Но почему? Я же не из тех, кто может струсить. Я был уверен в своем решении, особенно когда дело касалось любви. Но теперь, в конце последнего тайма, оказавшись с мячом в руках у ворот противника, я вдруг засомневался. Я и не подозревал, что, несмотря на свою эмоциональную зрелость, я не избавлен от внушенных социумом переживаний, свойственных мужчинам перед женитьбой. Подумайте о том, как мы представляем себе брак, как он изображается в фильмах. Когда пара сообщает о своей женитьбе, женщина воспринимает это как ПОБЕДУ! Она победила! Она счастлива, о ней будут заботиться, и ее друзья осыпают ее подарками и пожеланиями, наполненными предвкушением того счастья, которое ее ожидает. Она приручила зверя! А что же мужчина? Он проиграл. Попал в ловушку. На ум приходит старая аналогия с камнем на шее. И шутки о том, что жизнь с женитьбой заканчивается, как и секс. Он с друзьями устраивает вечеринку, чтобы оплакать последнюю ночь своей «свободы». Они смеются — мол, мужчина не предназначен для моногамии. Наша цель — оплодотворить столько женщин, сколько сможем. Ведь мы постоянно думаем о сексе, и если женимся не на той женщине, то будем изменять. А как отмечается последняя «свободная» ночь? Визитом в стрип-клуб, конечно, — чтобы будущий супруг увидел все попки, которые ему больше не придется видеть. Это нахлынуло на меня очень неожиданно, все подсознательные установки вернулись в один миг — а я даже не подозревал, что они у меня есть. И тогда мне пришлось начать глубокую и серьезную работу над собой. Именно в этот момент мое желание быть открытым и уязвимым перед близкими друзьями спасло не только меня, но и мой брак.
Я точно помню, что делал и где был. За неделю до свадьбы Эмили собиралась встретиться со своим менеджером на званом ужине. Я только что вернулся из Нью-Йорка и держался отстраненно, так как переживал все вышеописанное. Эмили поняла, что что-то не так, но дала мне пространство, как поступает всегда, следуя своей волшебной интуиции. Я вышел на подъездную дорожку под горячее летнее солнце и позвонил своему другу Рэйну. Вы, возможно, знаете его по роли Дуайта из сериала «Офис». Да, в самых затруднительных ситуациях мой «звонок другу» идет прямо на номер Дуайта. Но парень, которого я знаю, мало похож на своего киношного персонажа. Излечившийся алкоголик, духовный гангстер, гуру, друг и собрат по вере, Рэйн — тот человек, которому я могу позвонить и раскрыть душу, потому что он будет со мной честен. Он всегда открыто рассказывал мне об испытаниях, выпавших на его долю, и во многом был моим учителем. Когда я поделился с Рэйном тем, что со мной происходит, и поведал обо всех мыслях, носившихся в моей голове, он выслушал и подтвердил мои чувства. «Да, это хреново».
Обычно он начинает с какой-нибудь остроумной и неприличной шутки, чтобы разбить лед, но в этот раз Рэйн ощущал, насколько я взвинчен, и сразу напомнил мне цитату из Бахауллы, которая, по сути, описывает нашу низшую природу через концепцию «назойливого я» — а на самом деле подразумевает наше эго, требующее от нас быть «лучше чем» или «выделяться» среди других. Бахаулла, по словам Рэйна, называл эго «злым шептуном», который «шепчет у мужчины в груди». Он подтвердил: да, это мое эго вместе с низшей природой атакуют меня; и, посочувствовав тому, через что мне приходится проходить, он, однако, не стал сдерживаться и сказал мне всю правду, которую мне и требовалось услышать. Рэйн напомнил, как прекрасна Эмили и как трудно найти кого-то подобного ей. Потом он помог мне осознать, что я слишком много размышлял и подвергал сомнению самого себя. Я поблагодарил его и сообщил, что хотел бы увидеть его на своей свадьбе. Вот и все. Он сразу понял меня. Разглядел мою низшую природу, атакующее меня эго. Мое подсознание понимало: в какой-то степени моя женитьба — это первый шаг к гибели одной из сторон моей мужественности. И хотя рано или поздно большинство мужчин женятся, все выглядит так, будто система настроена против нас и мы обречены на провал. Мне повезло: у меня есть друзья, способные поддержать и напомнить мне о моих духовных целях, готовые говорить правду. Другие мужчины, не имеющие такой поддержки, часто оказываются в ситуациях, из которых, как им кажется, надо спасаться — неважно, каким образом: буквально разрывая помолвку или убегая от реальности с помощью наркотиков, алкоголя, порнографии или секса на стороне.
В нас, мужчин, эту идею вбивают годами, нам постоянно говорят, что мы должны вести одинокую жизнь; это величайший миф мужественности. И когда речь заходит о браке и верности одному человеку до конца жизни, даже тому, в которого ты безумно влюблен, важно помнить: ни один из нас не обладает иммунитетом против подсознательного давления общества, которое программирует нас с детства. Нормально, если мы испытываем такие чувства. Нормально, если мы боимся и страх наполняет наши головы и сердца. Это не значит, что мы решили связать жизнь не с той женщиной; вероятно, она как раз та самая. И существует только один способ убедиться в том, что страх не победит, — лишить его силы, а сделать это можно, обсудив его с кем-то. Я поговорил с Рэйном, а затем и еще с несколькими близкими друзьями, и даже с отцом, и после этого набрался смелости поделиться этим с Эмили. Если она собралась выйти замуж за меня и стать моим партнером, ей следовало понимать, почему иногда она чувствует легкое отторжение с моей стороны. Она заслужила право знать правду.
