мая грация каждого движения, словом, непобедимая красота, которую страдание уничтожить не может и даже время не имеет силы уменьшить.
Леди Джэнет подошла к ней и с сердечной добротой взяла ее за обе руки.
— Милое дитя, добро пожаловать к нам! Вы сошли вниз, чтобы доставить удовольствие мне?
Она молча наклонила голову в знак согласия. Леди Джэнет указала на Ораса.
— Вот кто желает видеть вас, Грэс.
Она не поднимала глаз, она стояла покорно, устремив взгляд на корзиночку с разноцветной шерстью, висящую на ее руке.
— Благодарю вас, леди Джэнет, — сказала она слабым голосом.
— Благодарю вас, Орас.
Орас взял ее под руку и подвел к дивану. Она задрожала, когда села и осмотрелась вокруг. В первый раз видела она столовую после того, как очутилась лицом к лицу с воскресшей покойницей.
— Зачем вы пришли сюда, мой ангел? — спросила леди Джэнет. — В гостиной было бы для вас теплее и приятнее.
— Я увидела экипаж у подъезда. Я боялась встретиться с гостями в гостиной.
Когда она это ответила, вошел лакей и доложил о приехавших гостях. Леди Джэнет вздохнула устало.
— Я должна пойти и выпроводить их, — сказала она, покоряясь обстоятельствам. — А вы что будете делать, Грэс?
— Я останусь здесь, если вы позволите.
— А я посижу с ней, — прибавил Орас.
Леди Джэнет колебалась. Она обещала увидеться с племянником в столовой, когда он вернется, — увидеться наедине. Успеет ли она выпроводить гостей и увести свою приемную дочь в гостиную до прихода Джулиана? До домика привратника было десять минут ходьбы и Джулиан должен был еще толковать с привратником. Леди Джэнет решила, что времени у нее достаточно. Она ласково кивнула Мерси и оставила ее наедине с женихом.
Орас сел рядом с Мерси на диване. Насколько допускала его натура, он был предан Мерси.
— С прискорбием вижу, как вы страдали, — сказал он, с искренним огорчением в лице смотря на нее. — Постарайтесь забыть, что случилось.
— Я стараюсь. А вы много думаете об этом?
— Душа моя, стоит ли об этом думать?
Она поставила корзину на колени. Ее исхудалые пальцы стали сортировать шерсть.
— Видели вы мистера Джулиана Грэя? — спросила она вдруг.
— Видел.
— Что он об этом говорит?
Она взглянула на Ораса в первый раз, пристально рассматривая его лицо. Ответ Ораса был уклончив.
— Право, я не спрашивал мнения Джулиана, — сказал он.
Мерси вновь опустила глаза со вздохом на корзину, подумала и опять стала допытываться.
— Почему мистер Джулиан Грэй не был здесь целую неделю? — продолжала она. — Слуги говорят, что он уехал за границу. Правда это?
Бесполезно было отпираться. Орас согласился, что слуги сказали правду.
Пальцы Мерси Мерик вдруг прекратили свою тревожную работу с шерстью, дыхание ее заметно участилось. Что Джулиан Грэй делал за границей? Наводил справки? Неужели он один из всех, присутствовавших при этой ужасной встрече, подозревал ее? Да, он был умнее, он имел опыт лондонского пастора, знающего об обманах и о вероломствах, и о женщинах, решавшихся на них. Нечего теперь сомневаться, Джулиан подозревал ее.
— Когда он вернется? — спросила она таким тоном, что Орас едва мог расслышать.
— Он уже вчера вернулся.
Слабый румянец медленно выступил на ее бледном лице. Она вдруг оставила корзинку и сложила руки, чтоб скрыть трепет их, прежде чем задала следующий вопрос:
— Где?..
Она остановилась, чтобы придать твердость голосу.
— Где та женщина, — продолжала она, — которая пришла сюда и испугала меня?
Орас поспешил успокоить ее.
— Эта женщина больше не придет, — сказал он, — не говорите о ней, не думайте о ней!
Она покачала головой.
— Я хочу знать, — настаивала она, — каким образом мистер Джулиан Грэй познакомился с ней?
На это ответить было легко. Орас рассказал о консуле в Мангейме и о рекомендательном письме. Она слушала внимательно и сказала, когда Орас замолчал, более твердым и громким голосом:
— Стало быть, она была совершенно незнакома мистеру Джулиану Грэю до этого?
— Совершенно незнакома, — ответил Орас. — Не задавайте больше вопросов, не говорите больше ни слова о ней, Грэс! Я запрещаю разговаривать на эту тему. Полно, моя дорогая! — сказал он, взяв ее за руку и нежно наклоняясь к ней. — Развеселитесь! Мы молоды, мы любим друг друга, теперь пора нам быть счастливыми!
Ее рука вдруг похолодела и задрожала в его руке. Голова бессильно опустилась на грудь. Орас вскочил в испуге.
— Вам холодно — вам дурно, — спросил он. — Позвольте мне принести вам рюмку вина. Позвольте мне поправить огонь в камине!
Графины еще стояли на столе. Орас заставил ее выпить портвейна. Она выпила полрюмки. Даже это небольшое количество вина сказалось на ее чувствительном организме. Оно пробудило ослабевшую энергию ее души и тела. Орас с тревогой наблюдал за ней, не привлекая ее внимания, и опять оставил Мерси, чтобы поправить огонь в камине на другом конце комнаты. Глаза ее следили за ним устало, с суровым и безмолвным отчаянием.
