з — ее маму, которую привез из Швеции.
Под конец я показал Эмили видео, которое снял в Швеции на могиле ее отца. Мне было важно, чтобы он тоже стал частью события, ведь он незримо способствовал нашей женитьбе, так как Эмили оказалась на своем пути во многом благодаря ему. Она стремилась к исцелению, и наша любовь создавала своеобразный кокон для ее исцеления — от опыта с ним, а теперь и со мной. Я часто говорил Эмили, что хотел бы встретиться с ним, чтобы обнять его и поблагодарить. Показать ему, что люблю его дочь больше, чем кого-либо другого в жизни, и проведу остаток своих лет в уважении к ней, делая все ради ее счастья. Думаю, я окажу честь ему и ей, не повторяя за ним тех болезненных моделей поведения, которые принесли ей в детстве столько страданий. Я поблагодарил бы его, потому что, несмотря на боль, которую он мог причинить вследствие собственных неизлеченных травм, он сделал много хорошего. Сильная, творческая, энергичная, чувствительная и исцеляющая женщина, которую я люблю, — побочный продукт его света и его же тьмы. Как мужчина и как отец, справлявшийся со своей версией мужественности, он глубоко любил ее до самого дня смерти. И так, через огонь внутренней борьбы, через радость и боль разных периодов жизни, он помог ей сформироваться в прекрасного жизнерадостного человека, которым она является сегодня. Именно поэтому я не мог просить ее выйти за меня замуж, прежде не спросив его согласия и не поблагодарив его. ТАКИМ было предложение, которое моя будущая жена хотела бы получить. Конечно, я пригласил друзей, чтобы они прятались за деревьями и снимали все происходящее, однако, я думаю, в этом соединилось все лучшее, чему я научился, встречаясь с Эмили: понимать себя, знать собственный язык любви, но не пытаться любить своего партнера так, как ты хотел бы, чтобы любили тебя; нужно любить его так, как хотел бы он.
Это предложение представляло собой куда больше, чем казалось на первый взгляд. Оно отражало наше путешествие, в которое мы отправились каждый сам по себе и друг с другом, чтобы выбрать, увидеть и полюбить в партнере того, кем он является на самом деле, а не того, каким его хочет видеть мир. Это позволило нашим отношениям быть такими, какие они есть, а не обусловленными различными сказочными сценариями. Мифы типа «жили долго и счастливо» оставляют за кадром тот факт, что жизнь трудна и жизнь в браке тоже становится труднее со временем, что рождение детей — дело непростое, а их воспитание — тяжелый труд, и если мы сразу не осознаем, каково это на самом деле, то быстро расстанемся, лишь только упорхнут пресловутые «бабочки в животе».
Конечно, до сих пор случаются моменты, когда при виде Эмили у меня буквально перехватывает дыхание и я едва могу разговаривать, но это не те ситуации, которые спланированы заранее. Не тогда, когда она торжественно выходит из кареты навстречу мне, одетому в смокинг и ожидающему ее на ступенях, чтобы сопроводить в замок. И даже не тогда, когда мы собираемся на премьеру фильма или какое-нибудь крутое киношное мероприятие и она шикарно одевается. Нет, обычно это бывает, когда она расслабляется и открывает мне свое израненное сердце, позволяя видеть ее — и узнавать еще лучше. Это бывает, когда она проходит особенно трудный этап в терапии и показывается из спальни со слезами на глазах, чувствуя, будто несет на плечах многотонный груз, но все еще находит в себе силы поиграть в какие-нибудь простые игры с детьми. Когда она просыпается утром и произносит что-то неразборчивое, потому что забыла вынуть изо рта элайнер. Когда она путается с устройствами, которыми напичкан наш дом, потому что ничего не работает так, как она ожидает; она ругается, а я смеюсь, ведь в такие моменты в ее речи проскальзывает шведский акцент. Когда она, вся в поту, крови и дерьме (извини, дорогая) взывает к Господу о помощи в рождении очередного ребенка. Когда она заботится о детях и берет тайм-аут, потому что дети ей надоели. И когда позже возвращается с извинениями, полная любви и терпения, которых мне всегда не хватает.
В сказочных сценариях нет места для реального опыта сосуществования людей, и как бы я ни любил хорошее кино, до сих пор снято не так много качественных, коммерчески успешных фильмов, показывающих любовь такой, какая она есть на самом деле. Наверное, поэтому я пытаюсь снимать подобные картины. Перед моей женитьбой один из моих лучших друзей, Ноэль, сказал мне, что брак — это когда ты берешь все свое дерьмо и вываливаешь его перед домом, а потом твой партнер вываливает свое дерьмо туда же. С этого момента у вас есть огромная куча дерьма, и, соглашаясь на брак, вы оба подписываетесь на то, чтобы копаться в ней, перемешивать ее и помогать ей превратиться в компост, на котором вырастет что-нибудь прекрасное.
Так что к черту сказки. Дайте мне такой сценарий.
Да, именно поэтому мы с Эмили так часто говорим друг другу: «Люблю тебя и все твое дерьмо». Мы даже включили эту фразу в свои свадебные клятвы. Потому что как раз это мы и делаем друг для друга: любим все дерьмо, которое исходит от партнера. Но не поймите меня неправильно: это совсем не просто. Первый шаг состоит в том, чтобы осознать: да, в тебе есть дерьмо; затем надо позволить ему выйти наружу, а после — просто любить человека, покрытого дерьмом, твоим и своим. Вы, наверное, скажете, что стало многовато дерьма. Вы правы, это так. Оно несимпатичное — о нем не пишут в сказках, — но оно реальное, а я всегда предпочту реальное поддельному и отфильтрованному.