Однажды вечером я попросил ее сесть рядом со мной и признался, что в какой-то момент засомневался в своих действиях, но я работаю над тем, чтобы их преодолеть. Я сказал, что пройду через них и постараюсь выяснить, откуда они взялись. Я уверил ее, что дело точно не в ней, что причина — во мне и в моем процессе познания себя как мужчины, и это просто один из его этапов. Я извинился за свою отстраненность, потому что знал: она чувствует ее; я поклялся, что ничего не изменилось. Я все еще был безумно влюблен в нее, но на моем пути встал дракон, которого следовало уничтожить. Как же она перенесла это? Так же, как и тридцатишестичасовые роды спустя несколько лет. Так же, как и мою исповедь о тайной двадцатилетней битве с пристрастием к порнографии. Как чертов джедай. Она посмотрела на меня с любовью, сочувствием и пониманием и напомнила мне, как сильно любит меня и как благодарна мне за то, что я делюсь с ней. Она показала мне, что находится здесь ради меня, и дала мне возможность поработать над собой без давления и стыда. Она не стала изображать жертву, не заставила меня почувствовать себя плохим. Она выдержала это. Она сделала ровно то, что мне требовалось. К черту мысли о камне на шее. Но если даже все так и она — тот самый камень, то я согласен и на веревку. Я согласен на все.
Быть женатым на Эмили — все равно что стоять перед зеркалом: она постоянно отражает меня, а я ее. В нашем браке нет места фильтрам Instagram◊ и Photoshop, скрывающим недостатки. В лучшие моменты жизни, когда наша связь крепка и я счастлив, когда между нами царит гармония и все идет как по маслу, мне легко смотреть на это отражение, мое отражение. Гораздо труднее глядеть на него в моменты стресса — на то, как неуверенность заставляет меня закрываться или закапываться в работу, как моя потребность быть полезным миру разбивается о необходимость обеспечивать семью, как мое желание делать карьеру мешает мне проводить время с семьей и детьми столько, сколько я хочу. Этот список бесконечен, но если я рассчитываю на счастливое партнерство и совместную жизнь, мне нужно смотреть в это зеркало. Я должен быть готов к серьезной внутренней работе — не из эгоизма, а из истинного смирения; это позволит мне раскрыться перед собой и даст больше возможностей и осознанности для того, чтобы раскрыться перед кем-то другим, перед Эмили.
Моя религия учит, что брак — это «крепость благополучия и спасения», хотя общество слишком часто фокусируется на одном лишь благополучии. Мне нравится видение брака как крепости. Крепость обычно связывают с войной или защитой от стихии либо экстремальных ситуаций. Вы строите крепость, чтобы спрятаться или уберечься от будущих атак, и в некотором смысле это подходит для описания брака. Размышляя о такой крепости, я думаю, что ее надо строить изнутри наружу, вместе с партнером, рука об руку, и так удастся защитить обоих от самих себя и от внешнего мира. Потому что в нашем мире, сфокусированном на внешней и материальной стороне, семью буквально атакуют — не явно или преднамеренно, но исподволь: атакуют требованиями уделять внимание внешним атрибутам брака, а не истинной его сути. Один из лучших советов мне дал отец в первые два-три года брака: он часто напоминал, что «любовь» — это действие. Это выбор, который человек делает каждый день. Он признавался мне, что порой ему приходилось буквально выбирать любовь к моей маме, особенно в моменты, когда он не находил ее в себе. Именно этот выбор, действие в поддержку брака, помогло им оставаться вместе и сохранить отношения. И, зная маму, я гарантирую: ей приходилось делать то же самое ради моего отца. Такое может происходить только взаимно, и подобные периоды, как и все прочие в жизни, цикличны по своей природе. Это не какая-то смесь химикатов или феромонов. Это не секс. И даже не связь. Это выбор, и в нем-то и заключена вся работа.
Нас, мужчин, учат быть храбрыми, сильными и крепкими; нас учат не сдаваться, а вести жизнь исследователя, нацеленного на результат и неустанно ищущего истину. Мужчинам внушают, что «без боли нет результата» (no pain, no gain), и потому мы добровольно рвем свои мышцы, пытаясь нарастить их. Но что, если мы вооружимся всеми этими навыками и применим их к своим отношениям, семьям, собственным эмоциям? Что, если все эти привитые нам качества мы используем для внутреннего роста, для поиска ответа на вопрос, кто мы есть? Что, если мы станем смотреть на отношения так же, как на поход в тренажерный зал, — ведь в качалке мы работаем с тяжестями, сознательно причиняем себе дискомфорт, зная, что это полезно для нашего физического развития и здоровья? Мы каждый раз вынуждены делать выбор, решая отправиться в спортзал; какую бы очередную таблетку или домашний тренажер нам ни пытались продать, ничто не поможет нам приобрести совершенное тело быстрее, чем старая добрая работа в зале. То же самое верно и для брака, и для отношений в целом. Растет то, что поливают. Все очень просто.