— Развеселитесь! — повторила она про себя шепотом. — Мне развеселиться! О, Боже!
Мерси посмотрела вокруг на роскошь и красоту этой комнаты, как смотрят те, кто прощаются со знакомыми местами. Через минуту взгляд ее остановился на богатом платье, которое было на ней, — подарке леди Джэнет. Она подумала о прошлом, она подумала о будущем. Неужели близко то время, когда она опять очутится в приюте или на улицах? Она, приемная дочь леди Джэнет, невеста Ораса Голмкрофта! Внезапный приступ беспечности овладел ею при мысли о наступающем конце. Орас прав. Почему не развеселиться? Почему не воспользоваться оставшимся временем? Последние часы ее жизни в этом доме приближаются к концу. Почему не наслаждаться ей украденным положением, пока она может?
«Искательница приключений, — шептал внутри нее насмешливый голос, — будь верна твоему характеру. Отгони от себя угрызения совести. Угрызения — это роскошь честной женщины».
Она схватила свою корзинку с шерстью, вдохновленная новой мыслью.
— Позвоните в колокольчик! — закричала она Орасу, стоявшему у камина.
Он оглянулся с удивлением. Звук ее голоса изменился до такой степени, что ему показалось, будто в комнате должна быть другая женщина.
— Позвоните в колокольчик! — повторила она. — Я оставила мою работу наверху. Если вы хотите, чтобы я была в настроении, то у меня должна быть моя работа.
Удивленно смотря на нее, Орас машинально протянул руку к колокольчику и позвонил. Вошел слуга.
— Сходите наверх и спросите у горничной мою работу, — сказала она резко.
Даже слуга удивился. Она имела обыкновение говорить со слугами тихо и уважительно, чем давно привлекла к себе их сердца.
— Вы слышите? — спросила она нетерпеливо. Слуга поклонился и вышел исполнять данное ему приказание.
Она обернулась к Орасу с сверкающими глазами и с лихорадочным румянцем на щеках.
— Как прекрасно, — сказала она, — принадлежать к высшему сословию! У бедной женщины нет горничной, чтобы одевать ее, лакея, чтобы посылать наверх. Стоит ли жить, Орас, не имея пяти тысяч фунтов годового дохода?
Слуга вернулся с вышивкой. Мерси взяла ее с каким-то вызовом и велела принести скамеечку. Лакей повиновался. Она швырнула вышивку на диван.
— Я передумала и не хочу работать, — сказала она, — отнесите назад.
Прекрасно вышколенный слуга, втайне удивляясь, опять повиновался. Орас с безмолвным удивлением подошел к дивану, внимательнее посмотрев на свою невесту.
— Какой серьезный у вас вид! — воскликнула она с видом веселым и беззаботным. — Может быть, вы не одобряете моей лености? Я на все готова, чтобы угодить вам. Но я не стану подниматься на лестницу и опять спускаться. Позвоните в колокольчик.
— Милая Грэс, — серьезно возразил Орас, — вы очень ошибаетесь. Я даже и не думал о вашей работе.
— Это все равно, нельзя посылать за работой, а потом отсылать ее назад. Позвоните в колокольчик.
Орас смотрел на нее не шевелясь.
— Грэс! — сказал он. — Что случилось с вами?
— Откуда я знаю? — возразила она небрежно. — Ведь вы мне сказали, чтобы я развеселилась? Позвоните вы в колокольчик? Или позвонить мне?
Орас покорился. Он нахмурился, когда возвращался к колокольчику. Он принадлежал к числу того множества людей, которые инстинктивно сердятся на все новое для них. Эта странная вспышка была для него совершенной новостью. Первый раз в жизни он сочувствовал слуге, когда многострадалец появился опять.
— Отнесите назад мою работу, я передумала.
С этим коротким объяснением она с наслаждением откинулась на мягкие подушки дивана, размахивая мотком шерсти над головой и лениво смотря на него.
— Я хочу сделать замечание, Орас, — продолжала она, когда за посланным затворилась дверь. — Только люди нашего звания могут иметь хороших слуг. Заметили вы? Ничто не раздражает этого человека. Слуга у бедных людей наговорил бы дерзостей, простая служанка стала бы спрашивать, когда я наконец образумлюсь.
Слуга вернулся с вышивкой. На этот раз она приняла его любезно и поблагодарила.
— Давно вы видели вашу мать, Орас? — вдруг спросила она, привстав и занявшись работой.
— Я видел ее вчера, — ответил Орас.
— Надеюсь, она понимает, что нездоровье не позволяет мне быть у нее. Она на меня не сердится?
Спокойствие вернулось к Орасу. Уважение к матери, заключавшееся в вопросе Мерси, польстило его самолюбию. Он опять сел на свое прежнее место на диван.
— Сердится на вас! — ответил он улыбаясь. — Милая Грэс, она просила меня передать вам ее любовь. Мало того, она приготовила для вас свадебный подарок.
Мерси, по-видимому, прилежно занялась своей работой. Она ниже наклонилась над вышиванием, так низко, что Орас не мог видеть ее лицо.
— Вы знаете, какой это подарок? — спросила она рассеянно тихим голосом.
— Нет. Я знаю только, что он ждет вас. Сходить мне за ним сегодня?
Она не приняла этого предложения и не отказалась от него — она продолжала заниматься своей работой прилежнее прежнего.