Существует еще один термин, из той же серии, что и «паралич выбора», который используется уже много лет: «сожаление покупателя». Концепция проста. Чем серьезнее финансовое решение, тем больше человек сомневается в нем и пытается понять, правильно ли он сделал. Закавыка в том, что обычно это случается ПОСЛЕ приобретения. Многие люди знают это чувство, приходящее следом за покупкой дома или новой машины. Вы внезапно обнаруживаете более выгодное предложение, и на вас накатывают вина и сожаление. Вам кажется, что вы совершили огромную ошибку и уже никогда не исправите ее. Вы начинаете переосмысливать процесс принятия решения и приходите к выводу, что интуиция, подтолкнувшая к покупке, вас подвела. Удивительно, но даже если приобретение было заранее продумано, запланировано и ожидаемо… вас все равно настигнет сожаление покупателя в какой-то его форме. И нигде этот эффект не проявляется так явно, как у мужчин, планирующих вступить в брак. Отличие состоит лишь в том, что у мужчины сожаление покупателя наблюдается ПЕРЕД тем, как он делает предложение руки и сердца, или между предложением и свадьбой. Это называется ПРЕДСВАДЕБНЫЙ МАНДРАЖ. Вы же видели в фильмах или сериалах сцены, когда невеста стоит одна у алтаря, униженная перед своими друзьями и семьей? Искусство подражает жизни, и это случается куда чаще, чем мы думаем.
Меня это оглушило подобно землетрясению посреди ночи. Я удивлялся и не понимал, откуда и почему пришло такое состояние. Примерно за месяц до решения о женитьбе я получил предложение поработать режиссером в большой рекламной кампании. В то время мы были на мели, финансы вели раздельно, и эта работа показалась мне божественным даром. Я жил на гроши, получаемые со съемок документальных фильмов и нескольких рекламных роликов в год, а гонорар от нового проекта покрывал расходы не только на свадьбу, но и на медовый месяц и даже на первые полгода совместной жизни. Одна деталь: мне требовалось уехать на съемки в Нью-Йорк, и вернулся бы я за неделю до свадьбы. В конце концов я согласился на эту работу, это было необходимо, и Эмили взяла на себя все основные заботы по планированию свадьбы. После помолвки мы оба решили, что не станем долго оставаться в роли жениха и невесты — хватит и трех месяцев, — потому что всю предсвадебную работу мы уже выполнили. Мы оба знали, что нашли своего партнера, так чего же ждать? Мы не хотели огромной, шикарной свадьбы и были готовы нырнуть в совместную жизнь и идти дальше вместе. Кроме того, никто из наших родителей не мог помочь нам финансово, так что мы решили ограничиться минимальным бюджетом и подойти к процессу творчески. Чуть менее чем за месяц до знаменательного дня я уехал в Нью-Йорк.
Бывали ли вы в Нью-Йорке в начале лета, когда летняя жара только начинается и все стремятся одеться как можно легче, потому что в течение последних шести месяцев были вынуждены кутаться в огромные пальто? Что ж, это довольно впечатляющее зрелище, которое к тому же объясняет, отчего все жители города кажутся неженатыми. Посетите утром одну из кофеен — и вы поймете, по какой причине тридцатилетнему мужчине стоит оставаться на сексуальном рынке. Это ведь полное безумие. Я чувствовал себя так, будто попал в альтернативную реальность или под прицел пранкеров. Куда бы я ни шел, меня окружали сексуальные и практически голые люди! А я в этот момент не только готовился к свадьбе с женщиной, за которую бился последние полтора года, но и старался воздерживаться от секса в рамках борьбы со своей тягой к порнографии. Смертельная комбинация.
Чем больше дней мы проводили порознь, тем тяжелее нам приходилось. Надо мной довлела необходимость завершить этот рекламный проект, чтобы мы смогли оплатить свадьбу, над Эмили — обязанности по планированию торжества (слава Богу, многие наши друзья вызвались помочь с этим). Последние недели холостой жизни, в теории волшебные и радостные, в действительности ужасают будущих молодоженов. Давление и стресс, связанные с организацией мероприятия, накладывают свой отпечаток на все, и любой непринужденный разговор неизбежно сворачивает на обсуждение деталей и прочего дерьма, которого совершенно не хочется касаться… особенно когда твоя работа тоже состоит из планирования и деталей. Надо заметить, мы с Эмили понятия не имели, что весь этот период — лишь жалкое подобие того, во что превращается брак после рождения детей.
Когда я наконец вернулся домой, измученный съемками, мои мысли неслись с огромной скоростью. В голову приходили всевозможные вопросы, словно я в одиночестве находился на острове и мне не с кем было поговорить. Кому я мог довериться? Половина моих друзей в течение последнего года наблюдала за тем, с какой одержимостью я относился к Эмили. Все полюбили ее, и я практически уверен, что мои ближайшие друзья любили ее больше, чем меня. Я перестал спать, и мысли крутились в моем сознании круглые сутки, семь дней в неделю. «Правильное ли решение я принял? Та ли это женщина? Вдруг мои холостые друзья правы… и все должно было складываться проще с самого начала? Станет ли нам скучно друг с другом в постели? Достаточно ли я хорош для нее? Будем ли мы привлекательны друг для друга через десять лет? Готов ли я к такой ответственности? Я еще слишком молод!» Все эти вопросы без остановки терзали и буквально выводили меня из себя — меня, стопроцентно уверенного в своем выборе человека (по крайней мере, таковым я был в течение последних восемнадцати месяцев). Я думал, что со мной подобного никогда не случится. Я думал, что обладаю иммунитетом против таких проявлений мужественности, говоривших мне, что именно одинокая жизнь — лучшая жизнь. Я думал, что отличаюсь от других. Но нет. Я испытывал предсвадебный мандраж.