариэль Корта — в искусственной коме, в отделении интенсивной терапии больницы «Носса Сеньора Апаресида».
Корта явились со всех четырех сторон Луны. Доктора тверды в своем отказе допустить семью в отделение интенсивной терапии. Там не на что смотреть. Красивая женщина на койке жизнеобеспечения, утыканная трубками и проводами, боты-сенсоры и сканеры вьются над ее телом, словно мудры из индусского танца. Бейжафлор висит над ее головой. Адриана переселила свою свиту в Жуан-ди-Деус. «Корта Элиу» реквизировала комнаты на уровне, расположенном выше отделения интенсивной терапии. Их обитателям хорошо заплатили; по необходимости, перевели в другие больницы, перевезли за счет Корта с самым оптимальным уходом из возможных, лучше прежнего. Слуги из Боа-Виста печатают мебель и ткани, объявляют тендеры по организации питания. Новостники и профессиональные сплетники разбили лагерь снаружи больницы. Эйтур Перейра уже поймал тридцать шпионских дронов.
Фамильяры сообщили подробности об атаке и понесенном ущербе, но Корта чувствуют себя удобнее и увереннее, повторяя, слыша, обновляя случившееся друг другу. Этакая литания убийцы.
— Костяной нож, — говорит Адриана Корта.
— Он пронес его прямо через сканеры на вечеринке, — говорит Рафа. Он прибыл из самого Тве; три прыжка БАЛТРАНом. Он невозмутим; вид ухоженный, одежда и обувь в порядке, волосы безупречны, невзирая на уничижительный характер баллистической транспортировки. — Они ничего не засекли.
— Модель встречается повсюду в сети, — говорит Карлиньос. Он проехал двенадцать часов на ровере, оставив позади маленькую войну в Море Кризисов, и в непривычном костюме с рубашкой у него зудит тело. Он пытается ослабить тесный воротник. — Половина моей команды их носила. Они были в моде пару лет назад. В качестве шаблона в них используешь собственную ДНК.
— Истец, затаивший злобу, — говорит Адриана.
— Недостатка в них нет, — замечает Лукас.
— Нелепость, — шипит Адриана. — Если тебя угораздило вляпаться в плохой развод, злобу надо вымещать не на адвокате, а на бывшей.
— Версия достоверная, — говорит Лукас, — Баррозу против Рохани. В Суде Клавия есть файл дела. Он прекратил переговоры и захотел судебного урегулирования. Ариэль порвала его в клочья.
— И все же он был гостем на этой вечеринке, — говорит Адриана. — Нелепость, какая нелепость…
Никто пока что не сказал вслух очевидное и не скажет, пока Ариэль не будет вне опасности. Остальная Луна пусть плодит слухи, бесится и возмущается в сети. Корта это на руку, но еще важней для них вести себя с достоинством в трудную минуту.
— А где Вагнер? — спрашивает Адриана.
— В Царице, — говорит Карлиньос. — Он что-то нашел.
— Если он хочет быть одним из нас, должен явиться сюда.
— Я вызову его опять, мамайн.
Но Лукас приподнимает бровь и бросает на брата взгляд: «Мы поговорим на эту тему».
«Доктор Макарэг здесь», — сообщают фамильяры.
Врач Ариэль колеблется в дверном проеме, испуганная при виде целой группы Корта. Садится за одним концом совещательного стола. Семья собирается за другим концом.
— Дела нехороши, — говорит доктор Макарэг. — Мы ее стабилизировали, хотя она потеряла много крови. Очень много. Повреждена нервная система. Нож рассек часть спинного мозга. Есть потеря функций.
— Потеря функций? — взрывается Рафа. — Это еще что? Вы не про бота нам рассказываете. Моя мать должна знать, что произошло с Ариэль.
Доктор Макарэг трет глаза. Она измождена, и последнее, что ей нужно, это напрасные вспышки гнева Рафы Корты.
— Нож вызвал поражение категории Б в зоне L5 спинного мозга. С повреждением категории Б моторные функции утрачиваются. Сенсорные сохраняются. Зона L5 отвечает за моторику ступней, ног и всего, что относится к тазу. Это утрачено. Также потерян контроль за кишечником и мочевым пузырем.
— В каком смысле контроль за кишечником и мочевым пузырем? — спрашивает Рафа.